peripheral vision

Эпилог

      Чонгук не знает, как долго они валяются в таком положении, но он знает, что уже довольно давно. Он может сказать это по тому, как солнце сменило положение, теперь заглядывая в комнату сквозь импровизированные занавески и заливая деревянный пол жёлтым светом. Сейчас довольно-таки тепло, утренний летний ветерок просачивается в открытое окно, расположенное над их головами. В то самое окно, из-за которого Чимин громко храпит прямо в его правое ухо. Рот его широко открыт, слюна медленно стекает с языка, когда из него вырывается ещё один храп, эхом отдающийся в груди. Чонгук боится пошевелиться, ибо в своём неспокойном сне Чимин полностью навалился на него: закинул на него ноги, руками захватил плечи, словно сам Чонгук — непосредственно часть кровати. — Чимин, — бормочет Чонгук, легонько подталкивая своего парня в бок. — Чимин, вставай, нам уходить скоро. С недовольным пыхтением, но Чимин всё же просыпается, правда Чонгуку приходится снова тыкнуть его в бок, из-за чего старший пыхтит ещё более недовольно. Повернувшись на бок, он медленно открывает опухшие глаза и дует губы. Чонгук уже сидит на краю кровати, пихая ноги в пушистые голубые домашние тапочки. — Это ради твоей работы, Чимин, — Чонгук наклоняется, надевая лежащую на полу чёрную футболку, брошенную туда прошлой ночью. — Я увольняюсь, — бубнит Чимин в подушку. — Никто не заставлял тебя всю ночь смотреть фильмы, — парирует Чонгук. С тех самых пор, как Чимин окончил школу и, по совместительству, когда они в конечном счёте решили жить вместе, он, с помощью Чонгука, конечно же, начал изучать магию Маггловских устройств. И впоследствии стал одержим ими. Пару недель назад это был блендер. И Чимин стал забивать их холодильник литрами коктейлей. «Тыквенный сок слишком уж переоценён, теперь-то точно, когда я создал клубнично-банановый, Чонгуки». А вот два дня назад Чонгук познакомил его с кинотеатрами. Он наблюдал за тем, как старший таращится на гигантский серебристый экран широко распахнутыми сверкающими глазами, напоминая ребёнка. Но вот вчера, главным образом благодаря его лени после долгой смены в больнице Святого Мунго, а ещё чрезмерной настойчивости Чимина вернуться в кинотеатр, не взирая на тот факт, что у Чонгука адски болели ноги, младший познакомил блондина с волшебством Нетфликса. «То есть это всё равно, что пойти в кино, не выходя из дома? Это что за магия такая…» Чонгук подходит к их общему комоду. Он сломан, как и большинство предметов в их квартире: большинство ручек оторвано, а одна ножка отсутствует, из-за чего он чуть накренён вправо. Вентилятор в дальнем углу квартиры свистит, когда включён, иногда подпрыгивая и тихо расстроенно крича, пока один из них не стреляет в него из палочки, и вот тогда он возвращается в нормальное состояние. Холодильник иногда отключается, из-за чего еда портится, а экран телевизора тускнеет, и на секунду картинка становится чёрно-белой, прежде чем к ней вновь возвращаются цвета. Всё сломано, наполовину, но это всё равно их дом. — Портключ, установленный Намджуном, будет готов уже через час, Чимин, — предупреждает Чонгук, натягивая скинни-джинсы. Чимин бубнит что-то бессвязное в ответ, зарывшись в подушку, волосы торчат в беспорядке. — Если ты сейчас же не встанешь с кровати, то потеряешь работу, и вот тогда мы станем бездомными… Чимин снова что-то невнятно бормочет, уткнувшись в простыню, как вдруг чувствует, как нечто шлёпает его по правому плечу. Он тут же подскакивает на кровати, оборачиваясь и глядя на Чонгука, что стоит в дверях, направив на него палочку, из кончика которой струится белый дым. — Ну и нахрена? — бухтит Чимин, потирая плечо. — Ты ещё скажешь мне спасибо, когда не вылетишь с работы, — говорит Чонгук и жестом показывает Чимину подняться на ноги. — Вставай!       Одевшись, Чимин находит младшего в гостиной, шаркающего туда-сюда с палочкой, запиханной в задний карман штанов. — Что я тебе говорил насчёт того, что ты держишь палочку там? — спрашивает Чимин, надевая камеру на шею. Чонгук на его замечание закатывает глаза, но вытаскивает палочку из кармана, вертя её меж пальцев. Чимин улыбается и направляет камеру на младшего, который от его действий лишь стонет замучено, и щёлкает, делая снимок, а после опускает её и подходит к Чонгуку. — Готов? — спрашивает он, беря парня за руки. — Нервничаю. Не люблю толпы, — пожав плечами, выдыхает Чонгук. Чимин наклоняется и чмокает его в щеку. — Я не отойду от тебя ни на шаг. Обещаю.       Приземлившись на постриженный газон с твёрдым, словно ломающим позвоночник ударом, Чонгук вспоминает, почему так ненавидит портключи. Он приподнимается, принимая сидячее положение, и стонет, придерживая спину; обернувшись, он видит Чимина, массирующего руку. Он чувствует, как Чимин подползает к нему и тянет его вверх. — Ты в порядке? — спрашивает он, помогая Чонгуку встать. Чонгук кивает, быстро моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Даже отсюда он может слышать, как в стороне ревёт народ, аплодисменты разносятся по всему огромному стадиону. Внезапно позади них возникает Намджун, держась за живот. — У вас всё хорошо? Чимин кивает, опускает взгляд, осматривая камеру, и после, решив, что та находится в хорошей форме после их путешествия, показывает большой палец. Намджун улыбается ему, оборачиваясь. — Поверить не могу, я реально на Чемпионате Мира по Квиддичу, который проходит в Корее, из всех существующих мест. Нам настолько повезло? Чонгук замечает, как Чимин переплетает их руки меж собой, когда они спускаются с вершины холма вниз, прямо в толпу людей. Поле уже заполнено людьми, носившимися в воздухе на мётлах. Над их головами развеваются плакаты и флаги, небо взрывается фейерверками фиолетовых и золотых цветов сборной Зимбабве. Спустя несколько секунд то же происходит слева — яркие красные и синие всполохи разукрашивают небо над сборной Кореи. Чимин крепче сжимает чонгукову ладонь в своей, когда они вслед за Намджуном проходят через плотную толпу к маленькой палатке. Вдруг Намджун перед ними замирает, и Чимину с Чонгуком приходится остановиться, чуть не врезавшись в старшего. — В чём дело? — растерянно спрашивает Чимин. Намджун несколько секунд шокировано пялится на палатку, прежде чем развернуться к парням. Щёки его светятся ярко-вишнёвым румянцем, а сам он смущённый донельзя. — Там, эм, — он нервно сглатывает слюну, продолжая, — это первый раз, когда я увижусь с Сокджином, с тех пор, как мы окончили школу, и я, — он замолкает, прикусывая губу. Чимин наклоняется к нему, мягко укладывая руку на намджуново плечо. — Всё будет хорошо, — успокаивает он. — Он будет очень рад тебя видеть. Я уверен в этом. Намджун вновь вспыхивает, но разворачивается к палатке. Он направляет на неё палочку, взмахивая ею, и дверь раскрывается, являя виду комнату намного, намного больше, нежели казалось, полную длинных висящих штор и кроватей с балдахинами. Хосок растянулся на одной из них, широко раскрыв рот и громко похрапывая. Юнги же лежит на коленях Тэхёна, что-то оживлённо бормоча. Сокджин стоит в углу, помешивая нечто, похожее на жаркое, на импровизированной кухне. Как только он слышит, как троица шаркает на пороге, глаза его удивлённо распахиваются. Он бросает взгляд на огонь на плите, убавляет его и бежит к ним. Сокджин замирает, теряется перед Намджуном, жадно обводя его взглядом, прежде чем заключить его в крепкие объятия. Когда он отстраняется, на его губах играет улыбка. — Я скучал по тебе, — выдыхает он, а после кидает взгляд через плечо Намджуна, туда, где неловко переступают с ноги на ногу Чимин с Чонгуком. — По всем вам. Я так рад, что вы пришли. Чонгук машет ему рукой, отпуская чиминову ладонь. Он делает несколько шагов в палатку, с удивлением разглядывая её. Он смотрит на Хосока, а потом снова переводит взгляд на Сокджина. — Не волнуйся насчёт Хоби, — объясняет Сокджин. — Он Аврор Магического Конгресса Управления по Америке. Разница во времени его маленько подъебала. Чонгук хихикает и подходит к Юнги с Тэхёном, которые приветливо улыбаются ему. — Ты фотографируешь? — тем временем спрашивает Сокджин у Чимина. Чимин болтает перед собой камерой, улыбаясь. — Главный спортивный фотокорреспондент Ежедневного пророка, — гордо хвастается он. — Не совсем игра в Квиддич, но мне нравится. — Скучаешь по игре? — спрашивает Намджун, проводя рукой по волосам. Чимин качает головой. — Неа, это кажется чем-то правильным, — вздыхает он. — Перемены к лучшему, ведь так?       Чимин уже уселся на метлу на поле, когда вдруг поворачивается и нежно целует Чонгука в губы. Они тёплые и на вкус, словно ванильная кола, как раньше. Отстранившись, он улыбается, крепче затягивая ремешок от камеры. Гул от арены словно наэлектризован от возбуждения. Чонгук никогда не интересовался квиддичем, пока учился в школе, но это... Это просто не может не возбуждать. Судья свистит, глядя на парящего Чимина, и указывает на поле. Чимин оборачивается к нему, окутанный волнением вперемешку с предвкушением, лицо его сияет, когда он трясёт камерой. — Это сигнал мне, — с ухмылкой говорит он. Чонгук усмехается в ответ, притягивая его к себе, чтобы вновь прижаться к губам поцелуем. — Не делай глупостей, — говорит он практически в поцелуй. Он отстраняется, взглядом упиваясь каждой клеточкой чужого лица; перед ним весь его мир — путаница светлых прядей и ещё большая путаница в сердце, бьющемся в такт его собственному. — Ни пуха ни пера, дорогой. Не сдержавшись, Чимин чмокает его снова и, отстранившись, пристально смотрит на Чонгука, будто изучает арт-объект, будто у него есть всё время этого мира. А после он вдруг поднимает камеру и напоследок щёлкает улыбающегося Чонгука. Он вновь слышит свисток судьи и машет ему в последний раз, прежде чем подняться, вылетая на арену и снимая всё на лету. Это не совсем Квиддич, но это правильно. Чимин должен плыть по воздуху, щёлкая фотоаппаратом, вихрем белокурых волос и решительности. Чонгук наблюдает за Чимином с неукротимой гордостью, пульсирующей по венам. Там, наверху, весь его мир, мир, что он должен любить и вместе с которым — расти и учиться всему. Чонгук не знает, что за магия свела их вместе, не знает, что за магия заставила именно Чимина в тот самый день проскользнуть в его купе, и, тем не менее, его сердце истекает светлой благодарностью за это. Некоторым звёздам суждено сиять вместе, думает он. И для него этого более чем достаточно.