Любовь синего цвета.

Утро для меня было более-менее нормальным. Джин, как видимо, вернулся поздно ночью, так как я не слышала, как он открывал дверь. И именно поэтому я не стала его будить и расспрашивать, как все прошло. Но то странное чувство вины преследовало меня до самых ворот школы, где меня встретила счастливая подруга. Я не стала спрашивать, почему она такая радостная, потому что она сама стала рассказывать, как вчера она классно провела время в компании Хосока. У всех вокруг любовь, и только у меня не взаимность. Даже у тех птичек, которые сидят на ветках деревьев, есть любовь; даже у учительницы по литературе любовь с физруком, не то, что у меня. У меня всегда все не так, как у всех. Либо это моя особенность, либо проклятье. Я еще не определилась, но больше склонна ко второму варианту. Первым уроком у нас была литература. Урок, который я стала ненавидеть со вчерашнего дня. А ведь недавно я с радостью шла на литературу, но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и теперь я ненавижу этот урок и саму учительницу. Я с СуДжин, как обычно, села за нашу парту, которая была в третьем ряду от учителя. Из-за того, что Чонгук постоянно сидит на последней парте первого ряда, нам тоже пришлось сесть за последнюю, чтобы мне было удобно наблюдать за ним. Честно, я не ожидала, что Чонгук сегодня придет в школу да еще на урок литературы, но, тем не менее, он зашел в класс под ручку с подавленным настроением. Карие глаза были направлены в пол, волосы взлохмачены, одна рука находилась в кармане джинс, а другой он держал черный портфель. На нем была простая черная футболка, черные джинсы и черно-белые кеды. Даже сегодняшний его вид навевал грусть, от чего мой мозг не переставал твердить, что во всем виновата я. По звонку на урок в класс зашла, радостный учитель Тен и опять стала рядом со своим столом, чтобы сделать очередное объявление. Если она собирается делать объявление, то для меня это будет очень плохо, так как ни одна ее новость меня не порадовала. – Ребята, – начала она, – Те, кто учувствует в пьесе, сегодня после уроков должны зайти в актовый зал. Я раздам вам слова, и мы проведем первую репетицию. Я обрадовалась тому, что обо мне не вспомнили да с Исыль все в порядке. Но вдруг учитель Тен подняла указательный палец вверх, означавший, что он забыла что-то сказать. – ЁМин, ты тоже должна присутствовать на репетиции. Отказы или же возражения не принимаются. Обреченно вздохнув, я решила больше не спорить с учительницей и повернула голову в сторону Чонгука, но он смотрел в окно. Вид грустного Чонгука режет мое сердце, и я готова пойти на все, лишь бы увидеть его счастливую улыбку. Он, наверное, переживает. Расстаться с парнем, с которым ты стоял в отношениях целый год – это, правда, сложно. Особенно, если он любил Джина. – Не переживай. Он просто расстался с парнем. Дай ему время, – подбодрила подруга и похлопала меня по плечу. Я тяжело вздохнула и стала слушать, что говорит учительница, но мысленно я была с Чонгуком. Остальная часть урока прошла нормально. Учительница воодушевленно рассказывала нам о предстоящем спектакле и о том, как она любит Шекспира. О ее любви к этому писателю я уже наслышана, так как в нашем актовом зале уже сыграли почти все его пьесы. Звонок на урок был для меня спасением, а, может быть, предвестником чего-то нового. Вышла я из кабинета быстрей Чонгука. Я не хочу смотреть, как он страдает. А страдает он частично по моей вине. Наверное. От СуДжин и след просты, и я даже предполагаю на кого она меня променяла, но я не обижаюсь, так как она заслуживает счастья, а я рада видеть ее такой. Пусть хоть кто-то из нас будет счастлив. Я шла по коридору медленным шагом к кабинету математики, но вдруг меня кто-то прижал к стене, и из-за неожиданности я взвизгнула. Знакомый запах одеколона окутал меня, и я подняла взгляд на Чонгука. Его лицо находилось слишком близко. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, а сам он смотрел на мои полуоткрытые губы. – Прости, – прошептал Чонгук и прильнул к моим губам. От неожиданности я широко распахнула глаза. Я не могла поверить, что это происходит наяву, а не в моем воображении Чон Чонгук целует меня по своей же воле в школьном коридоре на глазах у всех. Эту бурю эмоций, которая накрыла меня с головой, нельзя описать словами. Нельзя привести примеры, так как ничего подобного я не ощущала. Мой мозг отказал работать и все, что я могла делать, так это ответить на поцелуй и обвить шею парня руками. Губы Чонгука были мягкими, а сам он целовал меня с такой нежностью, что мое сердце готово было вырваться из груди. Одна рука Чонгука обвила мою талию, а другая была на моем затылке. Я ничего не понимала и не хотела понимать. Я старалась запомнить каждое его действие, потому что для меня это было в новинку. Поцелуй с Чоном для меня был чем-то не осуществимым, чем-то запретным или невозможным. Но то, что происходит сейчас, выходит за рамки моего понимания. Если это подарок судьбы, то я его приму, независимо от того, что будет потом. Но я не уверена, что буду чувствовать себя лучше, если он отвергнет меня. Я даже готова поспорить, что это просто поцелуй для него. Он имеет с этого поцелуя какую-то выгоду. Осознание реальности пришло ко мне тогда, когда Чонгук прекратил поцелуй и глубоко вдохнул воздух, а после прислонился лбом к моему лбу, не открывая глаз. Я смотрела на него с не пониманием, до сих пор не осознавая всей сути происходящего. – Прости, – сказала я и, убрав руки парня со своей талии, сделала шаг в бок и продолжила свой путь в кабинет математики, куда я шла до то, как меня прижали к шкафчикам. Я до сих пор чувствовала вкус губ парня на своих губах, а мои вещи пахли мужским одеколоном. Одеколоном, которым пользовался Чонгук. Я не понимаю, почему он меня поцеловал, да и зачем я его оттолкнула. Возможно, я понимала, что это ошибка, а не подарок судьбы, и Чонгук сделал бы что-то, после чего я бы плакала дома в подушку и проклинала жизнь. Значит, я сделала правильно, уйдя первой. Сидя за последней партой первого ряда, меня терпеливо ждала СуДжин, но увидев меня, почему-то удивленно вскинула брови. Так и знала, что у меня покраснели щеки да вообще мой потерянный вид говорил, что что-то произошло. – Что случилось? И почему у тебя такой вид, как будто ты узнала государственную тайну? – спросила подруга, как только я села на свое место. Я положила сумку на парту, не удосужившись даже достать учебник, и тупо смотрела вперед себя. Я действительно была шокирована и обескуражена происходящим. Понимание случившегося до сих пор не могло дойти до меня, и я все еще не могла утихомирить сердце, которое было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. – ЁМин, что произошло? – не унималась девушка и положила руку на мое плечо, что помогло мне вернуться обратно, в реальность, и печально посмотреть на нее. – Меня поцеловал Чонгук, и я ответила, но потом, когда он отстранился, я оттолкнула его и ушла. Просто так взяла и ушла. Я опустила голову на парту от безысходности, проклиная себя за то, что однажды влюбилась в Чонгука. Так и знала, что любовь не принесет мне чего-то хорошего, кроме боли и страданий. Тогда в чем же волшебная сущность этого чувства? В мучениях? – Ты просто ушла? А что он? Как он отреагировал на твой уход? – поинтересовалась она, но ответить мне не дал звонок и шум, который создавали подростки, заходя в кабинет. Среди учеников я не обнаружила Чонгука и удивилась этому. – Я не знаю, – ответила я и провела ладонью по лицу. – Я не оборачивалась. Мне пришлось сесть ровно на стуле и достать учебник по математики, так как учитель Хон зашел в класс и сел за свой стол, обводя взглядом весь класс, проверяя, все ли ученики на местах и кого нет. Не было только Чонгука, но я надеюсь, что он придет через пять минут. Чонгук так и не появился на уроке и через пять минут. И через десять. Чувство вины с каждой минутой росло, и от волнения я не могла сидеть ровно на стуле. В его отсутствии была виновата только я, а не то, что он не захотел прийти на урок. Совесть не прекращала твердить, что я виновница всех страданий парня, что именно из-за меня он не пришел на математику. Чувство вины и нервозность брали верх надо мной, и я все никак не могла совладеть сама с собой. – Учитель Хон, можно выйти? – сказала я и подняла руку. Мужчина только посмотрел на меня через полуопущенные очки и кивнул. Я встала со стула и посмотрела на СуДжин, но в ответ получила только непонимающий взгляд. Объяснять ей что-либо – я не собиралась, так как знала, что она догадается, куда я отправляюсь – на поиски Чонгука. Мои быстрые шаги в коридоре слышались отчетливо, но меня не волновала моя конспирация, так как я уверена, что не встречу ни одного учителя по пути на крышу, а если и встречу, то совру что-нибудь. Я была уверена, что парень находится именно на крыше, ведь он часто укрывается там от учителей, когда прогуливает уроки. Дойдя до лестницы, ведущей на крышу, я оперлась руками об колени, чтобы отдышаться. Я не была спортсменом, поэтому подняться по лестнице до крыши, миновав при этом четыре этажа, было самым сложным и трудным заданием. Учитывая, что я редко выполняю нормативы. Отдышавшись, я с полной уверенностью вышла на крышу. Ветра на улице не было, что меня радовало, но тучи, которые грозили вот-вот пролить дождь, немного насторожили. Но меня не волновала погода, а парень, который сидел на своем портфеле и держал в руке сигарету, изредка делая затяжки. Его грустный взгляд был направлен на горизонт, как будто он пытался найти какое-нибудь отвлечение вдалеке. – Почему ты не на уроке? – спросил Чонгук и, сделав затяжку, выпустил дым изо рта. Я не думала, что он меня заметил, ведь я зашла тихо и не издавала лишних звуков. – Просто так, – пожала я плечами и направилась в его сторону. Он все еще был опечален чем-то и задумчив, а глаза его были лишены жизни. Я так сильно хочу, чтобы искорки веселья в его взгляде вернулись обратно, и он улыбнулся, что готова сделать все возможное и невозможное. Грустный вид Чонгука убивает меня морально, и поневоле мне самой становится ужасно грустно. Я не знала, с чего нужно начать разговор, чтобы перейти к теме недавнего поцелуя и просить, с какой целью он это сделал. Поэтому мне пришлось всего лишь сесть рядом с парнем и перебирать в голове множество вариантов начала разговора, удивляясь тому факту, что я уверенно шла сюда и знала, как себя вести. Но все пошло под откос, когда я увидела Чонгука. Он повернулся ко мне всем корпусом и стал внимательно рассматривать моё лицо, как будто увидел в нем что-то прекрасное и необычное. Но не прошло и десяти секунд, как он приблизился ко мне, не отводя взгляда от моих глаз. – Тебе когда-нибудь делали передачу? – спросил он, и я отрицательно покачала головой. Чонгук улыбнулся уголком губ и обхватил двумя пальцами мой подбородок, надавливая большим пальцем, чтобы я открыла рот, и мне пришлось поддаться. Мое сердце стало отбивать чечетку, так как я представить не могла, что будет дальше, а некая интрига сводила меня с ума. Он сделал затяжку и придвинулся ко мне, от чего между нашими губами оставалось насколько сантиметров. Его губы невесомо касались моих, когда он приоткрыл рот и выпустил дым в мой рот, от чего я прикрыла глаза, все так же ощущая, как губы Чонгука касаются моих губ, а его рука все так же находится на моем подбородке. Не прошло даже трех секунд, как Чонгук отстранился, и я открыла глаза, непонимающе уставившись на него. Я не могу понять, какую он ведет игру, для чего совершает все эти действия, которые сводят меня с ума. С какой целью он это делает? Чтобы принести мне чудовищную боль в груди и чувство одиночества? Неужели ему нравится наблюдать за тем, как мое сердце разбивается на куски? – Ты пришла спросить, что значил тот поцелуй? – догадался он. – Я прав? Прикусив нижнюю губу, я перевела взгляд на свою обувь, чтобы избежать пытливого и злого взгляда парня. Видимо, причина моего прихода была слишком очевидной, и мне не стоило переживать на тот счет, как правильно задать вопрос о поцелуе. Он сам решил ответить на него. Шатен сделал затяжку и, выдохнув дым, потушил сигарету. Я продолжала сидеть на холодном бетоне и изредка бросать взгляды на парня. Он выглядел злым и грустным одновременно, что меня пугало. Он – непредсказуемая личность, поэтому стоит ожидать от него чего угодно. Но он только встал на ноги и взял в руки портфель, перекидывая его после на плечо. Из-за положения, в котором я находилась, мне пришлось запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть в глаза Чонгука. – Я поцеловал тебя просто так, – пожал он плечами. – Мне стало интересно, какого это целовать девушку, а не парня. Его слова произвели на меня сильный эффект: сердце неприятно сжалось, а в душе как будто стала появляться дыра, огромная и всепоглощающая. В горле образовался большой ком, который мне пришлось сглотнуть, чтобы не расплакаться прямо перед Чонгуком. – И как? – спросила я с горечью в голосе. Слишком много усилий мне пришлось прилагать, чтобы держать свою голову гордо и выглядеть непринужденно. Его слова были подобны кислоте: выжигали все хорошие моменты с ним из моей памяти, оставляя только плохие и болезненные, которые частично уничтожали меня и раздавливали морально. – Честно? – Он задумался на несколько секунд и улыбнулся. – Это было необычно. Он кивнул своим же словам и развернулся, уходя прочь. Ком снова появился в горле, а глаза неприятно защипали слезы, но на этот раз я не сдерживала себя. Я заплакала во весь голос, громко всхлипывая и не думая останавливаться. Слишком многое накопилось во мне за эти несколько дней, что теперь я буду не в силах остановить свои рыдания. Я знала, что если отвечу на поцелуй Чонгука, то совершу большую ошибку, за которую после поплачусь. Но искушение было слишком великим, и я поддалась ему, надеясь на лучший исход. Но жизнь не мечты, и здесь все происходит не так, как желаю я. Прозвенел звонок на перемену, но я даже не сдвинулась с места, чтобы забрать свой портфель и пойти домой. Я сидела на том же месте и плакала, желая утопить всю боль в слезах. Но даже это не помогало. Боль не отступала, назойливо продолжая испытывать мою выносливость, которая за несколько дней полетела к чертям. В моей крови не бушевали гормоны, как любят говорить взрослые. Душевную боль могут ощущать люди любого возраста и пола, а не только взрослые. Боли все равно, взрослый ты или подросток. – ЁМин, что случилось? – обеспокоенно спросил Чимин и сел передо мной. Он положил руку на мою коленку и стал внимательно всматриваться в мое лицо, чтобы узнать причину, из-за которой я плачу. Но я только посмотрела на него усталым взглядом и всхлипнула. Он действительно беспокоился за меня. Не чисто из-за совести или любопытства, а именно из-за того, что переживал за мое состояние. Я не ожидала такого от него, но рада, что сейчас рядом со мной находится хоть кто-то, кто может поддержать и утешить. Именно поэтому я обняла его и уткнулась носом в шею. Он не возражал, а только крепче обнял в ответ. Он не имел с этих объятий выгоду, как Чонгук из нашего поцелуя. Чимин обнимал меня только потому, что хотел. Хотел меня обнимать или просто упокоить. Они такие разные с Чоном, что я до сих пор не могу понять, как они дружат. Чимин полная противоположность шатена даже в плане меня. Он хочет со мной дружить, помогает мне и сейчас сам добровольно старается утешить, когда в свою очередь Чонгук отдаляется от меня и сейчас довел до слез. Между прочим, не первый раз. – Расскажешь, что произошло? – прошептал Чимин, все так же обнимая меня. Думаю, мне стоит перестать бегать за Чоном. Мне надоела эта игра в кошки мышки. Я с полной уверенностью поднимаю белый флаг в знак своего поражения. Я проиграла в этой игре и готова принять поражение. – Все кончено. Я отказываюсь от своей затеи, и теперь мы можем не играть парочку на глазах у всех. Я сдаюсь, – прошептала я, все так же всхлипывая. Чимин на несколько секунд замер и перестал проводить рукой по моему позвоночнику. Но это длилось всего несколько секунд, и он обнял меня снова, отстранившись после. Он вытер большим пальцем мои слезы и обхватил двумя руками мое лицо. Все эти жесты были наполнены такой нежностью, что я готова была прикрыть глаза и замурчать. Но я всего лишь продолжала смотреть в глаза парня, пытаясь понять, что он хочет сделать. Он только улыбнулся и, встав на ноги, потянул меня за руку, чтобы я встала, и мне пришлось поддаться. – Мы можем быть друзьями. Ты хорошая девушка, ЁМин, и я не знаю, почему этот осел не влюбился в тебя. Но я хочу, чтобы мы дружили. Хорошо? И, пожалуйста, улыбнись или я от твоего вида расплачусь, – попросил он и улыбнулся, все еще держа меня за руку. Я не была против дружбы с ним, ведь он хороший парень, не такой, как Чонгук. Поэтому, улыбнувшись, я направилась в сторону лестницы, проговорив: – Конечно, мы можем быть друзьями. Я думаю, нам нужно вернуться в школу, так как скоро должен быть звонок на урок, а мне еще нужно найти СуДжин. Подруга при виде меня не стала задавать вопросов, ведь она предполагала, что я чувствую. Ведь именно она имеет доступ к моим эмоциям, и именно она знает, что прячется за фальшивыми улыбками или каменным лицом. Чонгук присутствовал на всех уроках, но он даже не смотрел в мою сторону. Такое ощущение, как будто меня не существовало для него. Даже когда я проходила мимо него, то он просто-напросто не замечал меня, что делало еще больней мне. Я старательно пыталась игнорировать свои чувства, вспоминая что-нибудь из детства или настраиваясь на урок и слушая учителей. Многие из преподавателей были удивлены, что сегодня я как никто другой отвечаю на все вопросы и серьезней отношусь к урокам. Оказывается, когда я была одержима Чонгуком, то все мои мысли были только о нем, и именно поэтому я не могла настроиться на учебу. А сегодня, когда я выкинула его из головы, то буквально прозрела. Некоторые из учителей даже пошутили на эту тему, а я вместе с ними смеялась. На репетицию я не пошла, так как мне нет смысла там присутствовать. С Исыль ничего не случится, и я не буду играть роль в спектакле. Казалось бы, жизнь началась с нового листа. Новая я: совершенно не помешанная на Чонгуке. У меня прекрасная жизнь и без него. Есть любящий брат, хоть и сводный. Прекрасная сестра, чудесная мачеха, отец, лучшая подруга и новый друг. Что может быть лучше? Любовь? Может быть, далеко в будущем я встречу парня и буду с ним счастлива. А пока я буду жить без Чонгука. – ЁМин! Постой, – крикнул Чимин, как только я вышла за территорию школы. Он пробежал несколько метров и стал напротив меня. – Что-то случилось? – недоумевала я и внимательно осмотрела Пака, но с ним все было в порядке. Он улыбнулся и посмотрел на землю, засовывая одну руку в карман джинс, а другой проводя по волосам в задумчивости. Я терпеливо ждала, когда он соберется с мыслями и скажет, что произошло. – Может быть, завтра прогуляемся? – предложил Чимин. Я посмотрела на парня, обдумывая предложение. Идея не была плохой, а хорошей. Мы могли бы хорошо провести время и лучше узнать друг друга, ведь наедине бы никогда не общались, кроме «деловой» встречи. Улыбнувшись, я поправила портфель на плече и кивнула. – Я заеду за тобой в четыре, – радостно проговорил он и, широко улыбнувшись, помахал мне рукой и направился к себе домой.