Don't fuck my mind

"Я нахожусь здесь уже год. Год в заточении и его тени. Но, в последнее время он стал более спокойным, и это радует. Сегодня попрошусь у него на прогулку. Я так давно там не была. Уже и не вспомнишь тот воздух и дивный запах ели. Чувствую, денёк сегодня будет что надо." Маринетт лежала на груди Нуара, отходя от такого манящего сна, который заставлял проспать её ещё пару двойку часов, но не в этот раз. Своей щекой она чувствовала его кучерявые волосы на мускулах, от чего ей сразу становилось немного дурно. Его лицо иногда немного подергивалось, а сам он иногда громко всхрапывал, дёргая руками и выпуская когти. Девушка от такого только вскакивала, и уже вставая с кровати, дабы приготовить завтрак, она заметила, как он перевернулся и начал сладко вытягивать крылья во всю длину. Это выглядело довольно мило. В последнее время Нуар начал таскать домой всё больше и больше человеческих продуктов, чтобы хоть как-то сгладить её рацион питания. Конечно, по большей части, они все краденые, но выбирать особо не приходилось. Включив кофеварку, налив немного воды и засыпав молотого кофе, она тут же вспомнила его первый раз, когда он попробовал его за столь долгое время. Тогда пришлось отмывать всю кухню, но оно того стоило, дабы лицезреть его реакцию. Уборка была довольно-таки долгой. -Чё ржёшь? Опять вспоминаешь, как я кофе попробовал? – спросил самоиронично Нуар, сладко вытягиваясь, словно кот. -Ты ещё мысли умеешь читать? Хе, с каждым днём ты удивляешь меня всё больше. Тебе как всегда? – смышлённо спросила девушка, доставая кусок мяса из холодильника. -Нет, будь добра и мне яичницу пожарить. Только бекона побольше запихай. Я так давно её не ел. Я уже и не вспомню какого она вкуса. –удивлённо ответил он, забрасывая руки за голову. Промолчав в ответ, она лишь разбила около десятка яиц на раскалённую сковороду, открыв несколько пачек бекона и бросив их туда же. Через пару минут всё было готово, а от завтрака шёл очень дивный запах копчёного и жареного. Подав это всё на тарелочке с холодным молоком, они начали трапезу. -Нуар, а ты не хочешь сегодня, так скажем, погулять? Так, по лесу пройтись. – бормотала она, надеясь на положительный ответ. А её глаза источали будто яркий блик, так хотя пройтись. -Ага, чтобы меня опять разорвал медведь? Не дождёшься, тем более, у тебя на сегодня запланирована генеральная, так что, в другой раз. – проговорил он, жуя во рту бекон, что так звонко хрустел у него на зубах. А о прогулке можно было забыть, но Маринетт не из тех, кто бросает дело на полпути. -Нуар, ну пожалуйста! Хотя бы часок! Я так давно не выходила на свежий воздух. Посмотри, я даже побледнела за это время. Ну пожа-а-а-алуйста! – кричала она ему под ухо, на что он только начал медленно выпускать когти и скалиться, при этом пытаясь сдержать свой нрав. Это было похоже на то, как маленький ребёнок выпрашивает у родителя новую игрушку. -Ладно, ладно! Идём, договорились?! Теперь отъебись от меня и дай спокойно поесть. – прорычал он, запихивая в рот белок от яиц. -Господи, спасибо! Ты самый лучший! – на волне бурных чувств она и забыла, каков он опасен может быть, поцеловав его в щёку. Тут же он залился краской, а Маринетт побежала в торопях найти подходящую одежду. С этого момента попрошу врубить Ten Towers –April Sky. Приятного дальнейшего чтения. "Она. Меня. Поцеловала. Какого. Мать. Её. Чёрта." – думал он, не замечая, как из рта вываливается еда, падая прямо на чистый стол. Заложница целует своего похитителя? У кого-то точно стокгольмский синдром, и, походу, у обоих. Он залился краской и дотронулся до того самого места. Он уже и не помнил те нежные поцелуи женщин, которые он так давно не получал. Даже такие незначительные для кого-то, но не для него. Всё ещё чувствуя жар в своём теле, он убрал тарелки и стал ожидать девушку, поглаживая щёку. -Я готова! Идём? – радостно воскликнула Маринетт, спускаясь со второго этажа. Каким-то образом ей удалось отыскать старую одежду и при этом выглядеть более менее прилично, на что Нуар только удивился. Открыв дверь, он выпустил девушку, а само его ослепило осеннее тёплое солнце. Она тут же побрела в сторону, где на ветках гнили кучи трупов, источая противный запах уже давно отмершей плоти. -Слушай, а давай пойдём на восток? Там солнце лучше светит. – промолвил он, думая о ней и её реакции на весь этот ужас. Послушавший его, она тут же побрела в другую сторону, совсем не ждя Нуара. Ей просто хотелось бегать и кричать от чувства... Заполненности, что ли? В любом случае, сейчас ей было хорошо, что только радовало Нуара, хоть он сам этого и не замечал. Ступая за девушкой он только и делал, что врезался и царапался об ветки деревьев. Встав на четыре конечности, он начал: -Так, куда мы идём? – спросил он, оглядываясь по сторонам, стараясь не смотреть ей в глаза. -Ну, не знаю, это же твой лес. Ты бы не мог показать мне окрестности? Пожалуйста. – промолвила она устремляя на него радостный взгляд, который он заметил. Лишь улыбнувшись в ответ, хвостом он взял её за руку и начал вести всё в глубь. Девушка задавала множество вопросов прежде, чем они прибыли на место. На большой территории виднелась лишь огромная поляна, украшенная различными цветами и чистым, словно кровь младенца, ручьём, а всё это огораживали высокие, густые чёрные ели. Казалось, что такой красоты она не видела никогда, хотя на самом деле так оно и было. Запах свежести заполнял альвеолы лёгких, заставляя летать. Начиная резвится по поляне, кидаясь в траву, она тут же вскакивала и продолжала бежать сломя голову, крича от удовольствия. Никогда он ещё не видел её такой радостной. Прогулка и лес – всё, что нужно Маринетт для счастья. Нуар лишь улёгся на горячий камень, наблюдая за действиями девицы. Она всё так же продолжала носится, словно бешеная кобыла. Выглядело это немного странно, но одновременно мило. Нуар смотрел на неё и лишь еле заметно улыбался, осознавая всю ценность этого момента. -Ты чего разлёгся?! Дуй сюда! – радостно воскликнула она, подавая ему жест рукой и начиная кататься по траве. Только ухмыльнувшись, он сильно разогнался, скосив за собой зелень с цветами и, видимо, сбив девушку с ног хвостом. После чего катался по траве, будто принимая солнечные ванны так же, как и она. -Хе-хе, мне трава яйца щекочет. – смышлённо пролепетал Нуар, вновь бросаясь в разгон, набирая скорость. Их игры были похожи на догонялки. Только каждый был сам по себе, иногда сбивая друг друга с ног. Это чувство детства и бурлящей игривости переполняло их тела, заставляя выпускать пар и вопить, уже не сдерживаясь и жалея свою глотку кричать. Просто кричать, не весь от чего. Нарезвившись в доль, они только упали на колючую траву, дабы перевести дыхание и дух. Они действительно устали за всё это время. -Фу-у-у-ух! Да я даже по молодости так не носился! Вот я понимаю, выпустить пар! – молвил он, выпуская дыхание и тяжело дыша, он и не замечал, как когтистой рукой прижимал Маринетт всё ближе к себе. -Да, не говори. У меня такого вообще в детстве не было. Это первый раз. – прошептала она, кладя свою голову на его грудь. Всё ещё переводя дыхание, Маринетт перебирала его пряди волос, заставляя Нуара мурчать его всё громче и громче. Его мурчание было похоже на вибрацию, такую приятную и мимолётную. Приложив ухо к груди, она слышала, как в быстром темпе билось его большое сердце, будто в бит. Аккуратно встав, Маринетт пошла отрывать цветы с длинными с стеблями. Такие красивые и благоухающие, что предавали свежести и ощущения заполненности души. И представить она не могла, что такое может с ней когда-нибудь случиться. Нарвав как можно больше красивых и пышных цветов, она начала плести венок, перебирая каждый лепесток и стебель. Где-то она даже умудрилась сорвать пышных пионов, что только подчёркивали его красоту. Подойдя поближе к девушке, Нуар только плюхнулся на землю, положив свою голову голову ей на колени и наблюдая за тем, как она плетёт венок. Прикрыв глаза, он начал громко и звонко мурчать, вновь создавая чувство вибрации по всему телу. Улыбаясь, он чувствовал, как она перебирает руками на его голове, от чего он стал вибрировать ещё больше. -И-и-и-и, всё! Готово! – громко воскликнула она, надевая на Нуара пышный благовонный венок. Его рога были отличной опорой тому, чтобы он не спадал. -А тебе идёт.Ты в нём такой милый. – нежно прошептала она ему на ушко, продолжая гладить его по голове. -Я? Милый? Таких слов я даже от своей матери не слышал. В прочем, я от неё вообще никаких слов не слышал, если уж на то пошло. – проговорил он, вставала на ноги и поднимая голову с её коленей. -Не слышал? Она... Она бросила тебя? – с будто сожалением в голосе спросила она, ожидая любого ответа, кроме этого. -Нет. Меня воспитывала одна добрая женщина, которая нашла меня новорождённого в стоге сена. Такого грязного, маленького и беззащитного. Вскоре, когда я подрос, она рассказала мне, что она умерла при родах. Из-за истощения вроде, но уже не важно. Я не знаю кто мои родители, кто мой отец и есть ли он вообще. Но ещё она рассказывала, что меня родила человеческая женщина. Не знаю, верить ли ей или нет, но всё же. Рождён я был человеком. – говорил он монотонно и так спокойно об этом. Казалось, ему это давно прижилось, рассказывая он об этом. -Уже вечереет. Нам пора домой. Пошли. Маринетт была права: день был что надо.