Аристократ с сюрпризом

Рэдмон припоминал, что еще в прошлой жизни мучился похмельем, если перепивал или мешал разный алкоголь. Попойки случались часто, как и больная голова с утра. Теперь же он от этого отвык. Но следующим утром пришлось вновь вспомнить. Первое, что почувствовал Рэдмон, когда очнулся на рассвете, это то, что солнце нещадно слепило его глаза, причинив боль. — Сука… — протянул он, натянув на голову одеяло. — Закройте шторы, я ща сдохну. Послышалось тихое «хм», после чего неспешные шаги. В комнате стало заметно темнее. Но теперь Рэдмона раздражали шаги, которые казались ему слишком громкими. — Не топай, — рыкнул он. Андрас оказался совершенно неспособным к тому, чтобы пить. Рэдмон уже понимал это и проклинал свое похмелье. В висках болезненно пульсировало, а во рту был неприятный кислый привкус. Рядом с ним на кровать опустились и потянули за одеяло. — Я велел приготовить тебе отвар. Выпей, тебе полегчает, — послышался тихий голос Баскарда. Рэдмон сдавленно протянул тихое «ммм», после чего пошевелился. Не хотелось ровным счетом ничего. Только лежать и не двигаться. Хотя бы тошноты сейчас не было. Его голову придержали и поднесли к губам край кружки. Теплый отвар, терпкий и чуть мятный, скользнул в горло несколькими глотками. Рэдмон только хотел отстраниться, но Баскард проговорил: — Выпей все залпом. Не оставляй на потом, пока он теплый. Рэдмон зажмурился. Ему казалось, если он откроет глаза, то из них потечет кровь. Допив все содержимое кружки, он лег обратно и некоторое время просто лежал. Постепенно он начал чувствовать облегчение, головная боль отступала, как и резь в глазах. Он медленно открыл их. Окна были плотно зашторены, а на краю кровати сидел Баскард, смотря на него. — Легче? Рэдмон чуть кивнул. Ему легче, но не окончательно. Отвар действительно творил чудеса. Минут через двадцать Рэдмон уже чувствовал себя если не хорошо, то сносно. Он и работать мог в таком состоянии. — Я ничего не натворил вчера? — поинтересовался он у супруга, как только понял, что значительный кусок веселья ускользнул из его памяти. — Не успел, — спокойно ответил ему мужчина, взял за руку и начал поглаживать пальцы. Рэдмон не отнял ладонь. Прикосновения были приятны. — Что я делал? — Танцевал, — немного подумав, ответил Баскард. Больше он ничего не добавил, решив опустить вторую часть веселых мероприятий от перепившего омеги. Услышав его, Рэдмон фыркнул. Что же, это было на него похоже. Повалявшись в кровати еще немного, Рэдмон встал. Баскард приготовил ему ванну, за что омега был благодарен ему. Он привел себя в порядок, прополоскал рот после зубного порошка. А когда оделся и убрал волосы в хвост, Баскард уже стоял перед выходом. Была пора завтрака, парень это знал. Они вышли в коридор. — Ты уйдешь после завтрака? — Рэдмон скользнул ладонью по своей щеке, разминая кожу, будто только что проснулся. — Да, меня не будет до вечера, — ответил ему супруг. Они уже подошли к лестнице. — Займи себя чем-нибудь. Не сиди весь день в спальне. Рэдмон только хотел ему ответить согласием, как вдруг заметил, как по лестнице вверх поднимался Рахнад. Они встретились взглядами. На дарке была уличная одежда. Это говорило о том, что он только что откуда-то вернулся. Рахнад поприветствовал Главу клана, после чего проследовал дальше. Рэдмон нахмурился. — Что-то не так? — Баскард заметил его выражение лица. — Все хорошо. Нет ничего такого, о чем бы тебе следовало беспокоиться, — ответил ему омега и пошел вперед быстрее. Он хотел уже оказаться в присутствии других, чтобы Баскард не стал у него ни о чем допытываться. Вчера этот ищейка при помощи одного только своего обоняния понял не только то, что Андрас и Баскард не спали вместе, но и то, что омега не способен зачать. Это крепко било по Рэдмону. Все это. Баскард покинул особняк сразу после завтрака, оставив Рэдмона в компании других омег. Детвора тут же окружила его, им понравилось вчерашнее времяпрепровождение. Рэдмон еще не отошел окончательно от похмелья, поэтому пообещал ребятам вернуться к ним позже. Он вышел на улицу, накинув на себя плащ. Сегодня дул прохладный ветер, шелестя ветвями деревьев в саду. Рэдмон хотел курить. Поэтому он направился в сторону вишневой плантации, помня туда дорогу. В прошлый раз ему помешали. Теперь он хотел наверстать упущенное. Свежий воздух разгонял мысли, позволял глубже дышать. Омеге становилось все легче и легче. Если бы чудодейственный отвар был в его мире, он вообще не страдал бы похмельем. Медленно гуляя среди вишневых деревьев, Рэдмон курил и задумчиво смотрел по сторонам. Еще пара месяцев, и дарки будут собирать урожай. Сейчас же тут никого не было, только он и вековые деревья, с красными листьями и крупными спелыми плодами. Насколько вкусным из них получалось вино, Рэдмон и сам вчера оценил. Когда сигарета закончилась, он закурил вторую, желая накуриться вдоволь. Дойдя до того места, где они с Баскардом поцеловались, Рэдмон остановился. Пальцы дотронулись до губ, слегка смяв их. Омега задумался. Тогда их захлестнуло обоих, и он не мог не думать о том, что ему очень даже понравилось. Что-то екнуло внутри от этого поцелуя, от того, как отчаянно Баскард прижимал его к себе, как Рэдмон пропускал его черные пряди между пальцами. Волосы Баскарда были на удивление мягкими, чистыми. К ним было приятно прикасаться. Рэдмон поднял взгляд в небо. Оно было заметно между густыми кронами. Сейчас время только близилось к полудню. Баскард придет ближе к ужину. Рэдмон поймал себя на том, что он скучал. Как бы смешно это ни звучало. Он действительно скучал по этому мужчине. Качнув головой, Рэдмон затушил сигарету о ладонь и бросил ее в сторону, направившись к выходу. После того, как он покурил, уши медленно развернулись из трубочек. Он делал это реже в особняке Баскарда, ибо никто из его семьи не знал о вредной привычке. Стоило Рэдмону приблизиться к особняку, как он увидел Вискора. Один из подростков подбрасывал вверх пластиковые диски, а мужчина стрелял в них из лука. Каждая стрела достигала своей цели. Диски падали вниз, и остальные дети подбирали их. Среди прочих был и Паринс, который вынимал из дисков стрелы, неся их отцу. Когда Вискор заметил Андраса, то прекратил стрельбу. Они кивнули друг другу, и только Вискор собрался продолжить свою тренировку, как Рэдмон вновь обратил его внимание на себя. — Это своеобразная тренировка? — В наших армиях это ежедневная многочасовая тренировка меткости, — проговорил мужчина, опустив лук. — Помогает хорошо держать форму. Попробуете? — он протянул омеге лук. Рэдмон посмотрел на него, после чего покачал головой. — У меня есть иное оружие, чтобы продолжить тренировку. Сказав это, он завел руки за спину и вытащил из-за пояса два кольта. Это уже вошло в привычку — везде таскать с собой оружие. — Гильзами по дискам? — Вискор вскинул бровь, отчего его лицо слегка изменилось. Во взгляде даже промелькнула некая насмешка. Ведь он был уверен, что пока омега перезарядит пистолет, над ним пролетит с десяток дисков. Да и вообще, разве же омега мог стрелять, да еще и точно в цель? Рэдмон лишь усмехнулся и кивнул подростку, который подбрасывал диски. Они взмыли в небо, Рэдмон вскинул руку с кольтом и нажал на курок. Раздался громкий выстрел, пластиковый диск разлетелся на мелкие кусочки, вызвав тем самым восхищение у ребятни. И не у них одних. Вискор стоял ошеломленный, смотря на омегу. Следом за одним разлетелся второй диск, третий и четвертый. Пуля каждый раз находила свою цель. Рэдмон же только чуть прищуривался от каждого выстрела, его тело едва заметно подрагивало из-за отдачи. Когда он таким образом разбил семь дисков, стрельба прекратилась. — Откуда у Вас такое оружие, Андрас? — Вискор еще не знал всех козырей омеги, поэтому его вопрос был резонным. — Я создатель этого оружия, — сказав это, Рэдмон подошел к альфе, показал ему собственный логотип на ручке кольта, потрепал подбежавшего Паринса по волосам и удалился. Лишних слов не требовалось. Он не красовался. Всего лишь доказал, что тоже чего-то стоил, хоть и был омегой. После его злоключений было приятно вновь ощущать свое превосходство. Он зашел в особняк, но не успел дойти до лестницы, как его нагнал слуга. — Раних Андрас, — обратился он к омеге с почтением. — Граф Лагианис просит Вас присоединиться к нему за чаепитием. Рэдмон просто не мог проигнорировать приглашение. Они с Лагианисом не виделись еще с первого дня их знакомства, теперь пришло время вновь уединиться за разговорами. Слуга проводил его в малую гостиную и открыл перед ним дверь. Стоило Рэдмону войти внутрь, как он увидел Лагианиса у окна. Мужчина выглядел статно и эффектно. Его руки были убраны за спину, волосы — в высокую аккуратную прическу, а внимательный взгляд направлен на улицу. Рэдмон мельком посмотрел в ту же сторону. Окна малой гостиной выходили в аккурат на стрелявшего Вискора. — Андрас, здравствуйте, — Лагианис повернулся к вошедшему омеге и одарил его снисходительной улыбкой. — Вы впечатлили меня. Я еще не видел, чтобы столь молодые омеги имели такой зоркий глаз в стрельбе. Подойдите же ко мне. — Па, — Рэдмон почтенно склонил голову и сделал несколько шагов к взрослому омеге. Тот положил руки ему на плечи, оставил легкий поцелуй на волосах, как вдруг замер. А затем поднял лицо Рэдмона за подбородок, заглянув ему в глаза. — Андрас, милый, неужели Вы курите? Рэдмон похолодел изнутри. Голос Лагианиса хоть и остался спокойным, но вот взгляд его изменился. Появился легкий прищур. Ему было бы совестно сейчас соврать омеге в лицо, особенно когда тот уже уличил его. — Курю, па, — проговорил Рэдмон как можно тверже. Боги, ну почему он так себя чувствовал? И по Баскарду скучал, и с детьми кувыркался, вырезал с ними зайчиков, и перед Лагианисом испытывал благоговение. — Бросите, — неожиданно твердо проговорил взрослый омега. При этом алые губы растянулись в такой улыбке, что Рэдмон буквально кожей ощутил — непременно бросит, иначе его заставят съесть весь табак всухую. — Баскард слишком любит Вас, раз допустил подобную вольность, — продолжил Лагианис. Он не сводил с омеги взгляда, и от этого Рэдмону все больше и больше становилось не по себе. Но буквально мгновение, и вот Лагианис уже отстранился от него и добродушно пригласил за небольшой столик, на котором стоял чай. — Присаживайтесь, Андрас. Мне не терпится обсудить с Вами Ваше оружейное производство. Признаюсь честно, когда Баскард оповестил меня о Вашем бизнесе, я имел некие сомнения, — говоря это, Лагианис разлил чай по чашкам и взял свою, сделав глоток. При этом его мизинец был оттопырен в сторону. — Но увидев Вас в деле самостоятельно, я могу Вас заверить — мои сомнения рассеялись. Желаете обсудить детали сделки? Желал ли Рэдмон? Баскард уже разговаривал с ним об этом однажды, поэтому омега был в курсе некоторых дел. Лагианис на этот раз выступал посредником между ним и Главой клана. Несмотря на то, что их разговор начался несколько неприятно, дальше мужчины пришли к соглашению. Лагианис интересовался марками оружия, луками и арбалетами. Даже подержал в руках кольты Андраса, который тот везде носил при себе. — Я понимаю, что как мастеру своего дела, Вам положено носить при себе оружие, — проговорил Лагианис. Его тонкие пальцы скользнули по дулу кольта. — Но позвольте. Зачем же носить средство защиты на территории особняка? Вам здесь ничего не угрожает. — При всем моем уважении к Вам, па, ношение с собой оружия уже вошло в привычку, — Рэдмон нахмурился и отвел взгляд на камин. На этот раз его затопили. — Тогда… Меня выкрали из моего же дома. — Наслышан об этой истории, — Лагианис следил за парнем перед ним, поэтому заметил, как на лицо того опустилась тень воспоминаний. — Больше подобного никогда не произойдет. Баскард не допустит такой ситуации. — Да, — Рэдмон неопределенно кивнул. Он помнил, кто вызволил его из клетки. — Я ему верю. Они продолжили пить чай, но Рэдмон с каждым часом чувствовал, как в сердце его поселяется тоска. Она никуда не уходила, лишь укреплялась и опутывала собой внутренние органы. Даже когда он уделил внимание детям и немного отвлекся, внутри намного легче не стало. Когда появился Баскард, решивший забрать его из гостевой комнаты, где тот был с детьми и омегами, Рэдмон посмотрел на него лишь несколько секунд. А потом ноги сами понесли его в объятья альфы. Не ожидавший такого порыва мужчина обнял мужа, поглаживая его по спине. Рэдмон уткнулся носом ему в грудь, дыша запахом альфы, уже таким знакомым. — Доброго вечера, — тихо обратился Баскард к омегам, кивнув им. После чего обнял мужа за плечи и вывел его в коридор, отправившись в спальню. — Андрас, что-то произошло? — раздался тихий голос над головой омеги. Тот поспешил опровергнуть подозрения. — Нет конечно. Что со мной могло случиться в кругу твоей семьи? — Рэдмон посмотрел на мужчину, а потом задал даже для себя неожиданный вопрос. — Баскард. Тебя не пугают мои шрамы? Они остановились в коридоре и некоторое время смотрели друг на друга. Взгляд Баскарда то и дело скользил по лицу омеги, после чего он проговорил: — Не пугают, — шрама на лбу коснулись теплые губы. — Я их не замечаю, — еще один поцелуй расцвел в уголке губ, где шрам разрезал обе губы, стягивая кожу. Рэдмон даже сам не понял, как легкий чмок перерос в полноценный поцелуй. Они стояли и целовались прямо посреди коридора, наплевав на все. Баскард крепко прижимал его к себе, терзал розоватые мягкие губы и сминал их своими, выдыхал и скользил языком по зубам, выбивая из-под ног омеги всю почву. И Рэдмон сейчас чувствовал себя так спокойно. Он был нужным. И тоска из сердца постепенно ушла. На следующий день Баскард, как и обещал, отправился с Рэдмоном к Рафланду и Мину. Поначалу Рэдмон не узнал своего друга. Мин расцвел, на щеках играл здоровый румянец, а сам он то и дело цеплялся за руку Рафланда. На омеге были украшения, которые свойственно было носить либо высокородным, либо тем, кто был помолвлен или состоял в браке. И раз Мин не был высокого положения, то это означало… Мин радостно подтвердил догадки друга, когда дарки разговаривали о делах в стороне. Церемония должна была состояться весной, как того требовали обычаи дарков. Рэдмону помнилось, его брак тоже состоялся в конце весны. Браки по весне означали расцвет как природы, так и новой пары. Поэтому Мин с уважением принял даркские традиции. Семья Рафланда тоже приняла Мина, хоть он и не имел ничего за плечами. Родители считались с мнением старшего сына. Рэдмон был очень рад за Мина. Этот светлый омега заслуживал только самого лучшего. И Рафланд был способен дать ему это. Вслед за особняком Рафланда, Баскард и Андрас посетили дом Миргла. Омега выбежал из особняка, стоило мужчинам только показаться у ворот. Они передвигались посредством телепорта, и об их прибытии доложили сразу же. Миргл кинулся Рэдмону на шею, крепко обняв его. Омега изменился. Исчезла худоба и нездоровая бледность. Щеки были розоватыми от радости встречи и здоровья. Омега не выглядел забитым, он всем своим видом излучал жизнь. Рэдмону же помнилось, как Миргл говорил о том, что хотел умереть в тишине и одиночестве. Сейчас от этого желания не осталось и следа. А еще Рэдмон заметил, что у Миргла вновь появились клыки. Видимо, родственники отвезли его к лекарям поправить здоровье и восстановить зубы. Миргл по очереди благодарил мужчин. Рэдмона по-дружески, Баскарда же со всем почтением, кланяясь и касаясь его одежды кончиками пальцев. Баскард снисходительно отвечал ему. Они не пробыли долго у Миргла дома. Этикет говорил о том, что неприлично было оставаться на ночь, если заранее не получил приглашения от хозяев дома. Баскард с Андрасом явились самостоятельно, и, хотя Миргл и его старший кузен, который и принял его обратно в клан, настаивали, показывая свое гостеприимство, супруги тактично отказались. Через несколько дней Баскард оповестил мужа о том, что завершил неотложные дела, и теперь они могли вернуться на родину омеги. Рэдмон ответил ему согласием. Он уже не скрывал от себя того, что затосковал по дому.

***

Обратный путь занял то же самое время, что и в сторону Корида. Семья Баскарда тепло прощалась с Андрасом. Омеги обнимали его, а дети даже плакали, но в присутствии альф семьи делали это почти незаметно. Проводить Рэдмона пришел и Миргл. Он был в сопровождении своего кузена, ибо тот опасался оставлять омегу одного, тем более на побережье. И хоть торговые пути сейчас были закрыты, и у берегов Корида не было ни одного чужака, это не мешало кузену Миргла быть бдительным. Мин провожал Андраса и плакал. На этот раз он с ним не плыл, поскольку остался с Рафландом у него. Баскард позволил своему помощнику взять отпуск и утрясти дела с семьей и церемонией. Рафланд заверил, что вернется к работе после заключения брака. Баскард будет этого ждать. Он не хотел другого помощника. Рэдмон заверил Мина, что обязательно будет присутствовать на его свадьбе, ведь просто не мог пропустить такое событие. Он провел в кругу семьи Оррхэ почти месяц и намеревался встретиться с ними вновь. Он сблизился с Дэялом. Тому оставалось несколько месяцев до рождения ребенка. Рэдмон бы хотел поддержать его потом. Сейчас корабль рассекал волны, покачивался на них. Ветер дул в паруса, неся судно вперед. Рэдмон стоял на носу корабля, кутался в плащ и смотрел вдаль, на линию горизонта. Баскард подошел к нему со спины, обнял и прижал к себе, уткнувшись в шею подбородком. — У меня возник нелепый вопрос, — проговорил Рэдмон. — Нелепый он, потому что я решил задать его именно сейчас. Почему цвета твоего клана — это черный и красный? — У тебя есть предположения? — Баскард говорил спокойно. Его голос вибрацией отдавался в шею омеги, и волоски на руках невольно зашевелились. — Мне почему-то кажется, что черный — это черная почва в ваших землях. А красный — это цвета листвы вишневых деревьев. — Ну вот, на свой вопрос ты и ответил, — подытожил Баскард. Некоторое время они стояли молча, оба смотрели вперед и наблюдали за тем, как горизонт иногда разрезали морские волны. Второй месяц осени подходил к концу, это означало, что скоро покажутся берега Гоштандта. Рэдмон почувствовал, как руки супруга скользнули по его животу, взбудоражив внутри сладкое томление. Он отродясь такого не чувствовал, но вот в последнее время ощущения были все сильнее и сильнее. Омега повернул голову к мужчине, и они соприкоснулись губами, неспешно и в то же время горячо. Они не торопились, растягивали момент, медленно углубляли поцелуй и наслаждались им. Рэдмон ощутил неладное, когда берега Гоштандта уже показались на горизонте, и до них оставалось несколько часов пути. Сначала по всему телу омеги прошел холодок, а потом сердечный ритм внезапно участился. Рэдмон в это время стоял на палубе, наблюдая за тем, как Баскард отдавал приказы и готовил команду к высадке на берег. По виску скатилась капля пота. Рэдмон уставился на супруга, не в силах пошевелиться. Когда Баскард заметил это, тот тут же оказался рядом. — Что с тобой? — он притянул к себе мужа и вдруг уткнулся носом ему в шею. Мужчина глубоко вдохнул и резко выдохнул, выпрямившись и вцепившись взглядом в омегу. Рэдмон все понял. У него начиналась течка. Баскард схватил омегу в охапку и ринулся в сторону лестницы, которая вела вниз в трюм. Он стремительно преодолел коридор и распахнул дверь в собственную каюту ногой. Рэдмон не сопротивлялся, даже когда Баскард опустил его на кровать. Он не сказал ни слова, но его движения были дергаными, резкими. Само собой, ведь Андрас был единственным омегой на борту. Все остальные были альфами и бетами. Хоть и под командованием Баскарда, но в период омежьей течки любой мог потерять голову. Рэдмон осознавал это. Баскард оставил его в каюте и крепко закрыл дверь с внешней стороны. Рэдмон остался один. Собственное тело начинало мелко потряхивать. Запах альфы присутствовал в этой каюте, им пахла кровать. Казалось, что им пропахло все. Рэдмон сглотнул, дотянулся до собственной сумки и достал оттуда таблетки. Они не спасут его, но приглушат запах. Тем временем Баскард собрал всех своих подчиненных на палубе и запретил под страхом смерти спускаться им вниз. Он пробыл с ними наверху несколько часов, пока до берегов Гоштандта не осталось несколько сотен метров. Баскард велел ставить корабль на якорь и спускать на воду шлюпки. Даже если в головах матросов и возникли вопросы, они не смели перечить капитану. Мужчины начали покидать корабль один за одним. И лишь когда Баскард остался на палубе один, как и лодка для него, мужчина решил вернуться в каюту, чтобы предупредить Андраса о том, что он сейчас покинет корабль, но отправит к омеге лекарей. Стоило Баскарду спуститься вниз, как он неосознанно потянул носом воздух. Казалось, что даже стены впитали в себя запах корицы. Мужчина стиснул зубы. Он приближался к каюте, и каждый его шаг давался ему с трудом. Почему-то казалось, что на этот раз уйти не удастся. Рядом с дверью каюты запах Рэдмона стал удушливым. — Андрас! — воскликнул альфа через дверь. — Ты принял таблетки? Поначалу за дверью было тихо. Но вот послышалось копошение, а затем сдавленное «да». Омега всхлипнул, у Баскарда сжалось сердце. Он стиснул зубы. — Все покинули корабль, Андрас. Я тоже его покидаю и пришлю к тебе лекарей, — говорил он одно, но ноги отказывались отступать от каюты. Контролировать себя становилось все сложнее. — Не… уходи… — послышалось из каюты. Баскард широко распахнул глаза, впервые услышав такое от мужа. Он всегда прогонял его во время течки и даже как-то стрелял в него и ранил в руку. Сейчас же… Мужчина рывком распахнул дверь. Рэдмон все еще был на кровати и комкал покрывало. Омега обливался холодным потом и, стиснув зубы, вжимал в себя подушку, тяжело дыша. Стоило только Баскарду ворваться в каюту, как Рэдмон стиснул зубы и шумно вдохнул запах раскаленного металла. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение. Рэдмон резко оттолкнулся от кровати и подался вперед точно так же, как и Баскард сорвался с места и заключил омегу в объятья. Они оба упали на пол, покатились по нему. Баскард ощутил захват ног на собственной талии. Действия Рэдмона причиняли боль. Он царапал его, когда притянул к себе за шею и впился в губы поцелуем-укусом. Баскард рыкнул в этот поцелуй, нашел в себе силы приподняться и, придерживая омегу под ягодицы, повалился с ним на кровать. Рэдмон трясся всем телом. Одуряющий запах альфы буквально сносил крышу. Он хотел его. Он до зубного скрежета желал этого мужчину. Рассудок помутился не только у него. Альфа, тяжело дыша и не разрывая поцелуя, рванул на нем рубашку. Пуговицы разлетелись в стороны и поскакали по полу и столу, отлетели от стен. Рэдмон выдохнул, не сдержав стона, и выгнулся. Он никогда не чувствовал себя так. Никогда не занимал подобной позиции по собственной воле. Но сейчас он так сильно желал близости, что было все равно, кто там сверху, а кто снизу. Несмотря на то, что Баскард из последних сил сдерживал себя, чтобы не быть грубым, прикосновения его оставались нежными. Он чувственно прикасался к своему мужу, ласкал его тело и оглаживал бедра, заставляя плавиться от прикосновений. Рэдмон это и делал. Он разорвал поцелуй, запрокинул назад голову и запустил пальцы мужчине в волосы. Оба они были растрепанными, но сейчас было все равно. Горячие губы Баскарда следовали по влажной от пота коже шеи, чувствуя солоноватый привкус. Он облизывал, кусал и сжимал омегу. Его руки опустились ниже, сильнее сжали бедра. А затем широкая ладонь накрыла возбужденный бугорок в паху омеги. Рэдмон тут же подался к этому прикосновению, потеревшись о руку и желая еще. Баскард дал это. Они не замечали, как одежда исчезала со взмокших от возбуждения тел, как они катались по кровати и комкали под собой простыни. Когда Баскард вжал Рэдмона в кровать своим обнаженным горячим телом, омега ощутил, насколько сильно Баскард сдерживался все это время. От него буквально полыхало жаром и мощью. Тело было напряженным, мышцы каменными, а взгляд потемневшим и заволоченным дымкой возбуждения. От всего этого Рэдмон задрожал. Сейчас его чувства и ощущения в этой позиции были совсем другими, нежели за все семь месяцев рабства. Сейчас он ощущал, что его не просто хотели, его любили, обожали и невероятно ценили. И от этого осознания тонкие пальцы сильнее сжали сильную спину, а ноги обхватили талию дарка. Задница зазудела, Рэдмон почувствовал, как что-то неприятно вытекло из нее. Он задрожал всем телом, выстонав что-то нечленораздельное и явно матерное. Запах Баскарда окутал собой в единый кокон. Стиснув зубы, Баскард терся о него всем телом, кусал, целовал и сжимал, а когда головка возбужденного члена коснулась истекавшего смазкой входа, Баскард растерял последние крупицы самоконтроля. С рыком он вогнал каменный орган в самое нутро омеги, выбив у того из глотки несдержанный стон. Рэдмон с лихвой ощутил размер супруга, а когда тот вошел до конца, выскользнул и размашисто всадил вновь, из глаз посыпались искры. Они сцепились, слились в единое целое. Баскард схватился за изголовье кровати. Послышался легкий треск. Каждый его толчок был настолько мощным, что Рэдмона подбрасывало всякий раз. Он даже не думал таить в себе стоны. Он выгибался, запрокидывал голову и заломил руки вверх, держась за то же изголовье. От мощных толчков кровать скрипела так жалобно, словно вот-вот была готова развалиться. Баскард не сдерживался. Он брал парня под собой снова и снова, не щадил его, но одаривал такой сумасшедшей лаской, что Рэдмон был готов умереть, лишь бы это не прекращалось. — Боги… — вскрикнул он, когда Баскард притянул его к себе и сел на кровати. Он прижал его к своему торсу, ни на мгновение не замедляя заданного темпа. Член входил так глубоко, что Рэдмону казалось, будто даже живот вздымался от пропарывавшей внутренности головки. Он обнял Баскарда за шею, впился в его губы, а потом тут же разорвал поцелуй и укусил альфу в шею. Тот зарычал громче, вошел резче. Каждый его толчок приносил небывалое удовольствие. Оно разливалось внутри, выплескивалось наружу, лишая мыслей и вообще всего. Рэдмону никогда не было настолько хорошо. Ни разу в жизни. Он жался к альфе, цеплялся за него, будто сейчас для него не существовало никого в мире. Может быть во всем была виновата течка. Но сейчас было плевать. Рэдмон был счастлив. Баскард не выпускал его из кровати ни на мгновение. Даже когда они кончили уже несколько раз. Даже когда пару раз подряд вязавший их узел спадал внутри омеги. Баскард был непоколебим, не отвечал на матерные слова в его адрес. Он вновь и вновь подминал под себя парня, и уже буквально через пару мгновений Рэдмон готов был раствориться от удовольствия. Когда течка достигла своего пика, никакие таблетки бы не помогли, чтобы умерить пыл и желание. Баскард, казалось, даже не чувствовал себя измотанным. Они предавались сну и поглощению пищи лишь на мгновение. После чего вновь набрасывались друг на друга. И если после каждого раза Рэдмону казалось, что все, у него больше нет сил, они чудесным образом находились. Они терзали друг друга, словно дикие звери. На спине Баскарда раз за разом расцветали свежие следы от ногтей, губы Рэдмона были опухшими от поцелуев. А когда они достигли пика в очередной раз, и внутри во время оргазма начал набухать узел, Баскард рыкнул и с рывком впился омеге прямо в стык между шеей и плечом. Рэдмон закричал, вцепился в альфу, сильно зажмурившись. Сначала все тело обожгло жгучей болью. Но вот она молниеносно переросла в нечто ранее невиданное. Будто все тело омеги вмиг испытало несколько оргазмов одновременно. Небольшой член омеги дернулся несколько раз, кончая, но было уже нечем. В месте укуса тут же расцвела метка альфы, обретя очертания темного витиеватого узора. Баскард же, зализав собственный укус, обнял мужа и упал на спину, тяжело дыша. Подходил к концу третий день течки. И все это время они изводили друг друга. — Ты блядь ни капли не сдержанный, — проговорил Рэдмон охрипшим от криков и стонов голосом. Его голова покоилась на груди альфы, а тот в свою очередь крепко держал его за бедра, чтобы омега ненароком не решил слезть с узла. В противном случае Баскард его порвет. — Я сдерживался слишком долго, — проговорил на выдохе мужчина. Сейчас по телу гуляла приятная нега, ломящая и такая необходимая. Рэдмон фыркнул на его слова. Его волосы спутались и разметались по спине. Баскард тоже лежал с распущенными волосами и больше походил на безумца со своими сверкающими голодом глазами. Услышав его ответ, Рэдмон поднял взгляд на мужчину. Да уж, он уже убедился, насколько сильно Баскард сдерживал себя. Так сильно сдерживал, что с приходом течки и с согласием Рэдмона отыгрался на нем просто от души. Омеге даже казалось, что он больше не сможет встать на ноги, так как не сводил их вот уже три дня. Но течка продлилась еще два дня, и все эти дни Баскард не дал ему спуска, закрепив теоретические знания о том, кому теперь принадлежал омега, на практике. После того, как течка завершилась, Баскард наконец поднялся с кровати, на мгновение задержавшись за стол. Он качнул головой, выдохнул, после чего выудил из сундука с личными вещами свободные штаны. Рэдмон еще ни разу не видел мужчину в таком виде, хотя сам выглядел не лучше. Взгляд изумрудных глаз невольно заскользил по исцарапанной в кровь спине, по стальным мышцам торса и груди. Баскард был прекрасен. И он то же самое думал про своего омегу. — Иди ко мне, — проговорил он, взял Рэдмона на руки. Приятная слабость разливалась по всему телу. Конечности подрагивали, а кончики пальцев на руках и ногах онемели, из-за чего Рэдмон время от времени разминал их. Он обнял мужчину за талию, не стесняясь своей наготы. За все время течки Баскард увидел его со всех сторон уже столько раз, что прикрываться теперь было просто смешно. — У тебя всегда немеют пальцы после оргазма? — задал вопрос мужчина, пока нес омегу по коридору в сторону кухни. Сейчас на корабле они были одни, поэтому не опасались, что их наготу заметят. — Сколько себя помню, — проговорил Рэдмон. Его голова лежала на плече альфы, а сам он обнимал его за шею. Не было желания отстраниться. Не было желания надавать по самодовольному лицу за то, что Баскард ни капли не сдерживался все эти дни. Было желание лишь чувствовать его рядом. Когда альфа посадил его на скамью, а сам принялся кипятить пресную воду на плите, выливая ее затем в просторную ванну, Рэдмон то и дело морщился. Саднившая задница причиняла дискомфорт — результат пяти дней безудержного траха. И лишь когда Баскард опустил его в теплую воду и сам сел у него за спиной, омега смог расслабиться. — Ты просто нечто. Ты мракобес, — выдохнул Рэдмон, откинувшись на грудь мужчины и причмокнув губами. — Это можно считать комплиментом? — Баскард медленно поглаживал обнаженные колени мужа, которые выступали из-под воды. — О да, — проговорил Рэдмон, повернув к нему голову и укусив за скулу. Баскард сфокусировал на нем взгляд стремительно темнеющих алых глаз. Рэдмон понимал, что сам только что вырыл себе могилу. Помнил, как в эти дни его укусы возбуждали альфу. Но не хотел отказываться от всего этого. Теперь уже не хотел.