Don't fuck my mind

Его опять схватили. Опять. На этот раз они понесли его к той реке, что находилась на окраине города. Ловко проскочив мимо тупых амбалов, сторожащих детский дом, толпа ребят тянули бедного Нуара за всё что можно, лишь бы заставить его быстрее перебирать копытами. Сухожилия у основания крыльев надрезали, раскроив плоть, с которого текла кровь, а рана адски болели. Побег с помощью крыльев был отменён. Руки были связаны какой-то верёвкой, чью спиздил какой-то пройдоха из толпы, пока физрук жадно давился самогоном в подсобке. А его спина покрывалась огромными следами от кнута. От мгновенного удара кожа тут же рвалась, после чего проливалось много крови, стекая по страшному изнурённому телу, а снег окрашивался, следуя за болезненными шагами Нуара. -Ведите его, ребят! А то, я вижу, что этот урод ещё упираться вздумал! – вскрикнул Фрэнсис, выбивая ему пару зубов из челюсти, которые тут же посыпались, как первый снег. -Пожалуйста, не надо! Можно же обсудить всё мирно! Молю, не надо! – он кричал, яростно вырываясь из мёртвой хватки десятков подростков, но даже и этого не хватило, чтобы скрыться от своих мучителей. Всё было так напросно. Как будто ты совершаешь попытки лечения болезни на последней стадии, хотя, это и то хуже. -Ну-с, уродец, сегодня мы для приготовили нечто необычное. Думаю, тебе это не понравится, но это уже не мои проблемы! – после говённой фразы он заржал во всё глотку, на что его дружки повторили за ним, дабы не испытывать не себе яростные взгляды за то, что он остался без поддержки. -Бонни, открывай клетку! – тут же скомандовал Фрэнсис и какая-то мелкая девчонка залезла на огромный валун и отворила ржавую дверцу клетки, что так противно скрипела и пронзала слух. В ту же секунду толпа начала затаскивать тушу в то самое ржавое сооружение, которое было установлено над ледяной рекой, а сам он упирался как мог. Он не хотел этого. Он не хотел вновь испытывать боль и страдания от этого ублюдка. Да и никто бы не хотел. Сзади его всё также хлестали кнутом и на спине появлялась новая рваная кожа, с которой сочилась горячая кровь. Наконец загнав его в клетку, толпа могла со спокойной душой отойти от него и наблюдать за процессом. Нуар лишь отчаянно пытался выбраться, выбивая копытом этот проклятый замок. Несмотря на его плачевное состояние был он довольно крепок и не жаждал выпускать мученика из ловушки. Этот ублюдок дал команду, на что Нуара сразу начали опускать в ледяную воду, пока клетка полностью не окунётся в реку. Верёвка, что опускала его была на установлена на дереве. Держа конструкцию всей толпой, они жадно наблюдали, как из воды доносятся истошные крики и попытки выбраться. Нуар был бы не Нуаром, если бы над ним так жестоко не издевались. Его поджигали, избивали, резали, кололи, выливали всякую дрянь в виде помоев или чей-то блевоты, изрядно намекая, что этим он и является. Крики всё не прекращались, но воздух в лёгких не вечен. Из него будто силой выкачивали кислород, создавая вакуум. Это очень неприятно и даже больно. Он ожидал, что всё закончится именно так: непринуждённо и быстро. Думал он, пока клетку вновь не начали поднимать. -Ну что, нравится, Салите? А? – спросил Фрэнсис, а в ответ он услышал только мольбы и крики о помощи, на что его снова окунули в воду. Жидкость снова окатила его тело, а конечности стали онемевать. Он их не чувствовал, а сил выбивать замок уже совсем не было. Он лишь ждал, когда его выпустят из этого ада. А выпустят ли его вообще? Конструкция начала подводить. Верёвка оборвалась, словно нитка на швейной машинке. А его начало уносить по течению холодной воды. Он захлебнулся. *** Душераздирающий крик был слышен на весь дом, а огромная туша Нуара тут же вскочила. Он проснулся и даже успел разбудить Маринетт, что спала прямо на нём. От такой неожиданности она и сама знатно обомлела от такого ора со стороны Нуара. Приглядевшись на часы, которые показывали около четырёх часов ночи, она завопила. -Нуар, какого чёрта?! Зачем так орать?! Это уже третий раз за месяц! – кричала она в недовольстве, яростно смотря на него. Но он не слышал. Он снова был в ступоре и ужасе. Вспоминая всё это, ему хотелось наложить на себя руки самым жестоким образом, дабы всё забыть, но он не мог. -Тебе опять кошмар приснился? – спросила Маринетт кладя руку на широкое плечо. В ответ он лишь молчал прикрывая лицо когтистыми руками. Казалось, Нуар сейчас заплачет от этого сна. Поднявшись на ноги, он быстро зашагал в сторону балкона, стараясь забыться. *** Созерцая луну и белый снег, он осматривал свои леса, в которых так жестоко погибали сотни невинных душ, что он сожрал. Иногда ему кажется, что по ночам слышится их ужасные возгласы, крики, а также оры боли и страданий. Они будто проклинали его за всё содеянное им же когда-то. Сзади слышались тихие шаги. Маринетт снова пытается его успокоить и наконец заставить его высказаться, дабы ему стало хоть немного легче. Она его хоть и не любила, но смотреть на его измученный взгляд не могла. Да и слушать по ночам оры не самое лучшее занятие. Особенно когда тебе снится сон, где его карают за все грехи. -Красиво. – только и бросила она, глядя на Нуара и его испуганный вид. -Ага.– ответил он сухо и коротко, что начало немного выводить её из себя. -Опять кошмар? -Ага. – вновь ответил он также сухо и коротко. -Нуар, ты должен высказаться. Тебе станет легче, поверь. Возможно, и кошмары исчезнут. А я так погляжу визиты у них частые. – проговорила Маринетт, в надежде вывести его на чистую воду. -Ага. – опять. -Может хватит агакать? Надоело уже. Ты всё ещё молчишь. – она положила руку на плечо. -Сколько раз я тебе говорил, что это не твоё дело, а? Нечего тебе тут делать. Иди спать, я потом приду. – прошептал он так грубо, что она решила его оставить. Всё равно на разговор его не выбьешь. -Хотя, твоя идея с высказыванием не выглядит так уж и тупо. Оставайся, если хочешь. – тут же она вернулась и уселась на стул, поправляя тёплое одеяло. Она лишь томно вздохнула и уже хотела спросить его. -И что же тебе снилось? Расскажи, я выслушаю. –прошептала Маринетт, уже ёрзая от прохлады. -Как меня топили. Мне снилось моё детство. Оно было ужасным, ужаснее, чем ты можешь себе представить. – его лицо тут погрустнело, а в глазах проглядывался некий страх. -Тебя топили? Господи... – мямлила ога, прикладывая руку ко рту от удивления. -Это для меня больная тема. Я не люблю его вспоминать. Я стараюсь забыться, но с каждым разом выходит всё хуже и хуже. Меня топили, били, резали, поджигали и всё в таком роде. Без ежедневных унижений и оскорблений тоже не обходилось, а жил я в детском доме. Лучше бы меня на опыты сдали или я вообще не родился. Теперь это преследует меня постоянно. Я не могу забыться. Просто не могу. Вскоре я сбежал оттуда и несколько лет жил с одной женщиной. После её смерти я отыскивал себе где можно прижиться. Ну и я нашёл этот дом. О нём никто не знал. Здесь раньше жил какой-то дед, но недолго он протянул. После чего я здесь поселился и живу здесь около десятка лет. Наконец закончив он ожидал её реакции. Он лишь повернул голову и тут же увидел её ошарашенные глаза. -Нуар, мне так жаль тебя. Даже не представляю как ты выживал с такой ношей на плечах. Детство. Да, оно у меня было тоже не самым лучшим. Просто... Просто пойми, что это прошлое и оно не сможет тебе навредить, только если ты сам этому не способствуешь. Всё прошло. Это было давно. Ты просто отпусти его и не старайся не заглядывать туда. Ты живёшь им. Теперь я понимаю, почему ты так ненавидишь людей. – промолвила она воодушевляющие вещи, заставляя её задуматься о себе. -Отпустить говоришь? Проще сказать, чем сделать. Ладно, в любом случае, спасибо. – прошептал он, вставая с кресла, бросая на неё нежный взгляд. -И последний вопрос, позволишь? Ты сказал, что живёшь здесь около десятка лет, так ведь? То есть, я бы хотела узнать твой возраст. -Мне двадцать девять, если уж на то пошло. А теперь пошли спать, а то я вижу, что ты здесь засиделась. После чего они спустились вниз и погрузились в глубокий сон, согревая друг друга в столь холодную ночь.