Аристократ с сюрпризом

Первым делом, когда Рэдмон проснулся на следующий день, он выполнил утренние процедуры и около часа отдал упражнениям. После вчерашнего дождя на улице стояла приятная свежесть, а мужчина привык вставать почти с рассветом. Слуги удивились его появлению, когда омега спустился в свободных трико и легкой белой майке. В их памяти четко отложился образ приветливого парня, который предпочитал спать до полудня, а потом читать книгу в дендрарии. Нынешний же Андрас поразил. Он не был жаворонком раньше. Рэдмон же, не обратив ни на кого внимания, вышел на улицу и спустился вниз по ступенькам. На нем были мягкие летние мокасины из хорошо выделанной кожи кремового цвета. Омега любил светлое и яркое. Рэдмон кутал себя в черноту. Омега ухаживал за волосами. Мужчина мечтал перекрасить их. Много в них было различий, но с некоторыми Рэдмон предпочитал не «отсвечивать». Эту жизнь он не просрет. Пробежка вокруг поместья, плюс параллельно с этим осмотр территорий. Разминка, отжимания, пресс, занятия фехтованием. Стандартные утренние тренировки поднимали настроение, и в комнату Рэдмон вернулся вспотевший, но заряженный энергией. Он еще раз осмотрел подъезд к поместью, сбегал к полям. Но там дорогу размыло окончательно. Если солнце простоит несколько дней, грязь сможет высохнуть, и тогда можно будет проехать. Но Рэдмону было нужно не это. Ему необходимо было знать, каким капиталом владел омега. И что было в его собственности. Поэтому, стоило только освежиться в ванной, мужчина подошел к письменному столу у окна. На столе царил педантичный порядок. Совершенно ничего лишнего. Сев на удобный, обитый мягкой кожей стул, Рэдмон чуть отодвинулся и начал по очереди открывать ящики стола. В одном лежали канцелярские принадлежности в виде скрепок и подобия клейкой ленты, в другом ящике Рэдмон нашел черновики, исписанные четверостишиями. Читать омежьи писульки желания не возникло, поэтому Рэдмон полез дальше. В третьем ящике он нашел конверты. Они были обвязаны жгутом и составляли аккуратную стопку. Мужчина вскинул бровь. Любопытство взяло верх. Он развязал жгут и посчитал конверты. Их было больше двадцати штук. На всех этих конвертах стояла одна и та же печать и подпись «Баскард Оррхэ́». Так вот оно что. Это были письма заморского кровососа. И Андрас хранил их. Рэдмон начал распечатывать письма. Ему не было совестно. Формально письма уже были открыты, поэтому он не нарушал тайну личной переписки. К тому же письма были адресованы «как бы ему» «как бы от жениха». Должен же он знать, что в них. Хоть и не собирался ни с кем вступать в брак. Судя по датам в письмах, голубки обменивались ими раз в два месяца. Месяцы эти никак не назывались, только датировались. А еще Рэдмон обнаружил, что последнее письмо было получено двадцатого числа двенадцатого месяца четыре тысячи двухсотого года. Значит, сейчас шел четыре тысячи двухсот первый год, так как в этом мире новый год начинался с начала весны. Поначалу Рэдмон путался. Благо месяцев было также двенадцать. Он распечатал одно из писем, пробежавшись по строчкам. Язык был понятен ему, и мужчина решил прочитать. «Доброго времени, мой юный друг Андрас. Получив твое письмо, я поспешил ответить. Честно говоря, мне лестно, что ты желаешь справиться о моем здоровье. Беда миновала. И хоть на юге Империи эпидемия еще бушует, я спокоен за свой клан. Не станет ли для тебя затруднением рассказать мне, как обстоят твои дела? Я знаю, что ты закончил Академию. Какой бы подарок тебе хотелось получить от меня в качестве поздравлений? Не волнуйся об этом. Мне будет несложно порадовать тебя». Письмо было коротким. Рэдмон отложил его, всматриваясь в почерк. Это были аккуратные начертания букв, витиеватые, с петельками. Письмо было написано чернилами и смотрелось это красиво. Рука потянулась к следующему конверту. «Здравствуй, дорогой Андрас. Я был рад получить от тебя скорый ответ. Признаюсь, я жду каждого твоего письма. Ясная погода порадовала столицу своим визитом. В наших краях листьям несвойственно опадать с приходом осени. Когда ты посетишь меня, я непременно познакомлю тебя с нашей природой. Уверен, тебе понравится. На днях, перебирая бумаги, я наткнулся на приглашение двухгодичной давности. И на меня нахлынули воспоминания. Ведь именно в ту пору я встретил тебя. И был очарован. Твои тонкие нити души так притягательно поют, что я не в силах подавить искушение. Андрас, я покорен тобой». Следом за этим письмом Рэдмон открыл третье. Оно было датировано десятым месяцем зимы. Как раз после этого письма в скором времени Андрас отплыл на корабле. «Мой милый Андрас, я рад твоему письму. Хочу сообщить, что мой клан ведет переговоры с Империей Гоштандт. На время переговоров открыт морской путь. Дорогой Андрас, я смею пригласить тебя в свои края, дабы расставить все точки в наших отношениях. Думаю, ты согласишься со мной, что в процессе переписки не передать всего спектра чувств и эмоций. Поэтому я хочу сделать это при личной встрече. В моем сердце поселилась надежда, что в скором времени я увижу тебя. Дай моей надежде распуститься. Почти меня своим присутствием, мой юный Андрас». Остальные письма Рэдмон читать не стал. В душе поселилось чувство того, что все же он влез в личное пространство. Судя по переписке Андрас состоял с Баскардом в романтических отношениях. И на том корабле он плыл именно к нему. То, как Баскард обращался к Андрасу, показывало его привязанность, заинтересованность в молодом омеге. Это было красиво. Рэдмон фыркнул, собрал все письма и кинул их обратно в третий ящик. Как бы то ни было раньше, теперь этим телом владел он и не собирался чего-либо допускать. Он вспомнил, чем вообще занимался до того, как наткнулся на конверты. Остался четвертый ящик. Открыв его, Рэдмон ухмыльнулся. В нем лежали папки, которые он поспешил достать. В некоторых бумагах он запутался, но все же смог понять, что во владении Андраса было не только поместье, но и сорок гектаров земли. Дарственную оформил на внука его дед, еще когда Андрасу едва исполнилось пятьдесят лет. К моменту совершеннолетия эльфа земля уже была облагорожена и регулярно засевалась культивируемыми посевами. Значит… те поля, вдоль которых Рэдмон проезжал в карете, были его землями? Шикарно… Редмон полез дальше. Начиная с пятидесятилетия омеги отчисления с продажи посевов уходили на его счет. Оттуда же брались деньги на зарплату работникам в полях и поместье. И личный счет Андраса составлял тридцать миллионов локов*. Рэдмон положил ладонь на лоб, выдохнув. Жалование Патрока в поместье Люгена составляло семьдесят локов. И омега уверял, что ему на все хватало и даже родителям посылать. А тут такая сумма… в мире Рэдмона Андраса назвали бы мультимиллиардером. Мужчина потер руки. Деньги можно было тратить с закрытыми глазами. Поэтому то, что он задумал, теперь точно имело шанс на успех. Он собрал в фойе слуг всего поместья и устроил «допрос», какие полезные ископаемые имелись во владениях Андраса. На слове «ископаемые» разумные застопорились, и Рэдмону пришлось ломать язык и пытаться объяснить на пальцах, что именно он хочет знать. Поняв все, наконец, садовник Андраса позвал мужчину на улицу. Заведя его за поместье и отойдя немного в сторону, садовник (это, кстати, был тот самый мужчина, что скакал с Рэдмоном в поместье после поломки кареты) показал ему, какой грунт можно добыть в угодьях поместья. Рэдмон потер руки. Для совершения задуманного ему нужен был грунт из крупных камней, плоские камни размером с локоть, гравий, песок и крупные закругленные камни. Такие обычно можно было найти на берегу. А еще смола. Много смолы. — Побережье далеко отсюда? — Рэдмон осматривал грунт, утаптывал и проверял на выносливость. — В дне езды, господин Андрас, — с поклоном ответил мужчина, смотря на омегу. — Мне необходимы обточенные водой крупные камни. Вот такие, — Рэдмон показал размер руками. — И слегка плоские. Имеются такие на побережье? — А как же! — садовник слегка улыбнулся. Бета. Рэдмон видел только одного альфу. И это был Дэнье. Родители таким образом беспокоились о целомудрии отпрыска? — Имеются, господин Андрас. — Чудно, — сказав это, Рэдмон вернулся в дом, где кратко рассказал работникам о том, что он планирует изменить подъезд к поместью, а именно проложить новую дорогу. Помня, как накануне омега упал с поскользнувшейся на грязи лошади, садовник согласно закивал. Рэдмон же продолжал кратко объяснять, как именно он планирует сделать дорогу. Он бы не потерпел споров или препираний, это понимали все. Раз хозяин решил, значит так и надо. Обрисовав ситуацию, Рэдмон отправил нескольких бет в близлежащий город, чтобы те наняли работников для прокладывания дороги. Также дал указания касаемо необходимых камней с побережья. Садовнику поручил позаботиться о добычи грунта. Работа не должна была стоять на месте. Работники из города пообещали явиться утром следующего дня. Садовник и еще несколько помощников прозондировали почву длинными металлическими прутами, чтобы понять, где какой грунт. На это ушел целый день, но уже к вечеру они сообщили, что места забора обозначены. Поиски смолы в лесах было решено начать также на следующий день. Рэдмон же, поняв, что за этот день уже ничего сделать будет нельзя, решил съездить в ближайший город и посмотреть, чем жили местные жители. Да и в голове поселилась одна мысль, от которой он не мог избавиться. Одевшись и накинув на себя плащ с плотным капюшоном, мужчина вышел из поместья. По его приказу конюх подал молодого жеребца. По его словам, этот конь принадлежал Андрасу вот уже несколько лет. Скакун был потрясающим вороным с густой черной гривой. Конюх советовался с Рэдмоном, как лучше ее заплести, но мужчина прервал его, сказав, что не нужно. Он вскочил на коня и тут же пришпорил его. Рэдмон был прав, город действительно находился в том месте, где он накануне видел за полями дым. Туда мужчина и направился. День стоял солнечный, несмотря на то, что уже клонился к закату. Прогретая земля чуть подсохла, передвигаться было лучше, чем во время дождя. Жеребец под Рэдмоном нетерпеливо всхрапывал, взбираясь на холм, а когда местность выровнялась, и они добрались до перепутья, Рэдмон пришпорил коня сильнее. Тот сорвался в галоп, роскошную гриву трепал ветер. Поля понеслись мимо зреющими колосьями, которые пока что имели зеленоватый оттенок. Ветер волновал поля, у Рэдмона вновь возникло ощущение, что он посреди океана. Опять… Мужчина потряс головой. Сейчас он был на коне, а не обломке корабля. И вокруг был не океан, а поля, которые принадлежали ему. И сейчас он направлялся в город, а не неизвестно куда. Это все заставляло дышать полной грудью, осознавая ценность жизни. Еще пару месяцев назад Рэдмону казалось, что все это сон. Затяжная кома. Но по прошествии времени он убедился, что вот это именно реальность. И пути назад не было, как бы поначалу Рэдмон не пребывал в шоке. Боги, да он до сих пор приходил в себя, хоть и не показывал этого уже так рьяно. Иначе у многих могли возникнуть вопросы. Нет, они могли и не догадаться о «квартиранстве» Рэдмона. Но вполне были в состоянии счесть его душевнобольным и упечь в какое-нибудь местное медицинское учреждение. А Рэдмон планировал гулять на свободе и жить в свое удовольствие. На подъезде в город он накинул на голову капюшон. Почему-то ему казалось, что в этом месте многие могли знать Андраса. И не хотелось лишний раз заводить разговоры. Он и так порой чувствовал себя идиотом, когда выражался непонятными фразами, присущими «землянам». Городок был чистым и небольшим. Но это так только показалось на первый взгляд. Через двадцать минут езды на своем коне Рэдмон миновал небольшую рощу и вышел на вымощенную камнем дорогу. И остановился. Перед ним простирался огромных размеров город. Нет, его нельзя было сравнить с мегаполисами прошлого мира, но все же. Полотно города уходило за горизонт, сколько хватало взгляда. Рэдмон сложил ладонь козырьком. Закатное солнце слегка слепило его. Значит, тот городок был всего лишь пригородом. Можно сказать, спальным районом. Дым поднимался из многочисленных труб. Работали кузницы, пекарни, мастерские и гончарные лавки. Печи были повсюду. Рэдмон разглядывал улицы и народ из-под капюшона. Он не спешился, предпочитал передвигаться на коне. Разумные, как они назывались здесь, а не люди, расступались в стороны и давали Рэдмону проехать. Они не видели его лица, но судили по богатому одеянию и понимали, что это не очередной скиталец и охотник за приключениями. Плащ с фамильным гербом Рэдмон предусмотрительно не надел. Не следовало привлекать лишнее внимание. Сейчас он искал конкретное место. Видя, что у одной из мастерских сидел мужчина, судя по комплекции альфа, Рэдмон направил коня в ту сторону. Стоило ему приблизиться, как альфа обратил на него внимание. — Где бордель? — спросил он звучным голосом, стараясь сделать его на пару тонов ниже, чтобы альфа не понял, что с ним говорил молодой омега. — А? — мужчина задрал голову, прищурившись. Его лицо было загоревшим от печи и летнего солнца. Он вытер крепкие руки о край рабочего фартука, измазанного в саже. — Шлюхи. Комнаты, — кратко пояснил Рэдмон. Если в этом городе нет борделя, он сожжет его. — Ааа… дом утех, — альфа понимающе ухмыльнулся, вытерев рукавом нос. — По этой улице, потом свернешь на мостовую, там до конца. А потом сам поймешь, куда двигаться. — Благодарю, — кратко ответил на все пояснения Рэдмон и направил коня дальше. Он был рад, что убрал волосы в хвост, и сейчас их не было видно, как и острых ушей из-под плаща. Народа на улицах было много. В некоторых местах уже зажигали огни, вечерело. Летом солнце держалось дольше обычного. Как альфа и пояснил, Рэдмон доехал до конца улицы, а когда уперся в лавку сапожника, повернул в сторону, где виднелся мост. В это время по мосту передвигались кареты. Движение было достаточно оживленным. А на той улице, с которой свернул Рэдмон, транспорта не было совсем, видимо была пешеходной. Увязавшись за экипажем, Рэдмон смотрел по сторонам. Мост пролегал через искрившуюся в закатном солнце реку. Ее течение было медленным, по реке плыли лодки с установленными навесами, чтобы солнце не жарило сидевших в них. Вдоль набережных горели фонари, гуляли парочки и целые компании. Раздавались песни, звуки музыкальных инструментов. Здесь не было искусственного звука, как в прошлом мире. Музыка здесь струилась живыми нитями. Миновав мостовую, Рэдмон продолжил двигаться вперед, пока не дошел до перекрестка. Дороги разошлись в несколько сторон. Мужчина начал озираться, куда идти? Но тут он заметил на одной из улиц красный фонарь. Рэдмон отправился в ту сторону. Что-то подсказывало ему, что он двигался правильно. Если вспомнить, в Японии были улицы красных фонарей. Повсюду висели они, ярко-красные, привлекая внимание. И на таких улицах располагались публичные дома, бордели, дешевые хостелы, да все что душе угодно. На любой вкус и цвет. Рэдмон оказался прав. Фонари вывели его к небольшой постройке, сплошь увешанной гирляндами. Разноцветные огоньки мигали и издавали мерное потрескивание каждый раз. Около борделя было шумно, но Рэдмон не Андрас. Он не струхнет. Оставив коня у входа и повязав его у стойла, Рэдмон вошел внутрь, не снимая капюшона. На него обратили внимание, но не больше, чем на заявившегося в чужой город путника. Рэдмон же сразу направился к барной стойке, за которой стоял мужик. Альфа смотрел по сторонам, разговаривал сразу с несколькими шлюхами, которые вились около него. То, что это были именно шлюхи, Рэдмон понял сразу. Одеты они были вызывающе. Наряд каждого так и кричал «трахни меня во все щели!» Радовало то, что шлюхи здесь не были размалеваны, как ночные бабочки из мира Рэдмона. Среди шлюх он заметил как омег, так и бет. И снова ни одного альфы. Что, сильные мира сего не занимались подобной профессией? Рэдмон подошел к барной стойке и привлек к себе внимание хозяина. Судя по всему, это был директор увеселительного заведения и по совместительству местный сутенер. — Сколько стоит? — задал Рэдмон резонный вопрос, однако капюшона не снял. — Уважаемый, — альфа скользнул по пришедшему взглядом, заметив дороговизну одежды. — У нас альфы не работают. — Я просил альфу? — Рэдмон приподнял лицо и встретился взглядом с мужчиной. Тот уже понял, что перед ним омега. Не было смысла прятать лицо. — Я спросил, сколько стоит. — Пять локов за час и восемь за ночь, — буднично ответил сутенер, однако в его голосе чувствовалось удивление. — Но позвольте, Вы ведь омега. Вы… — Я тебе сейчас собираюсь заплатить за то, чтобы ты языком чесал или работу свою выполнял? — Рэдмон раздражался. На поясе так не хватало привычного пистолета. Обычно, когда он приставлял холодное дуло ко лбу собеседника, разговор строился как надо. — На час. Мужчина еще раз оглядел его, после чего скользнул взглядом по толпе. На них не обращали внимания. Лишь шлюхи, почуяв денежного клиента, принюхивались. — Оплата наличными? — голос мужчины стал мягче. Одетый дорого омега заглянул к нему и интересуется шлюхами. Значит при деньгах. — А что, еще и по карте можно? — съязвил Рэдмон. Яйца начинали болеть от напряжения. — Чеком… — проговорил уже тише мужчина. Он впервые видел, чтобы омега был таким вспыльчивым. — Кого предпочитаете? — Кого-нибудь посвежее. И почище. Имеются такие? — А как же, — альфа усмехнулся, будто слова Рэдмона откровенно рассмешили его. Он отошел от барной стойки, взяв с доски на стене ключ. — Ваша комната на втором этаже. Мальчик подойдет через пятнадцать минут. Пять локов. Рэдмон полез за пояс, где у него крепилась денежная сумка. Бросив необходимую сумму на стойку, он добавил сверху еще пять монет. — Прикуси язык, — проговорил мужчина, после чего взял со стойки ключ и направился к лестнице. Выделенная ему комната была небольшой, но добротной. Отопление было не каминное, а печное. И сейчас печь была уже затоплена, распространив по комнате тепло. Несмотря на лето на дворе, в домах сохранялась прохлада, поэтому некоторые отапливались. Рэдмон не стал рассиживать и ждать, когда к нему пришлют шлюху. Он скинул с себя дорожный плащ и расстегнул рубашку. Тонкие пальцы скользнули по темному синяку, а потом остановились на татуировке. Рэдмону бы не хотелось, чтобы ее видел шлюха. Поэтому смочил в тазу полотенце и обтер себя. Он был потным после дороги. Сделав это, он застегнул рубашку обратно, после чего закатал рукава и вымыл руки и лицо. Выбившиеся из хвоста пряди белых волос мужчина убрал обратно, заново перетянув волосы резинкой. В дверь тихо постучались. — Войди, — ответил Рэдмон, вытирая лицо влажным полотенцем. В комнату юркнул парнишка. Увидев Рэдмона, он замялся на пороге, смотря на клиента. — Сколько тебе лет? — Рэдмон вскинул бровь. Он хмурился, от этого парень занервничал еще больше. — Тридцать, господин… — Раса? Пора совершеннолетия? — Я хьюман, господин, — омега быстро поклонился. — Я совершеннолетний вот уже пять лет. — По тебе не скажешь, — Рэдмон хмыкнул и провел мокрыми ладонями по убранным волосам. — Раздевайся и ложись на кровать. Ты ведешь себя, как девственник. — Просто… — парень переступил с ноги на ногу. На нем были только шорты и майка, которая имела косое шитье и обнажала один бок. Темные волосы были острижены до шеи, а большие глаза цвета оливок смотрели прямо на Рэдмона. — Просто у меня еще не было таких клиентов, как Вы, господин. — Значит, я буду у тебя первым, — Рэдмон ухмыльнулся, после чего подошел к омеге. Тот не мог не заметить развитую мускулатуру рук, хоть и не такую, как у альф или бет. Этот омега явно был другим. Рэдмон, оценивающе смотря на парня, положил руку ему на задницу и сжал. Мальчишка выдохнул, прикусил губу. Типичный омежка. — Давай, покажи мне, что ты умеешь, — шепнул Рэдмон парню в покрасневшее ухо, шлепнув по заднице, и тот быстро прошел к кровати. Собственный член уже пульсировал в штанах. Рэдмон расстегнул ремень и вжикнул собачкой, наблюдая за тем, как раздевался выделенный ему омега. Возбужденный член лег в ладонь, Рэдмон начал надрачивать. С каждым движением рука пачкалась в смазке, а задница начинала неприятно зудеть. Природу этого Рэдмон все еще не мог понять, поэтому сосредоточился на члене и ощущениях. Парнишка же, полностью раздевшись, забрался на кровать и повернулся к Рэдмону спиной. Он выдохнул, прогнулся в спине и встал на локти, разведя ноги. Мужчина охнул. Открывшийся вид напрочь вышиб из головы последние мысли. Он наспех избавился от штанов, забрался на кровать и ухватился за бедра омеги. Тот подрагивал, выгибался в пояснице, открываясь еще больше. «Неужели это свершилось» — с блаженством пронеслось в голове Рэдмона, когда он скользнул пальцами между ягодиц. И тут же ощутил выступившую из прохода смазку. Парень задрожал сильнее, стиснул руками подушку. Рэдмон вдохнул сгустившийся воздух. Пахло цитрусами. В этой маленькой комнатушке с одной только кроватью и старой тумбочкой так свежо пахло цитрусами. Поддавшись неизведанному желанию, мужчина поднес испачканные в смазке пальцы к носу и вдохнул. Запах стал сильнее. Облизнувшись, Рэдмон подтянул к себе омегу и приставил ко входу стоявший колом член. Как же все-таки было печально то, что нынешний орган существенно отличался размером от прошлого. Рэдмон высунул от усердия язык и вошел в парня одним махом, сжав его бедра. Тот вздрогнул и призывно застонал. Но Рэдмон знал, что все шлюхи так показательно стонали. У этого паренька точно были размерчики побольше. Но сейчас было плевать. Рэдмон выгнулся в спине, запрокинул голову назад и начал быстро двигаться. Он так давно не занимался сексом, что сейчас голова пошла кругом. Кто их знает, этих омег, что они должны чувствовать, когда трахают кого-то другого и должны ли трахать вообще, но сейчас Рэдмону было невероятно хорошо. Он вколачивался в податливое тело под ним снова и снова, и даже когда мужчину накрыл первый оргазм, он затрясся всем телом, вышел из омеги и кончил ему на спину. А потом передернул собственный член и вставил снова. Он по достоинству использовал весь час, кончив несколько раз. Под конец Рэдмон уже делал это насухую, пару паз перевернул парня под собой, сжимал его горло и закидывал худые ноги себе на плечи. Он щипал его соски, наклонялся и кусал их. И не останавливался. Парнишка весь раскраснелся, его стоны изменились. Когда Рэдмон кончил в последний раз, шлюха сделал это вместе с ним, задрожав и сжав его ногами за талию. Рэдмон стиснул зубы, ребра тут же заболели. Но он не рявкнул на парня, чтобы не испортить момент. Уже позже, когда время вышло, и парнишка ушел, торопливо подобрав вещи, Рэдмон еще некоторое время лежал на кровати, пытаясь отдышаться. По всему телу гуляла сладкая истома, кончики пальцев онемели, а внизу живота медленно разжалась пружина, что до этого находилась в постоянном напряжении. Рэдмон довольно причмокнул, после чего поднялся и вымылся из таза. Домой он вернулся далеко за полночь. Во тьме мужчина слегка сбился с дороги и сначала ускакал не туда. Но потом вернулся и уже без происшествий добрался до перекрестка. Несмотря на столь поздний час сна не было ни в одном глазу, а вот есть хотелось сильно. Слуги ждали его. Некоторые из них ушли спать, но на кухне еще горел свет. Рэдмона встретили управляющий, конюх и Монис. Последний услужливо забрал у него плащ. Пока Рэдмон переодевался, в столовой накрыли на стол, а пока мужчина ужинал — приготовили спальню для сна. Рэдмон ни с кем не обмолвился и словом, просто уйдя в свою комнату. Завтра было много дел.

***

Через несколько часов после рассвета из города приехали рабочие. Рэдмон, зная, сколько у него денег, не поскупился и нанял побольше разумных. Ведь он знал, что десяти для строительства дорог будет мало. Он поприветствовал всех, выйдя на улицу. В приемную комнату бы все не уместились. Рэдмон был предельно вежлив. Все же он нанимал рабочих, а не рабов. Поначалу он обрисовал подробно план работы. Потом распределил, кто что будет делать. Городские пригнали с собой телеги. Спустя час работа закипела. Но Рэдмон предпочел не отсиживаться в поместье, а принять в строительстве активное участие. На своем веку он содержал элитный бордель, торговал оружием, занимался в некоторых местах поставками и вел переговоры с мастерами по оружию, как холодному, так и огнестрельному. Но дорог он еще не строил. Рыть канал под строительство начали прямо от ворот, где начиналась дорога. Грязь немного подсохла, но не настолько, чтобы выдалбливать ее кирками. Для рытья приспособили лошадей. К ним прицепляли вспахивающие устройства и таким способом взрыхляли землю. Рабочие раскидывали ее в стороны. Рэдмон то и дело ходил то тут, то там, распоряжаясь о поставках грунта и контролируя метраж каналов. Первым слоем должен был идти сам грунт, какой был после рытья канала. Вторым слоем работники ссыпали крупные неровные камни. Они тщательно их утрамбовывали, чтобы те не обваливались. Сверху на слой накладывали плоские камни, стараясь создать как можно меньше трещин между ними. Пока рыли канал и выкладывали первые слои грунта, с побережья привезли повозки с камнями. Рэдмон лично проверял их на вес, стучал по ним молотком, проверяя прочность. Обточенные в соленой воде, камни были очень хорошими. Почти наравне с поставкой этого камня из леса начали поставлять смолу. Рабочие сгруппировались и вернулись в город. По их словам, у них были знакомые, у которых можно было купить жидкую смолу. На поперечную отмостку из плоских камней ссыпали крупный слой гравия, также его трамбуя, чтобы рабочий смог спокойно пройти по поверхности и не провалиться. Если по краям канала камни начинали осыпаться, Рэдмон рявкал так, что рабочие быстро все переделывали. Для них вообще было в новинку то, что омега принимал в строительстве участие. Еще больше их удивило наличие мозолей у него на ладонях. Андрас не чурался работы, порой сам принимал участие в засыпке. Когда доставили смолу, он сам руководил процессом смешивания смолы и песка. На гравий, стоило его тщательно утрамбовать, высыпали слой песка с примесью гравия. Когда сверху залили смолой, перемешанной с песком, рабочие ахнули. Субстанция была вязкой. Ноги утопали и застревали в ней, если кто случайно наступал. Рэдмон внутренне усмехался. В его мире роль смолы выполнял гудрон. Но здесь гудрона не было, а смола в примеси с песком давала потрясающие результаты. Когда она немного загустела, сверху начали выкладывать привезенные с побережья камни. Их мостили таким образом, чтобы не было прогалин, чтобы они не торчали слишком из смолы. Получившаяся дорога подвергалась прессу — устанавливали широкую доску и несколько раз проходили по ней. Рэдмон знал, что легко не будет. Но он не предполагал, что на все это уйдет столько времени. Чтобы проложить дорогу в десять метров, потребовалось около трех дней. И это не считая того, что рабочим требовался отдых. В принципе, пришедшие из города разумные работали достаточно быстро по степени нагрузки. Рэдмон был доволен результатом. — Что же это за дорога волшебная такая? — конюх то и дело трогал поверхность дороги у самой ограды. Смола там уже застыла, навеки запечатав в себе камни. Даже опробовали начало дороги каретой и лошадьми. Все держалось идеально, и не возникало никаких трещин. — Асфальт, — Рэдмон пожал плечами, смотря на результаты своих трудов. А потом велел подать ему коня. Он хотел вновь наведаться в город в один бордель.