Аристократ с сюрпризом

Утро встретило Рэдмона пасмурным небом со свинцовыми тучами. Дул не по-летнему прохладный ветер, обещая непогоду. Он пригнал тучи с востока, оттуда, где возвышались величественные горы. От того места, где находилось поместье, до гор было очень далеко. Очевидно, в тех местах непогода разразилась еще накануне вечером. Рэдмон стоял у окна. На этот раз оно было плотно закрыто, и шторы не колыхались от дуновений. Мужчина провел по стеклу пальцами, ощутив его прохладу. Дождь еще не начался. Но неужели погода будет диктовать свои условия, и он останется в фамильном поместье? Омега покачал головой. Нет, ему определенно нужно было что-то менять в этой жизни. Тело он уже подверг трансформации. Пора было браться и за все остальное. — Молодой господин, — в дверях возник Патрок. Он был необычайно тихим этим утром. Неужели молва о неудавшемся изнасиловании разлетелась по слугам, и они боялись лишний раз тревожить взбалмошного омегу? — Непогода вот-вот разыграется. Желаете остаться дома? — Нет. Поездка в силе, — отрезал Рэдмон, повернувшись к омеге. Тот сразу отвел взгляд в сторону, чуть склонив голову. — Я велю укладывать ваши вещи в экипаж, — проговорил слуга, кивнув в сторону пары сумок, которые стояли у кровати. Рэдмон сам покидал вещи еще с вечера. Больше с собой он ничего не брал, кроме одежды. Ему не были интересны увлечения Андраса. — Да, вели, — мужчина медленно подошел к кровати, смотря на сумки. — Вчера был выпущен почтовый сапсан, молодой господин, — продолжил информировать Патрок. — Слуги в поместье начали готовить его к Вашему приезду еще с рассветом. Вы… — Сколько туда ехать? — задал вопрос Рэдмон и, видя замешательство на лице омеги, добавил. — Хочу рассчитать время, успеем ли до того, как дороги размоет дождем. — До Вашего поместья семь часов пути. Если выехать через час, к вечеру Вы будете уже на месте. — Чудно, — сказав это, Рэдмон направился к двери гардероба, чтобы одеться потеплее. Вещи на выход он оставил висеть на вешалке. Патрок же ретировался, отдав внизу распоряжения. Через некоторое время за вещами пришел невысокий бета. Он поприветствовал Рэдмона поклоном, после чего забрал сумки и вышел из спальни. Рэдмон оделся. Черные, зауженные внизу брюки были пошиты к летнему сезону, чтобы в них не было холодно во время дождя и не жарко при солнцепеке. Темно-синюю рубашку, доходившую мужчине до подвздошных костей, он заправил в штаны, а сверху надел укороченный до колен черный сюртук. На правой стороне сюртука в области груди был нашит семейный герб — пятиконечная звезда в побегах растений. Этот атрибут был обязательным, поэтому Рэдмон не стал настаивать на обратном. Когда он спустился вниз, в фойе его встретил Люген. Омега выглядел неважно, но одет был по погоде и при полном параде. Это вам не в пижамах ходить, пока дома. Когда Рэдмон поравнялся с ним, Люген подошел совсем близко, положил ладони сыну на плечи. — Не передумал ехать? — омега погладил отпрыска по щеке костяшками пальцев, изобразив подобие улыбки. По его виду было понятно, что мужчина грустил. Несмотря на разногласия с сыном, ему не хотелось, чтобы тот уезжал. — Нет. Мне нужно… — Рэдмон замолчал на мгновение, подбирая слова, чтобы не задеть родителя. — Мне нужно расправить крылья. — Понимаю, — Люген согласно кивнул, а потом качнул головой и прижал к себе Андраса. — Приезжай в любое время. Дом будет ждать тебя. И я тоже. — Такое ощущение, будто я навсегда уезжаю, — Рэдмон усмехнулся и отстранился. Не привык он к долгим объятьям. — Не дрейфь, папуля. Все будет хорошо. — Ох уж эти твои словечки, — Люген недовольно цокнул языком, вновь включив образованного аристократа. — Искореняй в себе подобное. — Непременно, — Рэдмон шутливо поклонился и обошел омегу, направившись к выходу. На улице его ждала карета. Точнее Рэдмон применил к ней именно такое название. Кто знал, как это правильно называлось здесь. Вообще он уже заметил, что почти все в этом мире было точно таким же, как и в его собственном. Будто два параллельных мира с полной идентичностью и различиями только в населении и материках. Карета стояла открытой, с откидной крышей и обтянута черной кожей, само ее строение было золотистого цвета, даже колеса и спицы. Колеса были шире, чем на земных каретах, которые Рэдмон видел когда-то в музее. Его багаж был уложен позади сидения, а на облучке уже сидел кучер, держа вожжи. В карету были впряжены четверо лошадей одной масти. Красивые, черные, их бока лоснились от ухоженности, а гривы были заплетены в аккуратные косы. На мгновение Рэдмон подошел к лошадям, погладив одну из них по мощной шее. Такие животные нравились ему. Он чувствовал в них силу, мощь. Вскочив на ножную ступеньку, Рэдмон разместился на обитом мягкой кожей сидении, посмотрев в сторону входной двери. На крыльце стоял Люген, смотря на сына и обнимая себя руками. Ох уж эти омеги, любят драматизировать. Рядом с Люгеном стоял Патрок, сложив руки на уровне живота пальцами в замок. Вероятно, ему не позволялось ехать в одном экипаже с Андрасом. Или он в принципе не поедет в поместье. Рэдмону было все равно. Кучер стегнул вожжами, и карета двинулась с места. Лошади тягали ее, словно она ничего не весила. Рэдмон приготовился к дороге. Когда они выехали за пределы поместья, кучер направил лошадей по мощеной камнем дороге. Ощущалась легкая тряска, но Рэдмону не приходилось жаловаться. Все же это был не асфальт, к которому так привыкло современное общество в его мире. А вот музыки реально не хватало. Обычно, когда Рэдмон передвигался на своей машине, то любил включить что-нибудь потяжелее, чтобы адреналин гонял кровь по венам. А сейчас были слышны только звуки природы. Дождя все еще не наблюдалось, поэтому можно рассматривать достопримечательности. Например, Рэдмон понял, что поместье находилось в отдалении от города, и путь к нему пролегал через поля и пролесок. Но сейчас они направлялись не в сторону города, а в сторону поместья Андраса. Поэтому кучер направил лошадей вдоль пролеска. Там ветер шевелил сочной листвой, шумно и монотонно. Рэдмон всматривался в лесную чащу, но там на многие километры вперед уходили вековые деревья. С другой стороны колосились поля. Жирные колосья склоняли тяжелые головы и тоже шелестели на ветру. Когда ветер начинал дуть сильнее, Рэдмону казалось, будто по другую сторону дороги целое море. Колосья качались волнами, это было поистине завораживающее зрелище для того, кто родился и вырос в мегаполисе. Лошадей мужчина видел только на ипподроме. Хотя имел с ними некое знакомство. В юности ходил некоторое время в конный клуб и катался на лошадях. Счастье длилось недолго. Через четыре часа безостановочной езды вдоль полей и мелких поселений экипаж настиг дождь. Поначалу он начинался мелкими каплями, на которые было привычно не обращать внимание. Но чем дальше карета продвигалась к поместью, тем сильнее становился дождь. — Угодно ли поднять навес, молодой господин? — обратился к Рэдмону кучер, глянув на него через плечо. Лошади бежали рысью, сейчас на дороге ими легко управлять. — Да, было бы неплохо, — ответил Рэдмон, обернувшись. Сейчас навес был сложен позади. Интересно, что за механизм был у этой кареты? Действовал на манер кабриолета? Там можно было нажать на кнопку, и крыша поднималась. Кучер остановил лошадей и спрыгнул с облучка. Дождь усиливался. Ветер разгонял капли в стороны, заставляя их хлестать по лицу. Рэдмон слабо реагировал на подобное. Он даже под проливным дождем как-то умудрялся участвовать в перестрелках. Кучер, обойдя карету, положил руку на рычаг, что был сбоку от сидения, и поднял его вверх. Тотчас навес начал раскрываться. Он занимал собой такую высоту, чтобы внутри кареты можно было встать на ноги и при этом не удариться головой. Из-за навеса не было темно, ибо он имел целых три окна, вместо стекла у которых плотная прозрачная пленка. Два окна располагались по бокам и одно сверху. А еще со стороны облучка имелась собиравшаяся слоями вверх дверь. Если господин изволил выйти и подышать свежим воздухом под дождем, при этом не замочив кожаный салон, можно было поднять дверь вверх и вступить позади облучка. А потом спуститься по ступеньке вниз. Рэдмон внутренне подивился хитроумному механизму. Карета качнулась. Видимо, кучер вновь занял свое место. Сам он ехал под уже установленным навесом, который не был откидным. Рэдмон остался в одиночестве, но это его нисколько не расстроило. Наоборот, устроившись ближе к окну, мужчина смотрел вдаль, напевая себе под нос песню из его мира. — Пройди на север до упора… Карету качнуло. Начало ощущаться, что кучер разгонял лошадей. — Потом наверх, глотая страх… Дождь усилился. Издалека послышались раскаты грома. Очевидно в фамильном поместье сейчас бушевал ливень, а сюда дошли пока что только отголоски. — Там мои жертвы отдыхают… Одна из лошадей испуганно заржала. Гром ей не нравился. Совсем недалеко в полях блеснула молния, после чего раздался еще один раскат, гораздо громче, чем предыдущие. — На металлических крючках. Карета подскочила на кочке и немного накренилась в сторону. Рэдмон задержался за сидение, но экипаж выровнялся, устремившись дальше. Под колесами начинала чавкать грязь. Судя по времени, проведенном в пути, до поместья оставалось около часа пути. Вдалеке за полями Рэдмон увидел дым и несколько башен. Видимо там располагался еще один город или поселение. Но скорее всего город. В поселениях не было таких башен. Если туда от поместья будет недалеко, Рэдмон обязательно наведается в ту сторону. Когда дорога сместилась и пошла по самому полю, а не по кромке леса, карету качнуло еще раз, но настолько сильно, что она подпрыгнула. Раздался хруст, лязг, ругань кучера и ржание лошадей. Они резко остановились. Рэдмон чуть не покатился по салону, но вовремя ухватился за сидение, на котором находился. За пределами кареты бушевал ливень. Он встал на ноги, держась за кожаные стенки, и поднял полог двери. Кучер уже спускался с облучка. — Что произошло? — Рэдмон уставился на мужчину, который поправил на голове съехавшую набок шляпу. — Дорогу размыло, молодой господин. Угодили в яму колесом, и крепление не выдержало, — виновато проговорил кучер. Одежда на нем стремительно намокала. — Я попробую вытащить экипаж из ухаба. Выслушав кучера, Рэдмон выдохнул и вышел к облучку, спустившись по ступенькам вниз. — Молодой господин, Вы намокнете… — Я не собираюсь греть жопу в салоне, пока ты тут надрываться будешь, — сказав это, Рэдмон обошел карету и остановился у места аварии. Крепление действительно выглядело плохо. Щепки уже утопали в грязи, а колесо, оторванное от самой кареты, было утоплено в воде в выбоине. Ситуация была плачевная, Рэдмон видел это даже невооруженным глазом. — Ну-ка, иди сюда. Попробуем поднять, — сказав это, Рэдмон поманил к себе кучера, пнув угодившее в грязь колесо. Мужчина поспешил к нему, и вместе они ухватились за низ экипажа, расставив ноги пошире. Оба напряглись, насколько могли, но карета не сдвинулась с места, лишь сильнее заскрипела в месте слома. — Брось, — рявкнул Рэдмон. Волочить сломанные кареты — это не в движке тачки колупаться. В строении экипажей он мало понимал, поэтому выпрямился, задумавшись. Кучер еще пытался вытащить увязнувшее в грязи колесо. Волосы омеги намокли, вода чуть ли не струйками стекала по висящим по обеим сторонам лица прядям. Сюртук тоже почти пропитался холодным ливнем. — Далеко еще до поместья? — задал вопрос Рэдмон, уже не заботясь о том, что в понимании кучера Андрас уж явно знал оставшееся расстояние. — Минут тридцать, молодой господин… — Возьми лошадь из общей упряжи. Скачи туда и приведи помощь. Я останусь с каретой и лошадьми. — Но как же… бросить Вас тут… — Я что, похож на хлюпика? — Рэдмон сердито прищурился, смотря на мужчину. Он, конечно, и был хлюпиком, но уж явно не ощущал себя таким. Да и не поскачет же он невесть куда. Впереди дорога совсем растаяла, а вдали не виднелось никакого поместья. Значит, где-то нужно сворачивать. Пусть лучше кучер скачет, быстрее получится. Не став спорить с хозяином, только поджав губы и быстро поклонившись, мужчина отстегнул из общей упряжи лошадь и взобрался на нее прямо с облучка. Он ухватился за ремни, пригнулся к самому животному и ударил пятками по бокам. Лошадь всхрапнула и сорвалась с места. Рэдмон остался один. Осмотревшись, он провел ладонью по мокрым волосам. От воды они не казались такими уж белыми, скорее грязно-серыми. Такой цвет мужчине нравился больше, но все равно был не по вкусу. Дождь заливал выбоину, колесо медленно скрывалось в воде. Сапоги Рэдмона утопали в грязи, он то и дело переминался с ноги на ногу, слыша чавканье. Мужчина пнул колесо, а потом приблизился к нему. Нужно было попробовать вытащить его. Ухватившись за обод колеса, Рэдмон напрягся и что есть силы потянул на себя. Колесо дрогнуло, но не поддалось, увязнув окончательно. — Вот сука, — выругался Рэдмон, стянул с себя сюртук и кинул его на облучок, закатав рукава рубашки. Он опустился на колени, погрузил руку в холодную грязь, чтобы проверить, насколько сильно увязло колесо. Внутри оно было охвачено вязкой субстанцией, пальцы скользили в ней. Создавалось ощущение трясины, когда увязнувший в ней сапог легче было снять с ноги, чем вытащить. Вызволить колесо было возможно. Но для этого требовался рычаг. Рэдмон поднялся, осмотрелся. Увидев перед собой пролесок, он уверенно зашагал в сторону него и вскоре вошел в саму чащу. Здесь дождь хлестал меньше, однако ветер шумно гулял между деревьями. Рэдмон шарил ногами по земле, дергал за ветки в поисках подходящей. Наконец он пнул что-то весьма тяжелое и плотное. Раздвинув мокрую траву руками, омега вытащил достаточно крепкую палку. Он ударил ей по стволу дерева, проверив на прочность. Палка выдержала удар, по округе разнесся гулкий звук. Решив, что как раз подойдет, Рэдмон быстро вернулся к карете и воткнул палку в выбоину. Колесо было скрыто уже больше, чем на половину. Мужчина установил рычаг так, чтобы конец его упирался в обод колеса. А потом напрягся и налег на палку всем весом. Сапоги заскользили по грязи, длинные волосы мокрой мочалкой повисли до земли, и концы тут же испачкались. — Давай же, — выругался Рэдмон сквозь зубы. — Если не вытащишься, я сожгу тебя к херам собачьим! Сказав это, он резко качнулся на палке, прогибая ее вниз. Если рычаг не выдержит и переломится, Редмон разберет всю карету по щепкам, и ему даже не нужен будет никакой колющий предмет. Раздался громкий чавк. Редмон от неожиданности упал всем весом прямо в дорожную грязь, вдавив собой палку. Он громко заматерился, быстро поднявшись и несколько раз пнув зад кареты. Та никак не отреагировала на проявление злости, молчаливо оставшись стоять. Рэдмон же, сплюнув на землю грязную слюну, ухватился обеими руками за колесо и дернул его на себя. На этот раз оно поддалось, вышло из грязи довольно легко, заставив мужчину опрокинуться назад. — Да блядь! — тот повалился на колосья, но быстро подскочил, скользя по грязи. — Да будь оно все проклято! — каким бы тяжелым колесо ни было, мужчина схватил его и с такой силой отбросил в сторону, что оно скрипнуло от удара о землю, упав около лошадей. От крика те опасливо затоптались на месте, прядя ушами. Рэдмон вытер испачканное лицо о мокрую рубашку, смачно харкнув себе под ноги. Он был зол, вымок, руки тряслись от напряжения. Хотя если бы он не доводил свое тело до совершенства изнуряющими тренировками, то не смог бы даже колеса при помощи палки сдвинуть хоть на сантиметр. Вдалеке послышалось ржание лошадей. Рэдмон выпрямился, всматриваясь вдаль. Пелена дождя скрывала лица, были видны только силуэты мужчин, скачущих на конях. Их было пятеро, и они стремительно приближались к месту аварии. Первым прискакал и спрыгнул с лошади кучер. За ним поспешили остальные. — Молодой господин, Вы совсем вымокли! — сетовал он, подбежав к Рэдмону. — Вы простудитесь! Мы здесь сами справимся, Вас я немедленно отправлю в поместье. Вас уже ожидают. — Я сопровожу Вас, — рядом с Рэдмоном оказался достаточно высокий мужчина. Не альфа. Комплекция не та. Он выглядел как самый обычный человек лет сорока пяти. Темные глаза сосредоточились на Андрасе, когда мужчина накинул на него брезентовый плащ, водрузив на голову капюшон. Омеге быстро подвели оседланного коня и помогли взобраться на него. Мужчина вскочил на своего жеребца следом, после чего направил его вперед. Краем глаза Рэдмон увидел, как оставшиеся столпились у лежавшего у кареты колеса. Кучер пораженно смотрел омеге вслед. Вероятно, они еще долго будут судачить о том, что аристократ вытащил из грязной жижи каретное колесо. Кони были свежими, отдохнувшими, поэтому двигались в сторону поместья быстро. Под брезентовым плащом не гулял ветер, от коня шло тепло. Рэдмон смог даже немного согреться. До этого его кожа была просто ледяной. Зуб на зуб не попадал, но мужчина плотно стиснул челюсти, смотря из-под капюшона вперед. Дорога здесь была совсем плохой, мужчина впереди то и дело петлял из стороны в сторону, чтобы коню было легче двигаться. Рэдмон делал аналогично, и вскоре они выехали на перепутье. Мужчина резко свернул вправо и подстегнул жеребца. Из-под копыт летели грязные брызги, попадая Рэдмону на плащ. Он запахнулся сильнее, ударил коня пятками, нагоняя мужчину впереди. Если бы он скакал один, то непременно уже заблудился. Там, на перепутье, было по меньшей мере четыре дороги, уходившие в стороны. Поместье показалось неожиданно. Очевидно до этого мужчины взобрались на холм, а потом резко поскакали вниз и в сторону. Массивное светлое строение выглянуло среди тесно посаженных деревьев. Неожиданно конь Рэдмона поскользнулся на грязи и заржал, начав заваливаться набок. Он переставлял ноги, но сам же в них запутался. Мужчина мгновенно сгруппировался и прыгнул в сторону до того, как конь все же упал и придавил бы его своим весом. — Гребаные дороги, — крепко выругался Рэдмон, поднявшись. Он ушиб бок, поэтому быстро распахнул плащ и ощупал ребра. Те, к счастью, оказались целы. — Господин, Вы в порядке? — мужчина моментально оказался рядом, хоть и успел ускакать вперед. — Жить буду, — недовольно ответил Рэдмон, помогая коню подняться. Животное не было виновато в том ужасе, что творился на дорогах. Вновь взобравшись в седло, Рэдмон направил коня галопом. Теперь он видел, куда ехать. Поместье встретило их открытыми воротами, а на крыльце уже столпилось несколько слуг. Очевидно кучер поднял тревогу, чтобы молодого господина встретили непременно. Стоило Рэдмону только спрыгнуть с коня, как к тому поспешил помощник конюха, приняв узду. Слуги омеги запричитали об ужасной погоде, следуя за Андрасом. Мужчина, быстро поднявшись по лестнице к входной двери, вступил внутрь. В фойе было достаточно тепло. Видимо управляющий поместьем уже отдал распоряжение, чтобы дом как следует протопили. Рэдмон ничего не отвечал, лишь на ходу стягивал с себя мокрую одежду. Она оставалась лежать на полу и постепенно от нее начинали течь легкие струйки воды. Но слуги потом быстро все подбирали и вытирали полы. Щуплый слуга омега унесся вперед Рэдмона. Тот понятия не имел, куда идти, поэтому пошел следом. И не прогадал. Парнишка уже ждал его в тепло натопленной комнате. Судя по всему, она принадлежала Андрасу. — Ванна уже готова, господин Андрас, — с поклоном ответил слуга, оставив около исходившей паром ванны мягкое светло-голубое полотенце. Рэдмон молча кивнул ему и прошел сразу в умывальную. — Мне не нужна помощь. Иди, — мужчина отослал слугу, и тот непременно послушался. Дверь Рэдмон оставил открытой. Не было времени осматриваться по сторонам, хотелось поскорее забраться в теплую воду. Она была душистой, наверняка с маслами. Еле сдернув с себя насквозь мокрые сапоги и вымазанные в грязи брюки, Рэдмон залез в ванну и сел. Никаких панталон или трусов на нем не было. С рюшами он носить отказывался, а стандартные боксеры портной не понял, как шить. Ну конечно, аристократы ведь такое не носили, а портные у них на работе не были научены шить трусы. Вода приятно обволокла все тело Рэдмона, даже немного обожгла. Мужчина блаженно выдохнул, прикрыв глаза. Как же он хотел этого в тот момент, когда насквозь мокрый от холодного дождя пытался вытащить колесо. Он медленно сжал и разжал пальцы на ногах, скользнул ступнями по дну ванной. Пульсация в ушибленном боку постепенно утихала, а бешено колотившееся сердце успокаивалось. Мужчина на некоторое время задремал, а когда открыл глаза, вода была еще теплой, но уже не такой. Он окончательно согрелся, теперь по телу разливалась блаженная истома. А еще мужчина понял, что хотел есть. Он нырнул под воду и хорошенько промыл от дождя волосы. А потом вынырнул, взял со столика рядом мыльную отдушку, начав намыливать волосы. Он их, конечно, не любил, но ведь не будет же он ходить с ужасом на голове. Даже в прошлой жизни мужчина относился к своим волосам хорошо. Короткие стрижки он не любил. Именно поэтому волосы сейчас все еще были длинные. Но что-то сделать бы с цветом… Закончив водные процедуры, Рэдмон выбрался из ванной и насухо вытерся полотенцем. Волосы он просушил вторым, накинув мягкую ткань на плечи, чтобы пряди сохли быстрее. В гардероб Андраса Рэдмон не полез. Он уже знал, что его там ждало, а вызвериться он не хотел. Сумки, привезенные из фамильного поместья, уже стояли у кровати. Он даже не слышал, как слуги их внесли. Пока Рэдмон одевался, он осматривался. Комната Андраса была выполнена в светлых бежевых и сливовых тонах. Над двуспальной кроватью на манер балдахина висели атласные шторы. Сбоку от кровати было большое окно с широким подоконником, на котором горкой навалены подушки. Чуть правее стоял просторный туалетный столик с зеркалом. На столе виднелись многочисленные бутылочки и склянки, которые переливались всевозможными цветами от ламп, что горели под потолком и на светлых стенах. Две тумбочки у кровати, а в центре комнаты располагался стол, на котором стояло несколько цветочных горшков. Цветов в комнате было много. Они располагались у подножия кровати, большие цветы в массивных горшках находились прямо на полу у туалетного столика, у дверей, окна, на столе. Рэдмон вскинул бровь от такого обилия растительности. Скользнув взглядом по помещению, он заметил еще одно окно, уже напротив предыдущего. Очевидно эта комната была угловой, раз в ней поместились целых два окна напротив друг друга. У второго окна стоял письменный стол с необходимыми принадлежностями: чистые листы бумаги, воск, свечи, чернильница и перья. Гардероб стоял в углу комнаты. Им Рэдмон пообещал себе заняться позже. Кто знает, может там найдется несколько нормальных вещей. Хотя, теперь уже зная вкусы Андраса, он в этом сомневался. — Господин Андрас, — в дверь тихо постучали, а потом показалось лицо слуги. Он явно был моложе Патрока, хотя такой же омега. Его светло-голубые глаза на мгновение скользнули по хозяину, после чего слуга поклонился. — Ужин подан, господин Андрас. — Чудно, — было ему ответом. Рэдмон тут же последовал к выходу из комнаты. Во-первых, хотелось есть. Во-вторых, он не знал, куда идти, поэтому следовал за парнишкой. Тот быстро перебирал ногами и прекрасно выдерживал осанку. При взгляде на обтянутую форменными штанами задницу Рэдмон выдохнул. Даже если Андрас был девственником и смущенно хихикал от слова «член», Рэдмон азы знал и раньше активно применял на практике. Он был в курсе о всех прелестях постельных утех, а тут не наблюдалось того, кто мог бы разделить с ним постель. Взгляд изумрудных глаз отвлеченно заскользил по стенам, где мелькали разнообразные картины. У Андраса определенно был вкус. Даже темно-зеленая ковровая дорожка была постелена в коридоре и вела до самой лестницы. Ковры и половики были повсюду. В отличие от светлых стен с красивой лепниной ковры были темными, рождая контраст в обстановке. Чтобы попасть в столовую, нужно было спуститься в фойе и миновать приемную комнату, как назвал ее для себя Рэдмон. Ну для чего еще нужно было в помещении столько кресел и диванов? Это была явно не гостиная. Столовая была небольшой и могла вместить за стол одиннадцать человек. Об этом говорило количество предоставленных стульев. С другой стороны стола топился камин, в помещении было слегка приглушенное освещение. Массивные кремовые шторы были уже закрыты. И столовая вновь выполнена в светлых тонах. Хотя этому Рэдмон уже не удивлялся. — Присаживайтесь, господин Андрас, — паренек отодвинул стул во главе стола. Рэдмон сел без лишних разговоров. Если его будут так кормить, он вообще молчать готов. На нескольких блюдах исходило паром мясо, приготовленное в собственном соку и сладком соусе. Стояла рыба, обжаренная во фритюре. Аппетитно дымился сваренный целым картофель. Он был посыпан зеленью и полит растопленным сливочным маслом. В кувшине исходил приятным ароматом горячий напиток, который по запаху напоминал глинтвейн. Было так уютно и хорошо, что Рэдмон опустил в душе все свои колкости и тут же принялся за еду. Мясо буквально таяло, оставляя приятное послевкусие. Омега уплетал его вместе с картофелем. Напиток не только пах как глинтвейн, он был таким и по вкусу. Исключение составляли пряные и слегка мятные нотки. От подобного отвара по всему телу разлилось тепло. — Как твое имя? — спросил Рэдмон у слуги, который привел его сюда. Тот стушевался от подобного вопроса. — Я давно не был здесь и не могу помнить всех имен. — Мое имя Мо́нис, господин Андрас, — омега поклонился хозяину. — Я слышал о том, что Вы пережили… — Что это за напиток? — перебил его Рэдмон, качнув бокалом. — Голье́н, господин Андрас, — вновь поклонился парень. Видимо он для себя лично уже списал забывчивость хозяина на то, что он пережил. На его месте Монис бы от страха рассудка лишился. А господин Андрас держался молодцом. Посерьезнел, сменил гардероб. Взгляд стал более суровым и холодным. Когда с ужином было покончено, Рэдмон перебрался в малую гостиную, где вытянул ноги поближе к камину и расслабился. Когда ему доложили о том, что карету вытащили и пригнали во двор, он ответил привычное «чудно» и больше не дал никаких распоряжений. А если хозяин не имел для слуг указаний, значит можно было отдохнуть. Рэдмон же с задумчивым видом смотрел на танцующее в камине пламя. Ушибленный бок вновь слегка побаливал. Он задрал края рубашки и осмотрел себя. На ребрах, там, где была татуировка, созрел темно синий синяк величиной с крупную ладонь. Рэдмон цокнул, еще раз проверил ребра. Было больно, но понятно, что ничего не сломано. Приведя себя в порядок и вновь расслабившись в кресле, Рэдмон задумался. Он решил что-то менять в своей новой жизни. И начнет он завтра же с дороги, что вела к поместью.