Небо временно закрыто

      Я проснулась от странного беспокойства. В комнате было темно, лишь из окон лился полупрозрачный лунный свет вперемешку с огнями ржавой вывески мотеля. На соседних кроватях было пусто, что казалось странным, учитывая то, как братья пеклись о моей безопасности. А вот подле моих ног кто-то сидел. Не успела я испугаться, как луна осветила грустные голубые глаза, чуть светящиеся в полумраке комнаты и взъерошенные каштановые волосы. — Почему вы, люди, так любите решать за других? — сказал ангел в пустоту, почувствовав, что я уже не сплю. — Кас?.. — окликнула я его, поднимаясь на локтях. Мужчина повернул голову ко мне и чуть склонил ее на бок в свойственной только ему манере: — Я думал, что нам не дано чувствовать, но… но я чувствую. Именно в этот миг: злость, смятение, возмущение, досаду, безысходность… Но в тоже время и восхищение, надежду, нежность… любовь… Как такое может быть?       Я застыла, не в силах сделать вдох или выдох, все тело вдруг начало неметь, отказываясь выполнять какие-либо команды, кроме как смотреть в эти глубокие голубые глаза, глядящие на меня с такой мольбой, отчего сами собой навернулись слезы. Он был совершенно растерян, опустошен, даже напуган, а я не понимала, что могу сделать, чтобы облегчить эти страдания.       Кастиэль вдруг развернулся и лег на бок — лицом ко мне. Это был такой бесконечно прекрасный жест доверия, что на секунду я растерялась. Ангел прикрыл, излучающие свет глаза, и сделался похож на совершенно обычного человека, уставшего, запутавшегося, сбившегося с пути.       Я легла рядом, скользя взглядом по ставшим такими родными глазам и губам ангела, по щекам, покрытым легкой щетиной, по растрепанным каштановым волосам. Наши лица были так близко, что я ощущала его теплое дыхание и пьяняще-пряный аромат, как будто смешанный из самых приятных запахов на земле. Сколько он еще будет рядом? Когда наступит тот роковой час? Через месяц? Неделю? Завтра?..       Словно почувствовав мои душевные терзания, ангел вдруг распахнул глаза. Время остановилось. Прекратились войны, землетрясения, цунами, лава застыла в жерле, пуля — в дуле пистолета, не ездили машины, не пели цикады, Земля перестала вращаться. Были лишь два ярко-голубых глаза напротив, и губы в паре сантиметров от моих. Кастиэль аккуратно взял мою руку и положил себе на грудь: — Чувствуешь?       Ангел прошептал это одними губами, и я ощутила, как бешено колотится его сердце, ритмично ударяясь мне прямо в ладонь. Мое тоже, казалось, билось настолько сильно и часто, что сотрясало все тело. Я пыталась успокоиться, но становилось то невыносимо жарко, то так холодно, что кончики пальцев немели. Поэтому мне ничего не оставалось, как поддаться чувствам и эмоциям. — Я… кажется я… тебя… — три заветных слова таяли на языке, упорно не желая произноситься.       Сердце до боли колотило по ребрам, не давая вздохнуть полной грудью, поэтому приходилось каждую секунду глотать воздух, чтобы не задохнуться. У меня откровенно сносило крышу от того, что он лежал прямо передо мной, и от того, что в любой момент, возможно даже завтра, он будет так же лежать рядом, но уже с закрытыми навсегда глазами. — Дин рассказал мне… обо всем, — вдруг прошептал Кастиэль, грустно улыбнувшись одними уголками губ. — Значит ты знаешь о том, что ты можешь… о том, что ты не выживешь, если пойдешь туда с нами?       Я зажмурилась, стараясь успокоиться, но неожиданно ощутила, как Кастиэль весьма напористо накрыл мои губы своими. Глаза сами собой раскрылись от удивления, и я увидела, какую бесконечную грусть выражало его лицо. Будто он знал, что это последние часы, отведенные ему, чтобы жить и испытывать эмоции.       Я закрыла глаза и ответила на поцелуй. Он на секунду замер, а потом робко обнял меня за шею одной рукой. По телу прошла дрожь. Не прерывая поцелуй, я схватилась за его плащ и притянула к себе. Наши тела соприкоснулись друг с другом, на мгновение сомкнувшись, как два магнита, и ангел шумно выдохнул. Сквозь сомкнутые веки начал пробиваться свет. Я отстранилась, чтобы взглянуть на это, но Кастиэль вдруг сделал какое-то резкое движение и в одно мгновение оказался надо мной, прижав мои руки к кровати по обеим сторонам от головы. — Я… я не могу… это неправильно, — он сидел с закрытыми глазами, и пытался отдышаться, словно воздуха всего мира ему сейчас было мало.       Ангел по-прежнему излучал свет, и мне казалось, что я даже могу разглядеть едва заметные крылья за его спиной. Он был таким моим, таким прекрасным, таким желанным… — Я люблю тебя. Слова сами сорвались с моих губ. Вот так легко и просто. Будто не я до этого заикалась на каждой букве.       Кастиэль замер и в удивлении распахнул глаза. Медленно поднимая взгляд, он заскользил по моей белой футболке вверх, до шеи, губ и выше, пока наши взгляды не встретились. И тут произошло нечто странное… Перед моими глазами начали мелькать воспоминания, которых я до этого никогда не проживала. Это были сотни, тысячи лет до того, как появились люди, множество звезд, сгустков света, прекрасные сады, голубое небо без облаков. Словно это были не мои воспоминания, а воспоминания… Кастиэля. Я почувствовала его щемящую тоску по отсутствию Отца, нежелание мириться с этим миром, смятение, растерянность и безграничное, всепоглощающее, одиночество. Как оказалось, наши эмоции были весьма схожи, ведь я тоже всю жизнь бродила «белой вороной» среди нормальных людей, отчаявшись найти того, кто поймет мою тоску.       Словно очнувшись, я взглянула на ангела, который по-прежнему держал мои руки по обе стороны от подушки. Он смотрел на меня, но в тоже время сквозь… Кажется, сейчас он переживал тоже, что я и, только с моими воспоминаниями и чувствами. Наконец, его взгляд осознанно сфокусировался на моем лице. — Что это было? — я все еще отдаленно ощущала переживания ангела, но мои собственные чувства, особенно моя любовь к нему, словно обострились, удвоились, заставляя чувствовать разряды тока в местах, где наши тела соприкасались. — Не знаю…- мужчина, слегка нахмурившись, изучал мои глаза, будто пытаясь понять, что произошло, а потом его взгляд упал мне на губы: несколько секунд он смотрел на них, а затем вдруг склонился и с невероятной нежностью поцеловал, будто что-то проверяя.       Голова пошла кругом, словно это был наш первый поцелуй. Настолько сейчас все ощущения обострились, а эмоции были новы и свежи — я даже не могла представить, что испытывал в этот момент сам ангел.       Я выгнулась, углубляя поцелуй, но Кастиэль уложил меня обратно, опустившись сверху всем телом так, что теперь я ощущала его жар даже через его рубашку и свою футболку. Обостренные ощущения смывали грани реальности, и я буквально чувствовала, как наши атомы переплетаются между собой, становясь единым целым. Мы впервые были так близко.       Я неловко стянула с ангела плащ и тот сел сверху, ослабляя галстук и отбрасывая его в сторону. Это истинно мужское движение заставило всю меня затрепетать, сейчас я как никогда ощущала себя под защитой чего-то потрясающе могущественного, что человеческий мозг просто не в силах воспринять.       Я притянула мужчину к себе за ворот рубашки, а затем дернула ее в стороны, от чего белые пуговицы с треском разлетелись по всей комнате. Руки сами легли на загорелое мужское тело, от чего Кастиэль напрягся. Я провела кончиками пальцев по его груди, опускаясь вниз по ребрам и по самому краешку границы с брюками. Ангел вдруг перехватил мои руки и поднес их к губам, заставив меня сесть напротив. Я смотрела в его светящиеся глаза и понимала, что никогда не была счастливее, чем в этот самый момент. — Все хорошо? — вдруг спросил Кастиэль, тяжело дыша.       Я кивнула, наблюдая, как ангел с нежностью осторожно целует мои пальцы, постепенно переходя к запястью и поднимаясь вверх к плечу. Рукав футболки остановил его, поэтому, недолго думая, я просто сняла ее, оставшись прикрытой лишь волосами, как богини на картинах Эпохи Возрождения.       Он замер, рассматривая меня, а затем медленно протянул и откинул с одного плеча русые волны, открыв грудь. Затем неспешно приблизился к обнаженному плечу и вдруг глубоко вздохнул. Теплый воздух защекотал нежную кожу, и соски тут же отреагировали, а я покрылась мурашками с ног до головы, закусив губу, чтобы не издавать лишних звуков. Тем временем ангел прислонил свои горячие губы к плечу, вместе с тем, опуская одну руку мне на спину, а другую, видимо случайно, на мою грудь. Я резко втянула воздух, прикрывая глаза. Внутри разгорался настоящий пожар, и эпицентр его был внизу живота.       Кастиэль бросил на меня растерянный взгляд, собираясь убрать руку, но я поспешно накрыла его ладонь своей. Тогда ангел поднялся выше, покрывая горячими поцелуями мою шею и чувствительную кожу за ухом, а другой рукой сжимая мою грудь. Я почувствовала, как мир вокруг трогается с места, начиная вращаться вокруг нас, постепенно ускоряясь. Рука ангела, сжимавшая мою грудь, проскользнула до шеи и слегка повернула мое лицо к нему, нежно, чуть касаясь подбородка. Его пронзительные голубые глаза глядели прямо в мое сердце и мне не нужно было слов, чтобы понять внутренние терзания ангела.       Я откинулась на подушку, потянув ангела за собой. Его разгоряченное тело прижалось к моему, от чего я вся затрепетала, чувствуя, как кожа на груди и животе в местах соприкосновения плавится. Он целовал меня в подбородок, в шею, прокладывая дорожку из поцелуев вниз, оставляя кожу гореть от прикосновения его горячих губ. Когда он дошел до внутренней поверхности бедра, сдерживать стоны стало почти невозможно. Все это время Кастиэль с восхищением изучал каждый изгиб моего тела, заставляя смущаться и краснеть. Я чувствовала себя чем-то желанным и ценным, что так долго было сокрыто от него. И теперь он с воодушевлением и любопытством ребенка, но очень осторожно, изучал это. Кастиэль вернулся к моему лицу, нежно, но нетерпеливо, целуя в губы: — Почему это так хорошо?       Я чуть не ляпнула про запретный плод, но вовремя себя остановила. Вместо этого, я улыбнулась прямо в поцелуй, и спустила руки по его спине к бедрам, расстегивая ремень. Кастиэль мгновение поколебался, а затем стянул брюки и откинул их в сторону, оставшись в черных боксерах. — Я не… я не могу контролировать это, — он растеряно посмотрел вниз. — Все хорошо, — потянула я ангела на себя, покрывая нежными поцелуями все его лицо.       Кастиэль снова оказался сверху и, должно быть, инстинктивно прижав свой таз между моими бедрами. Я судорожно втянула воздух, почувствовав, насколько сильно мы хотим друг друга, останавливаемые лишь тонкими кусками ткани.       Не прекращая поцелуй, я кое-как стянула с себя оставшееся белье и проникла за резинку боксеров. Все тело мужчины в одно мгновение напряглось, когда я коснулась его там. — Боже… — вырвалось у ангела.       Я, будто бы зная, что творю, начала двигать рукой вверх вниз, от чего Кастиэль прикрыл глаза и закусил нижнюю губу. Его неподдельные эмоции и реакция, заставляли меня распаляться еще больше. Не прекращая движения рукой, я приподнялась и слегка прикусила мочку уха, немного оттянув ее. Мужчина шумно втянул воздух и уткнулся головой мне плечо, прожигая шею влажным дыханием.       Мое желание достигло пика. Я прекратила движения в его боксерах, спустив их вниз, и пытаясь немного успокоиться. Но Кастиэль вдруг подался вперед, входя в меня. Воздух застыл в наших легких. Я ахнула, почувствовав, как та боль, что я так давно желала испытать, разливается внутри. Ангел поднял голову, глядя затуманенными страстью глазами в мои. Я подалась вперед, открываясь навстречу чему-то горячему и большому внутри меня, и первый стон сорвался с наших губ. Как будто послужил сигналом к чему-то большему. Он начал двигаться, потихоньку наращивая темп, его горячее дыхание, теперь отдающее клубникой и вишней, горячее тело, скользящее по моему, стоны, срывающиеся с пухлых губ, все это заставляло меня сходить с ума, упиваясь близостью.       Ангел наклонился ко мне, тяжело дыша, от чего и я начала глотать воздух вслед за ним. Его кожа светилась все ярче, в какие-то моменты мне даже казались, мелькавшие за его спиной, крылья. Боль ушла, осталось только наслаждение и животная страсть, столько лет хранившаяся внутри нас. Кастиэль двигался все быстрее, заставляя стоны один за другим срываться с моих губ. Я обнимала сильные плечи, скользила ногтями по спине и бедрам мужчины, сжимала его каштановые волосы. Все это только сильнее подстегивало его ускоряться.       Свет стал настолько ярким, что я невольно огляделась. Какого же было мое удивления, когда я обнаружила, что моя кожа тоже источает голубоватый свет. А крылья за спиной ангела стали вполне реальны и ощутимы. Я могла разглядеть каждое белоснежное перышко. Это было потрясающе. Все это. Кастиэль, крылья, ощущения…       Я впилась в губы ангела бессовестным поцелуем: страстным, отчаянным, вопрошающим. Его глаза распахнулись, и мое лицо осветило их голубое сияние. Кастиэль ответил на поцелуй с такой же страстью. Он был на моих губах, в каждой моей мысли, он был во мне, заставляя каждым свои движением умирать от любви. Мне хотелось, чтобы он был намного ближе, хоть я и понимала, что быть еще ближе, чем сейчас, уже невозможно.       На лбу ангела выступили капельки пота. Мы буквально скользили друг по другу в ночной летней духоте. Мир сузился до размеров номера в каком-то захолустном городке, где сейчас происходило настоящее чудо.       Он наклонился к моей шее, и я почувствовала его жаркие выдохи, от чего застонала прямо ему в ухо. Движения ангела стали резче и напористей. Свет от наших тел, с каждым его движением, становился все ярче, пока, наконец не осветил всю комнату.        Мне казалось, что наслаждение длится вечность и не прекратится никогда, как вдруг почувствовала нечто щекочущее внизу живота. Волна поднималась, постепенно, молекула за молекулой окутывая мое тело.       Вдруг крылья ангела, словно купол, укутали нас, огородив от всего остального мира. Теперь наши горящие глаза смотрели друг на друга, а каждое движение Кастиэля сопровождалось громкими обоюдными стонами, которые против воли срывались с губ. Я хваталась за накаченные руки, выгибалась, сжимала свою грудь. Мир за пределами крыльев исчез, остались только наши горячие липкие тела, двигающиеся в такт.       Я услышала, как в груди мужчины зарождается рык и почувствовала, что и сама уже не могу сдерживаться. Горячая волна наслаждения одновременно накрыла нас, срывая с губ полные неги крики, и вырываясь из-под контроля, круша и сметая все в номере.