Аристократ с сюрпризом

Корабль грузно пришвартовался к причалу, когда двое мужчин пригнали его с того места, где корабль стоял на якоре пять дней. Даркские матросы поселились недалеко от побережья на постоялом дворе, поэтому, когда судно оказалось у берега, они поспешили к нему. Ведь накануне капитан велел спешно покинуть корабль. Они даже не успели забрать вещи. Сейчас Рэдмон и Баскард спускались на пристань с доски. — Ты хромаешь, — заметил альфа, глянув на мужа лишь мельком. — И кто в этом блядь виноват? — сквозь зубы процедил омега. Когда зов течки отступил, парень пришел в себя и понял, что попросту не мог нормально стоять. Однако он не позволил себе валяться в каюте задницей вверх. Особенно когда там все пропахло сексом и ими двумя. Вместо причитаний Рэдмон помог Баскарду управлять кораблем. — Ты мог бы и понежнее, знаешь ли, — продолжал бубнить Рэдмон, когда они шли в сторону экипажа. Родители не знали, когда конкретно они появятся на берегу. Поэтому не стали их встречать. Да и маленький Кордас бы точно устал. — Понежнее я бы точно не смог, — заверил мужа Баскард. Они прошли мимо моряков и подошли к экипажу. Баскард подал ему руку, омега принял ее и забрался внутрь. — Это почему же? — ехидно поинтересовался Рэдмон, устроившись на сидении боком. Видя его потуги, Баскард сел и притянул мужа к себе на колени и развел их. Таким образом зад Андраса оказался между ними. Это не причиняло дискомфорта. Рэдмон даже выдохнул. — Потому что я был сдержан слишком долго, — спокойно пояснил Баскард, обняв парня. Экипаж тронулся. Рэдмон пристально посмотрел на Баскарда. Дарки ценили честь и достоинство. Ценили целомудрие. Неужели… Омега прыснул в кулак. Он бы ни за что не поверил в своей жизни, что перед ним сидел двухсотпятидесятилетний девственник. То, что с ним вытворял на борту корабля Баскард, его таким точно не делало. И о пережитом за эти пять дней Рэдмон не жалел. Он знал, что так правильно. Так и надо. Вместе с этим осознанием пришло чувство притяжения к альфе. С ним все больше и больше хотелось быть рядом. Разговаривать с ним. Слушать его. Чувствовать его прикосновения. Неужели в этом и заключалась истинность? Может быть. Рэдмон качнул головой. Еще одного захода в ближайшее время его задница точно не переживет. И так все тело горело после изнуряющих ласк. Баскард был настоящим зверем. Они оказались дома ближе к ночи. Рэдмон был вымотан, но смог заметить, как сильно преобразилось поместье. Оно было выкрашено снаружи блестящим лаком, отреставрированы резные ставни окон. Изнутри дом был выкрашен, полы перекрыты, слуги повесили новые шторы и постелили ковры. Рэдмон шел по своему дому и не узнавал его. На первом этаже добавилось еще одно крыло, расширили оранжерею. Всю пыль смахнули. Само поместье выглядело так, словно сам Император должен был пожаловать в эти места. Рэдмон взгляд не мог оторвать. После приезда он не стал сидеть на месте. При помощи Баскарда омега наладил связи с Коридом и отправил туда первую поставку оружия. Правительство Корида заявило, что много им на первый раз не нужно. Оформляя бумаги, в тот момент Рэдмон и узнал, что кое-что изменилось. — И что же? — Рэдмон обратил внимание на Баскарда. Тот сидел рядом с ним. — После того, как ты принял меня, как своего альфу, ты также принял и мою фамилию, — пояснил парню альфа, взяв лист бумаги. — Теперь в документах должна числиться твоя подпись «Андрас Оррхэ». — То есть, пока мы с тобой не переспали, моя фамилия принадлежала мне? — Рэдмон вскинул бровь. — Совершенно точно. — И когда ты представил меня своей семье, все они знали, что мы не спали вместе? — руки сжали края столешницы. — Ты прав. — Хер ли ты не сказал? — Рэдмон пихнул мужчину в грудь, но тот на этот выпад не отреагировал. Видя это, Рэдмон пихнул его еще раз. А потом снова. На четвертый раз Баскард не выдержал, схватил запястье омеги и притянул к себе. Он впился в манящие губы таким резким поцелуем, заявив в который раз на него свои права, что у Рэдмона не осталось никаких сил к сопротивлению. Баскард нашел рычаги управления омегой. А когда понял во время течки его запросы и предпочтения, тянуть за рычаги стало проще. — Но ведь тогда… — Рэдмон разорвал поцелуй. Он только хотел сказать про Рахнада, но Баскард его опередил, словно читал его мысли. — Моя семья знала о твоей неприкосновенности. Но у них хватило тактичности не указывать тебе на это, — голос его сделался тихим и серьезным. — Рахнад был наказан. — Наказан? — Рэдмон вскинулся. — Да, — Баскард кивнул. Раньше он столько не разговаривал. — Я вызвал его к себе в кабинет, когда заметил ваши перекрещенные взгляды. Он не имел права делать тебе замечание такого рода. — Как ты наказал его? — Он отстранен от семейных дел на год, — Баскард говорил это серьезно, а сам неосознанно наматывал прядь белых волос Рэдмона себе на палец. — Это так страшно? — Поверь мне, да. Не иметь отношения к семье — это очень низко в наших кругах. Рэдмон больше не стал задавать лишних вопросов. Баскард уже утолил его любопытство. И ведь не сказал же ничего, жук! Рэдмон заметил, что каждый вечер перед сном к нему в спальню начал приходить Монис и приносить свежесваренный отвар. От него пахло травами и еще чем-то, названия омега не знал. — Что это? — Господин Баскард привез эти травы с Корида и велел давать Вам отвар из них каждый вечер, — учтиво проговорил Монис с легким поклоном. Рэдмон знал, что не дождется от слуги ответа, поэтому молча кивнул. Монис оставил отвар на тумбе и удалился. А когда пришел Баскард, Рэдмон поинтересовался у него о травах. — Они поправят твое здоровье. Пей. Это очень сильное лекарство, — пояснил альфа, уходя в ванну. У Рэдмона не было причин не верить ему. Вполне вероятно Баскард все еще беспокоился о душевном состоянии омеги, поэтому привез с Корида лекарство. Он мелкими глотками начал пить отвар. Тот уже порядком остыл и не обжигал рот и горло. На вкус он был пряным, словно в него добавили немного корицы и гвоздики. Получилось достаточно приятно. Когда после ванной вышел Баскард и обнаружил, что омега выпил содержимое бокала, то повесил на дверцу шкафа полотенце, оставшись обнаженным. Он подошел к кровати, навис над омегой. — Воу-воу, полегче, — запротестовал Рэдмон и уперся в грудь альфе ладонями. — Ты чего так внезапно? — Чтобы действие отвара возымело эффект, необходимо закрепить его занятием любовью, — без обиняков проговорил Баскард. Руки на груди его ничуть не смутили. — В таком случае я не собираюсь его пить каждый вечер. Ты же меня просто разорвешь. Алло, Баскард! Ты меня слышишь вообще? — видя, что мужчина продолжил снимать с него одежду и заскользил руками по обнаженному телу, Рэдмон заупирался. — Не обманывай ни меня, ни себя, — было ему ответом, после чего альфа заткнул его властным горячим поцелуем. Баскард целовал с напором, до искр из глаз. И с каждым разом Рэдмон все больше чувствовал, что не хотел сопротивляться. Он слишком быстро сдался под натиском этого невероятного мужчины. Получив один раз желаемое, Баскард больше не желал слышать слова «нет». И если раньше Рэдмону казалось, что воспитанный Баскард не утащит его никуда, кроме кровати, то через некоторое время понял, как сильно ошибался. Их накрывала страсть везде, где они только могли соприкоснуться телами. Во время тренировок с луком, в бальном зале у рояля, в оранжерее, в поле и даже в родительском доме, когда супруги навещали Люгена и Дэнье. Баскард поражал своим напором, он кусал и овладевал омегой раз за разом, будто впервые. Пыл умерился, когда из родительского дома Оррхэ пришло известие о том, что Дэял потерял ребенка. Это была середина зимы. Баскард ничем не выражал своего расстройства, но Рэдмон чувствовал подавленность супруга. И если в обыденности он общался с ним по привычке сквозь зубы, в этот раз проявил невероятную нежность. Он окружил альфу заботой, разговаривал с ним и даже несколько раз просил упражняться в стрельбе и фехтовании. И лишь спустя месяц Баскард вновь притянул к себе парня и овладел им. Но на этот раз он делал это невероятно нежно, медленно. Рэдмон не препятствовал. Он вновь и вновь вздрагивал под альфой, покрывался мурашками и выгибался. Он чувствовал, как невидимая пружина скручивалась внутри. И это было не только преддверие оргазма. Это был расцвет новой ступени его чувств в отношении супруга.

***

Рэдмон продолжал пить отвар каждый вечер. Много времени он уделял супругу, но не менее много и производству оружия. Когда омега видел, что торговля падает, он стопорил производство. И как только появлялся спрос, он вновь все запускал. Омега постоянно посещал приют, в котором жили его подопечные. Поскольку омег и бет забирали семьи (как свои, так и приемные), или же они сами находили, куда податься, в приюте было много места. Рэдмона быстро посетила идея, и через некоторое время в приют начали приносить сирот. Тех, о ком некому было позаботиться. В основном такие встречались среди обычных разумных, не аристократов. Но Рэдмону было плевать. Когда малышей привели в приют впервые, бывшие шлюхи обомлели, но потом пришли в небывалый восторг. Омеги обожали возиться с детьми. Смотреть на это со стороны было чем-то невероятным. И чем больше Рэдмон смотрел на них, чем дольше он наблюдал за тем, как рос его младший брат, тем грустнее ему становилось. Поначалу он не знал, чем вызваны грусть и тоска. Он мог только догадываться. Когда они с Баскардом посетили Корид еще раз, Мин обручался с Рафландом и был настолько блистательным, что Рэдмон поначалу не узнал друга. Прошедшие месяцы сильно изменили омегу. Он потрясающе держался, знал этикет и манеры. Когда он только оказался в доме Рэдмона, то и слово боялся сказать, чтобы не выглядеть глупо. Теперь же этот лучезарный омега мог заткнуть за пояс любого аристократа. Стоя на коленях перед алтарем, они с Рафландом принесли друг другу клятвы, обменялись поцелуями. Рэдмон был по-настоящему счастлив за этого маленького омегу. Мин поистине заслужил такое счастье. Дэял после потери ребенка долгое время находился в особняке и не выходил из комнаты. Он не спускался к столу и не проводил время с другими омегами и детьми. Вискор тоже выглядел опечаленным. Гарл тогда оповестил Рэдмона, что малыш уже родился без дыхания, и Дэялу не дали его на руки. Не принято. В тот вечер Рэдмон бесцеремонно ворвался в покои омеги и растревожил его. Он не позволил ему хандрить, болтал о разной ерунде до поздней ночи, пока омегу деликатно не выпроводил Вискор прямо в объятья Баскарда. Но и на этом Рэдмон не остановился. На следующий день он, не слушая никого вокруг, вытащил Дэяла из комнаты. Он помог ему одеться, нагло попросил на кухне продукты и увел мужчину прямо туда, где располагались деревья плантации. Они только-только набрали цвет, приятно благоухали. Рэдмон устроился прямо в тени деревьев, разложил продукты и повалил к себе Дэяла. Омега был мало разговорчив, хоть и учтив. Иначе он бы просто послал парня. Рэдмон не обращал на это внимания, болтал о чепухе, а потом неожиданно положил руки другу на живот, выдохнув: — Попробуйте с Вискором еще раз. Я тебе отвечаю, в этот раз все получится. И вы наречете сына именем, которое выберете. Дэял так и застыл. Рэдмон смотрел прямо ему в глаза. Он сжал живот мужчины. — Помяни мои слова. В этот раз все получится, знай это, — еще раз проговорил Рэдмон и отстранился. Потрясенный услышанным Дэял не сразу заметил, как к ним присоединились дети, а за ними и омеги. Маленький Паринс сел к папе на колени и обнял за шею. Так они и провели время до самого вечера, перекусывая и болтая. Рэдмон заметил, что постепенно и Дэял включился в разговор. Когда Рэдмон с Баскардом вернулись в Гоштандт, с момента посещения прошло несколько месяцев. Каково же было потрясение омеги, когда он узнал, что Дэял вновь был в положении. С письмом, адресованным Баскарду от Вискора, Дэял передал небольшой сверток бумаги лично Андрасу. В нем он и оповестил парня о своем положении. Рэдмон удивился, но в душе был рад, что омега не впал в меланхолию, и они с супругом попытались вновь. Еще через несколько месяцев пришло письмо о том, что Вискор и Дэял нарекли родившегося альфу Домири́, что с древнего упрощенного даркского означало «надежда». После того, как Мин и Рафланд поженились, мужчина вернулся к работе. Но Мин настолько не хотел разлучаться с альфой хотя бы на месяц, что напросился везде следовать за ним. И омега вернулся в поместье Андраса, чему последний был необычайно рад. Так прошло три года. Однажды, когда Рэдмон в компании Баскарда присутствовал на охоте, организованной Дэнье, омега почувствовал себя нехорошо. Он с силой сжал поводья Валета, чтобы удержаться в седле. Почувствовав неладное, рядом оказался Баскард. Он помог мужу добраться до лагеря, пересадив его к себе в седло и взяв Валета за уздцы. Рэдмон почувствовал себя лучше, когда выпил чай и посидел в тишине. Баскард выглядел взволнованным, но Рэдмон покачал головой. — Не сдохну я, не ссы, — сказав это, омега, однако провел ладонью по щеке супруга невероятно нежно. Баскард перехватил руку и переплел с ним пальцы, смотря в глаза. — Вернемся. В последнее время ты чувствуешь себя не очень хорошо. Зря только поехал на охоту. — Размялся зато, я задолбался сидеть в поместье, — отрезал Рэдмон и поднялся. Это был не единственный день, когда он чувствовал недомогание. Первые признаки омега ощутил еще несколько недель назад, но списал на обычное недосыпание. Оно и заметно, Баскард его не выпускал из постели каждую ночь. Поэтому Рэдмону пришлось пересмотреть свой распорядок дня. Теперь он просыпался через несколько часов после рассвета. Поначалу Рэдмон старался не обращать на недомогание внимания, ничего не говорил ни Баскарду, ни родителям. Он и сам на себя старался особо не смотреть, ибо ничего, кроме покрасневших глаз бы не увидел. Вместо отдыха омега много упражнялся с луком, уходил в лес и занимался там долгие часы. И вот однажды Рэдмон, выпустив очередную стрелу в цель, почувствовал легкое недомогание в спине. Он выдохнул, склонился, оперся руками в колени. И вдруг замер. Ему явно что-то мешало. И этим «чем-то» оказался живот. Рэдмон вскинул бровь, после чего отложил на землю лук и задрал тунику. Сейчас стояло жаркое лето, поэтому омега носил свободные легкие вещи. Вниманию Рэдмона предстал слегка округлый живот. Парень так и замер. — И откуда ты взялся? — он пораженно вскинул бровь. Ведь сколько себя помнил, старался поддерживать форму и ни в коем случае бы не допустил такой распущенности собственного тела. Тем более Баскард устраивал ему каждую ночь невероятный марафон. Баскард… Каждую ночь… Рэдмон положил на живот руку и сжал. Если бы это выпирал жирок, то он был бы мягким. Сейчас же живот был плотным, словно внутри находился небольшой мяч. От внезапного осознания Рэдмон замер и буквально облился холодным потом. Подхватив лук, омега рванул с места в сторону поместья, а когда ворвался в малую гостиную, то натянул тетиву и выпустил стрелу. Она просвистела по всему помещению, разрезав воздух и воткнувшись в изголовье кресла прямо около головы Баскарда. От внезапного нападения мужчина распахнул в удивлении глаза. Но не успел он и слова сказать, как Рэдмон вновь задрал тунику. — Что это? — омега ткнул пальцем себе в живот. На его возмущенный возглас Баскард никак не отреагировал, а на живот внимание обратил. — Ну? — видя взгляд супруга, Рэдмон мгновенно растерял весь свой запал и спросил уже тише. — Это то… о чем я думаю? Баскард поднялся с кресла. Он подошел к мужу, прикоснулся рукой к его животу и замер. Так он стоял некоторое время. Рэдмон же осознал, что для Баскарда увиденное было новинкой. Ведь когда Рэдмону было нехорошо, он спал в одежде и не давал Баскарду прикасаться к себе. Мужчину внутренне это угнетало. Но не настаивал, решив, что Андрасу тоже нужен был отдых. Поэтому весьма вероятно Баскард не замечал того, как поменялся муж. Точнее, что конкретно в нем поменялось. Не говоря ни слова, Баскард схватил Рэдмона за руку и на ходу велел подать экипаж. Несмотря на все его вопросы, Баскард не отвечал на них до того момента, пока они не добрались до города и не нашли там лекаря. Семейной паре ответы на вопросы были необходимы сию секунду. Поэтому Юрид пригласил светлого мага. Без анализов только он был способен дать быстрые ответы. — Ну? Что? — Рэдмон затаил дыхание, лежа на кушетке. Маг склонился над ним, положил обе руки ему на живот и закрыл глаза. Он молчал долгое время, омега лишь чувствовал, как по всему животу разливалось приятное тепло. Баскард находился рядом, держал мужа за руку. Они не говорили ни слова, но напряжение так и витало в воздухе. Наконец, маг отнял руки от живота и вытер их о поданное Юридом полотенце. — Поздравляю вас, — мужчина посмотрел сначала на Рэдмона, а затем на его супруга. — Самая обычная беременность четырех месяцев с двумя неокрепшими душами. — Двумя неокрепшими? — вмешался Юрид. Как лекарь он понимал гораздо больше. — Вы уверены? — Не уверены можете быть Вы, — маг обратился к лекарю. — А я в своей магии уверен. Рэдмон так и замер, потрясенный. Он много времени проводил в обществе омег в семье Оррхэ. Много играл с детьми и иногда украдкой смотрел на Дэяла. Когда тот потерял ребенка, омега грустил вместе с ним. Когда узнал, каким именем супруги нарекли альфу, Рэдмон неосознанно затосковал. Но он и не предполагал, что когда-то сам столкнется с подобным. Баскард смотрел на омегу таким взглядом, как он на него никогда не смотрел. Алые глаза с вертикальными черными зрачками выражали заботу, любовь, преданность, обожание… и благодарность. Впервые в жизни Баскард, опустившись перед омегой на одно колено, склонил голову и уткнулся лбом в его плечо. — Спасибо, — послышалось единственное тихое слово, которое Баскард произнес шепотом. И Рэдмон вмиг понял — с этой минуты его жизнь кардинально изменится. Ни с момента пребывания в этом мире. Ни с момента похищения или замужества. А именно с того самого мгновения, когда Андрас и Баскард узнали, что ждут двойню.