Небо временно закрыто

-… а потом он мне говорит, какой к черту призрак, это же просто школьники прикалываются, пойдем лучше… — Дин, судя по дрогнувшему голосу, застыл на пороге, оглядывая темную комнату, — пива выпьем…       Я резко распахнула глаза.

Только не это!

      Я лежала на груди у ангела, который обвил меня руками, прижав к себе и зарылся лицом в мои волосы. Взглянув на него, я поняла, что он спит! Действительно спит, а не лежит с закрытыми глазами, как обычно! В голове начали всплывать недавние события, отчего сердце опять пустилось в галоп, а щеки залились румянцем. Ко всему прочему, наша кожа продолжала излучать слабый свет, что будет невозможно объяснить, не углубляясь в подробности. — Кастиэль! — я потрясла его за плечо. — Вставай!       Ангел, сонно щурясь, открыл излучающие мягкий голубой свет глаза. Но уже через секунду, осознав, в чем дело, стоял одетый около моей кровати. А я еле успела натянуть футболку до того как парни включили диодную подсветку, встроенную в кухонный гарнитур — она единственная из предметов освещения уцелела. Зато теперь можно было поистине оценить все масштабы вышедших из-под контроля чувств. — Какого…? — Дин ошалело переводил взгляд с меня на ангела. — На нас что… напали?       Братья поставили четыре огромных пакета с провизией на стол — оказывается, все это время они были в магазине. Дин тут же достал и открыл пиво, усаживаясь на стул, с которого, ошарашенный не меньше брата, Сэм секунду назад смел осколки.       Я встала с кровати, благо футболка была длинной, и оказалась рядом с взлохмаченным растерянным Кастиэлем. Наши плечи соприкоснулись, от чего мы оба вздрогнули. Кажется, со стороны мы выглядели, как два провинившихся ребенка, стоявших перед строгими родителями потупив взгляд в пол в приступе желания провалиться сквозь землю, но вместе с тем, весьма довольных своими проделками. Однако, радовалась я недолго. Скосив взгляд, я обнаружила, что рубашка мужчины не застегнута и кое-где разорвана, а все потому что пуговиц не было! Это была та самая рубашка, которую я порвала, а ангел не успел или забыл восстановить. Я огляделась, и заметила, валяющиеся то тут, то там белые пуговицы, а потом подняла глаза и наткнулась на недовольный взгляд Дина, который стоял уже посреди комнаты, вопросительно оглядывая нас: — Я что попал на вечеринку глухонемых? — Мы поругались… — я потихоньку начинала сгорать от стыда и молила, чтобы ангел предоставил все разговоры мне. — И поэтому Кас разнес номер? — Дин недоверчиво нахмурился. — Прости Дин, в этом только моя вина, я схожу в магазин за новыми лампами, — Кастиэль, бросил на меня какой-то странный взгляд, который я не смогла распознать и, под привычное хлопанье крыльев, исчез — без его теплого плеча рядом вдруг стало очень не по себе. Старший Винчестер всплеснул руками, и его взгляд упал на пол. Парень нагнулся и поднял белый кругляшок: — Это что, пуговица от…? Не дав ему договорить, я сунула ноги в свои кроссовки и почти бегом скрылась в ванной под весьма понятливый смешок Сэма.

***

      Как только я погрузилась в горячую воду, в голове словно открылся клапан, и все мысли, что там крутились — полезли наружу. Что будет дальше? Что будет с нами дальше? Я первый раз в жизни сказала мужчине, что люблю его… Я сказала это ангелу! А потом увидела его жизнь до людей, пережила те же эмоции… Что это было? Эмпатия? Новая фишка Евы? И почему я тоже светилась, это же вроде прерогатива крылатых? Злосчастная Ева тому причиной или все же ангел? А ведь Кастиэль, кстати, так ничего и не ответил на признание…       Я закрыла глаза, опускаясь под воду. Кто сказал, что будет легко? Какой вообще человек до меня был с ангелом… во всех смыслах? В голове не укладывается, что я действительно, в самом деле, первая. Но от этого становилось лишь горше. Сейчас, ощутив, какого это быть с ним, я поняла, что уже не смогу без… Хотелось, чтобы он появился здесь прямо сейчас и сказал, что все будет хорошо, хотя бы, что у нас вообще что-то будет, а не закончиться в груде обломков… Хлопнули крылья, и мне срочно пришлось вынырнуть. Передо мной стоял ангел, смущенно отводя глаза в сторону. — Что ты тут делаешь? — я зачем-то быстро прикрылась шторкой, не скрывая удивления. — Ты хотела видеть меня…       Мужчина вдруг опустился и сел на кафельный пол, прислонившись спиной к прохладной стенке ванны. Он закрыл глаза и откинул голову назад, положив ее на чугунный бортик. Я тут же запустила мокрые пальцы в его растрепанные волосы, ощущая, как сердце начинает усиленно стучать. — Я запутался, Ева… Во мне долгое время было сокрыто столько людских чувств, что теперь я не в силах совладать с ними, — он вдруг протянул руку и взяв одну мою ладонь, прижался к ней слегка шершавой щекой. Я обняла его второй рукой, оставляя мокрые пятна на светлом плаще, и уткнулась лбом в затылок: — Я не хочу тебя терять…       С каждой секундой в горле рос ком, а сердце будто сдавили чьи-то грубые пальцы. Я потеряла дом, потеряла брата, а теперь неотвратимо потеряю единственного, кого смогла полюбить за всю свою никчемную жизнь. Я понимала, что этот вечер может стать для нас последним, поэтому не могла сдержать эмоций.       Я встала, слушая, как капли воды стекают по коже и с плеском падают в ванну, сняла с крючка белое полотенце и, обмотавшись, села рядом с Кастиэлем, положив голову, с которой капала вода, ему на плечо: ткань тут же пропиталась водой и стала мокрой насквозь. Но, кажется, ангелу было все равно, он прислонил свою голову к моей и тяжело вздохнул.       Не знаю, сколько мы сидели так, в тишине, на полу ванной комнаты, прежде чем мне в голову пришла одна прекрасно-грустная мысль. Я встала и, велев ангелу оставаться на месте, вышла из ванной комнаты. Затем тихонько скользнула к своей сумке и выудила оттуда кое-что очень ценное. — Я хочу тебе кое-что подарить, — я снова села на пол рядом с ангелом, — дай мне свою руку.       Кастиэль ни секунды не колеблясь протянул правую руку, и я застегнула на его запястье наручные часы. У них был черный кожаный ремешок, почти не потрепанный временем; корпус, сделанный из серебра и потрясающий циферблат: ярко-синее вечернее небо с мириадами звезд, млечным путем и серебристым полумесяцем. — Это единственное, что досталось мне от отца… от настоящего отца. Он был астрологом, забавно, да? Мы в детстве часами наблюдали в его телескоп за звездами. Знал бы он, что я влюбилась в того, кто пришел с неба… Тот, кто сейчас живет с моей матерью — мой отчим. Мы с братом не его. Видимо, поэтому ему на нас плевать, а маме, впрочем, всегда было…       При воспоминаниях о настоящем отце на глаза навернулись слезы. Я почти его не помнила, но ощущения заботы и нежности, которые он мне дарил — запомнила навсегда и теперь нашла их в ангеле. Мужчина с интересом смотрел на подарок, а затем поднял грустные глаза на меня: — Но они очень дороги для тебя, я не могу их принять… — Нет, я хочу, чтобы они были у тебя! — я взяла его руку и приложила к своей щеке, а затем уткнулась ангелу в грудь, ощущая, как в душе расцветают цветы нежности. Когда, спустя пару минут, я отстранилась, Кастиэль вдруг спросил: — Что люди обычно делают, когда влюбляются? Этот вопрос застал меня врасплох, но, подумав, я попыталась объяснить: — Они начинают встречаться, пытаясь понять, подходят ли друг другу, потом съезжаются и живут вместе, чтобы выяснить, сойдутся ли характерами… — Как можно быть неуверенным, что вы подходите друг другу, если случилась любовь? — ангел в недоумении заглянул мне в глаза, невольно заставив улыбнуться. — Не все так просто, Кас…       Мне вдруг стало отчаянно грустно. Я не представляла, как все может закончиться именно сейчас. Вот так вот взять и оборваться, когда мы сидим здесь вдвоем! Живые! Чувствующие! Не желающие умирать… — А потом? — мужчина взял меня за обе руки и повернул к себе, однако я все также смотрела в пол. — Потом они обмениваются кольцами, женятся, заводят детей… а зачем тебе все это? — я наконец осмелилась поднять взгляд и увидела, какими темными сейчас были глаза ангела. Он смотрел на меня с такой безграничной тоской, что защемило сердце. Я поняла, сейчас он скажет то, чего я совершенно не хочу слышать, но не успела удержать его от этого: — Я хотел немного узнать о том, как ты будешь жить, после того, как…после того, как мы изгоним сущность, и как мы могли бы жить, если… Я хочу, чтобы ты счастливо прожила свою человеческую жизнь, Ева, — на последних словах он отвел глаза и выпустил мои руки. Но отстраниться ангел не успел, я кинулась ему на шею, глотая соленые слезы, что сжигали, будто кислота, все последние крупицы надежды: — Я не хочу, чтобы так было! Это нечестно! Это совершенно несправедливо!       Кастиэль на секунду замер, видимо, растерявшись, а затем крепко обхватил меня руками за талию, утыкаясь в шею. Он молчал, позволяя мне выпустить все кипевшие внутри эмоции. А их было достаточно. Мне было настолько больно, что, казалось, я сейчас лишусь чувств. Когда я узнала о предсказании, то думала, что у нас еще полно времени для того, чтобы все решить, найти выход или просто побыть вместе. Но время утекло. В мелких ссорах, в спорах, в затаенных обидах и дурацкой гордости. Теперь его не осталось совсем. Лишь пара часов до рассвета, который скорее всего станет последним для ангела. — Ева, я хотел сказать… я… Договорить он не успел, в ванную ворвались братья, по видимому услышав мои крики отчаянья: — Что сл…- Дин застыл на пороге, не зная, что сказать. — Ну вы это, хоть предупреждайте, что ль… — Позавтракаем? — Сэм неловко улыбнулся, взмахивая кухонным ножом, который, видимо, прихватил, чтобы защищаться.