Невероятно

Весь день Урарака чувствует на себе чужой взгляд или взгляды, она уже не понимает. Только на уроке ей спокойно, когда она сидит за последней партой, и никто не дышит ей в спину. Бакуго, кажется, игнорировал её присутствие и не думал извиняться, скорей уж добавил бы ещё гадостей. Пересекаясь с ней в коридоре, он мрачно смотрит и проходит мимо, ей очень сложно не обернуться в такие моменты. Всё же было хорошо, когда именно всё поменялось? Почему ему вдруг захотелось оттолкнуть её? Ему совсем не нужны друзья?

***

Он зажимает её в пустом коридоре после занятий, она задержалась в учительской, а что он тут забыл не ясно, а почему сейчас прижимает её к стене тем более. Ей не страшно, похоже, она начинает к этому привыкать. — Бакуго… — Заткнись, разве я не сказал тебе, отстать от меня? — Но я… — Хватит пялиться и маячить перед глазами! Это правда, она действительно так делала, но ведь Урарака ловила на себе его взгляды тоже! Так нечестно, он злится, хотя виноват не меньше. Разве это из-за неё они пересекались в коридоре на каждой перемене, разве сейчас это она его ждала? Они сверлили друг друга взглядами, так хотелось сделать что-то, чтобы он одумался. У них наверняка есть шанс стать друзьями, вот бы он понял это. У Урараки вдруг ёкнуло сердце, как же близко он сейчас, какое горячее у него дыхание и как горят его глаза. Кроме злости, от него определённо исходила недюжая сила, которая так и манила, сводила её с ума. Надо бы убежать, только… Стоит только двинуться чуть вперед, и она коснётся его губ, которые наверняка такие же горячие, как и он сам. Горячие… О нет, это было не в её голове, она на самом деле это сделала. Должно быть, она впервые в жизни видит такое его лицо, не хмурое и до невозможного удивленное. Только из-за этого она готова не сожалеть о своей выходке. Особенно, когда его уши начинают краснеть, а затем и всё лицо, такое красное, что даже мило. С диким взглядом Бакуго сбегает, просто уносится куда-то. Урарака хватается за лицо. Первый поцелуй, почему вдруг с ним? Что за чувства ею двигали? Как бы не сойти с ума ещё сильнее? Как ей теперь себя с ним вести, как он будет вести себя с ней, что вообще происходит после такого? Столько вопросов, Урараке в жизни не ответить на них. Дома девочки решили устроить марафон подготовки, правда только Ашидо, Асуи и Хагакуре, поэтому особо надеяться на понимание не приходится. Пытаясь забыться, Урарака завалила мозги математикой. Она сидела на диване и разрисовывала тетрадь неправильными решениями. — Блин, ничего не получается! — воскликнула она, зачеркивая непонятный пример снова. — Может нам просто это не дано? — спросила Хагакуре, она сидела на полу перед диваном. — Просто ты что-то делаешь не так. Тсуи, ты знаешь какое здесь должно быть слово? — спросила рядом сидящая Ашидо. — У меня у самой тут неправильные глаголы, Мино, у тебя с ними лучше. Они начинают обсуждать английский. Глядя на свисающую с дивана Асуи, Урарака вздыхает, это невозможно! — У тебя здесь не та формула, — совершенно неожиданно над её ухом громом раздаётся голос Бакуго, он тычет пальцем в учебник и идёт дальше.- Используй эту. Урарака оборачивается, когда он уже исчез из комнаты, девочки тоже посмотрели ему вслед, но быстро вернулись к своим делам. — О, так действительно правильно, — вырывается у неё после решения, наконец, примера. Так он выбрал, вести себя так, будто ничего не случилось? Ей тоже стоит так сделать? И что, ему совсем не неловко говорить с ней? Это после его красного лица? Задумчиво потянувшись к своему стакану, она обнаруживает, что он пуст. — У меня тоже кончился, — замечает Асуи. — Я принесу, — говорит Урарака, поднимаясь. Она тормозит в дверях кухни, там, гипнотизируя чайник, стоял Бакуго. Отсчитав до трех, она шагает прямо к холодильнику и достаёт две бутылки чая. Ха, нет, она не сможет просто так уйти. — Спасибо, ты помог, — благодарит она. Будто ничего не случилось. — Такой простой пример не может решить, жалко смотреть. Грубит и даже не смотрит. — Просто я не поняла. Разговаривать с затылком очень познавательно, но если они посмотрят друг на друга, неизвестно что произойдёт. — Совсем бестолковая? — Может… Ты нам поможешь? У тебя же хорошие оценки. — Что? Он даже поворачивается к ней и вовсе это не страшно. Даже с этим можно жить дальше. — Ну, у меня плохо с математикой, а у Мины и Тсуи с английским, а Тору вообще по нескольким отстаёт. Ты же умный, вот бы и помог. — Ты мне указываешь? Ополоумела? Да с чего я вам помогать бы стал? И правда… Ну и ладно, без тебя лучше будет! — Конечно, может Мидория скоро вернётся и поможет, не утруждайся, — сдаваясь, задумчиво говорит Урарака. Слышится хруст, это чашка? Ой, зачем же она помянула Мидорию при Бакуго, и правда бестолковая. — Бакуго?.. — Вали! — Ладно. Сложно всё же говорить с ним. Продолжились их занятия в спокойном темпе, а потом снова странная штука случилась. Со стороны кухни раздались шаги полные раздражения, потом производитель шума подошёл к кофейному столику, поставил чашку и сам же опустился прямо на пол. Хагакуре, которая оказалась к нему ближе всех, с круглыми глазами обернулась сначала к Урараке, потом к другим девочкам. — Ты тоже «Это» видишь? Что на него сегодня нашло? — тихо спрашивает у Урараки Асуи, наклонившись к её уху. — Ага. — Это… Бакуго, у тебя какое-то дело? — решилась спросить Ашидо. — Смотрю, вы тут курицы тупые голову ломаете, спрашивайте, — надменно позволяет Бакуго. Первая мысль Урараки послать его куда подальше, на лицах девочек та же мысль. Но потом они оценивают получившийся расклад и решают, что, если не слышать его оскорблений, то в принципе он полезен, а если что можно просто прогнать его. Поэтому девочки тут же окружают его, заваливая вопросами. Урарака остаётся на месте, но, когда он поднимает на неё глаза, искренне ему улыбается. Он же понял, что это не издёвка? Это что, у него снова уши краснеют? Урарака тихо смеётся в кулак, возвращаясь к своему заданию. Правда надолго его всё равно не хватает, через какой-то час, распсиховавшись, Бакуго сбегает от них. Хотя он был не так уж и плох в роли учителя, если не учитывать бесконечные бурчания. Они заканчивают только под самый поздний вечер, зато Урарака полностью довольна собой, а об Бакуго и… том больше не волнуется. Пусть они просто будут одноклассниками, иногда разговаривать или готовиться вместе к экзаменам. И нет, ей совсем не хочется другого. Совсем… «Хлоп» мягко хлопает дверь за её спиной, она оборачивается, и сердце будто замирает. У Бакуго покрасневшее лицо, тёплые руки и очень-очень мягкие губы. Почему она не сопротивляется? Наверное, он слишком настойчив. Почему отвечает на поцелуй, позволяя скользнуть его языку по губам и переплестись с её? Да просто потому, что хочет! Потому что всё это безумное сумасшествие, как раз в его стиле. Как странно, она не чувствует, что это неправильно, всё что в ней есть, это желание не останавливаться. Но воздуха мало и Бакуго отстраняется, ещё теснее сжимая объятия. Нет… Мысли в её голове путаются. Прежде чем она понимает, он снова прижимается к ней чуть влажными губами… И ещё. Ещё. Голова кружится, дыхание сбито, будто они на марафоне, но оно у них синхронно. Сначала он целовал дико и страстно, но больше всего её выносит его нежность, как он проводит пальцами по её щеке, как прикусывает губу. Совершенно невозможно с одним вздохом между поцелуями. Когда Урарака наконец может разглядеть его глаза, ей хочется так много спросить, но слова застревают где-то по пути, а вот губы мягко касаются его и это последний. Словно придя в себя, тёмные глаза Бакуго приобретают осмысленность. Он разрывает объятья, резко отступая, она едва стоит на ногах, так же быстро, как пришёл, он уходит. Урарака только до кровати способна добраться, чтобы сесть, теперь она понимает, как чувствует себя уголёк в огне. Что же это было? Они же целовались, причём так, совершенно не романтично и бешено. Это случилось из-за неё? Он приходил о чём-то поговорить? Не важно, потому что это было очень круто, странно и круто. Он даже ничего не сказал, всё произошло так быстро, но она ещё чувствует его прикосновения и неимоверное тепло. Перед сном она прокручивает эту сцену снова и снова, сна естественно нет, а сердце готово выскочить. Утром они не пересекаются, весь день он ходит неизвестно где. Урарака пыталась узнать незаметно у ребят, но они не в курсе и трубку он не берёт. Он избегает её теперь, жалеет? Жалеет, что сделал это… Это она могла жалеть, что чмокнула его там, в коридоре, он же пришёл к ней в комнату и целовал так много и долго, что ей и не сосчитать, это был холодный расчёт. А теперь он ещё и бегает от неё! Если она его встретит, что скажет? Может не стоит ничего говорить? Снова попытаться сделать вид, что ничего не произошло? Глупость. Есть место и время, в которое почти наверняка она сможет его встретить. Пять часов на поле. Он здесь! Урарака снова садиться на трибуны и терпеливо ждёт. Бакуго останавливается напротив и поворачивается к ней, тяжело дыша. От этого у неё в голове щелкает и перед глазами снова то самое, а потом он сам эту картинку воспроизводит. Так они сидят рядом и целуются прямо там, и это то, что она хотела весь день, а может и всю жизнь. И это продолжается несколько дней к ряду, после тренировки в пять на поле они целуются, ничего не говоря друг другу, не контактируя в школе. Это становится болезненно необходимо, а слова не нужны вовсе, они точно сломают всю магию. Каким-то чудом никто ничего не замечает или просто притворяются, но рано или поздно их точно обнаружат, а объяснений у них нет даже для самих себя. Все выходные Урарака проводит с девочками, они ходят по магазинам, посещают милые кафе и веселятся. Она и правда старается веселиться, но иногда она думает о Бакуго и их отношениях. Что они такое друг для друга? Они не вместе… Любовники? Нет! Конечно нет, они только целуются, даже не разговаривают. И это совершенно ненормально, разве можно так продолжать? Спросить совета у девочек равносильно смерти, они точно скажут разорвать эти странные отношения. Ей не хватит духу, ей всё ещё хочется почувствовать его губы, скорее бы пять на поле. Скоро станет нарицательным. Время уже за восемь воскресенье, Урарака складывает ту самую куртку, намереваясь, наконец, её вернуть. В её комнате появляется Бакуго, выглядит сердито, ему тоже не нравится, что они не виделись два дня, она может понимать его без слов. Поэтому он рывком прижимает её к себе, впиваясь в губы, по инерции она шагает назад, теряет равновесие, споткнувшись, и они вдвоём валятся на постель. Впервые они целуются в таком положении, и это совсем иначе. Чувствовать на себе его тяжесть и быть прижимаемой к кровати, невероятно. Бакуго отстраняется и будто только понимает, что произошло. Что он видит, смотря на неё сверху? Какое должно быть у неё красное лицо, подстать ему. Что-то меняется в его глазах, он чмокает её в губы, затем в щёку и ниже, всё ниже. Урарака дрожит от поцелуя в шею, ловит миллион мурашек, когда его рука скользит под футболку, касается обнаженного живота и медленно двигается вверх. Она не сдерживает тихий полустон-полувздох, когда сразу так много всего происходит одновременно: Бакуго прикусывает кожу на её шее, а его пальцы касаются бюстгальтера. Понимая это, он словно отлетает в сторону, испугался. Урарака вся красная садится, оттягивая край футболки. Он пытается что-то сказать, но беспомощно закрывает рот, встряхивает головой, и нетвёрдой походкой выходит. Сейчас определённо всё зашло слишком далеко, до этого он не распускал руки. Это было приятно, правда приятно, но что бы случилось, если бы он не остановился? Пора уже заговорить, ему будет гораздо легче, если она начнёт сопротивляться хоть немного. Ночью ей спится плохо, то есть в голове только его руки по её телу. Гормоны играют так, что вообще кроме этого в голове ничего. Ей это нравится, но… Нравится ли ей он сам? Что она будет делать, если кроме желания в ней появится любовь? Он будет с ней, полюбит в ответ? Или они так и будут вот так, тайно и грязно? Урарака разрывается между правильным и тем, что она хочет на самом деле. Может ничего страшного? Если они просто сделают, что-то подобное, когда им так этого хочется. Она проводит руками там, где несколько часов назад были его, ей ничего не мешает коснуться собственной груди, но это совсем не то. Смущает, лицо горит, она напряженно смотрит на дверь, стоит начать её запирать, только… Даже в самых смелых мечтах она не могла представить подобного, дверь отворяется и её окутывает свет из коридора. Конечно это он. Что там Бакуго собирался делать неизвестно, а вот увидев её в таком пикантном положении, его определённо перемкнуло. Медленно он закрывает дверь, подходит к ней и нависает сверху, ласково целуя в губы. Некоторое время они смотрят друг на друга, он словно спрашивает разрешения, и ей не хочется отказывать, она сама притягивает его к себе. Плыть по течению и пусть будет что будет. Его рука продолжает незаконченное вечером занятие, сам он прерывает поцелуй и наблюдает за её реакцией, как она извивается и цепляется за его футболку. Он чмокает её в губы, шею, а потом опускается совсем низко, касается губами живота, затем и груди, прикусывая чувствительный сосок. Урараку переполняют чувства, и приходится зажать рот рукой, приглушая стоны. Словно хотя услышать их Бакуго сжимает второй рукой, Урарака мычит и выгибается. Когда он поднимает голову, глаза его светятся в тусклом свете луны, как у кота, он снова прижимается к её губам. Осмелев, Урарака сама запускает руки под его футболку, впервые проводя рукой по мужскому прессу. И Бакуго не возражает, одним движением он стягивает с себя футболку, но не позволяет её рукам опуститься слишком низко, хотя она прекрасно всё понимает, она ведь уже не маленькая. Её захлестывают чувства, когда она целует его в ключицу, что вызывает у него судорожный вздох. В комнате так жарко, будто где-то здесь печка, зато прошибает холодом, когда там, в коридоре, скрипит чья-то дверь. Эта дверь уже несколько дней скрипит, всё никак не смажут, но сейчас её кто-то открыл. Они замирают, в ужасе глядя друг на друга. Тут и вспоминается, что они в общаге и что за стеной её соседки. Неужели кто-то их услышал? Минуты проходят в напряжении, но, похоже, кто-то просто вышел по своим делам, у их двери тишина и никто не стучится в неё. Со вздохом облегчения Бакуго валится рядом с ней, увлекая в объятия, и гладит по затылку, когда Урарака прижимается к его груди. Он накрывает их одеялом и целует в висок, так они в обнимку засыпают. Урарака просыпается от солнечного света бьющего в глаза, сладко потягивается, натыкается взглядом на спящее лицо Бакуго и замирает на секунду. Да, они же… Сколько уже времени? Она трясёт его за плечо, но он только переворачивается на другой бок, недолго думая, Урарака приподнимается и чмокает его в щёку. Промычав что-то, Бакуго замолкает, потом резко садится, приглаживает без особого успеха волосы. Можно ли?.. Они уже ведь… — Кацуки… Он вздрагивает, видно покрасневшие уши, неужели они недостаточно близки, чтобы это ещё было таким смущающим? — Очако… Нифига, очень смущает, так что хочется под землю провалиться. — Кацуки. — Очако. Они вдруг начинают смеяться, нет, всё же это нормально и говорить совсем не страшно. — Кацуки… Ты, как ты собираешься идти к себе? Что если кто-то увидит тебя в коридоре? Ещё же комендантский час для посещения чужой половины. — Я просто выйду через окно… Очако, — говорит он и оборачивается. — Да? Бакуго вроде собирался что-то сказать, и Урарака даже ждала, но он только наклоняется вперёд и мягко целует. А ведь этой ночью они едва не сделали то самое, если бы только не скрипучая дверь, она определённо ждёт от него хоть чего-то. Он поднимает с пола футболку и натягивает её по дороге к окну. Урарака поднимается следом за ним и хватает куртку с полки. — Кацуки, вот, возвращаю… Спасибо, что одолжил тогда. — Ты её постирала? — Да. Бакуго прижимается к куртке носом, кивает без особо интереса, накидывает её сверху и, залезая на подоконник, оборачивается. — Я пойду… Очако. — Ага. Когда он сигает с окна, она подходит глянуть вниз и поджимает за эту неделю вконец истертые губы. Всё совсем не так. Неправильно. Урарака умная и хорошая девочка, она прекрасно знает, чем это кончится. Это ему ничего, прийти — уйти, она так не сможет, не выдержит. Либо по-настоящему, либо никак. Как сложно, когда в тебе сразу и глупый озабоченный подросток, и рассудительная взрослая девушка… Ей так нравятся эти ощущения, но это волшебно только если не смотреть в будущее, а в будущее она смотрит всегда, во всяком случае старается. Приводит она себя в порядок как раз к завтраку, правда в столовую она поникши плетется, на подходе слышит чей-то разговор. -… Странно… — Да? На самом деле, минут десять назад я видел, как он возвращался в общагу. Урарака узнаёт голоса первый это Минето, а второй Киришима. — Вот! Он точно что-то скрывает, хотя может он бегать ходил? — Нет, вряд ли, бегает он обычно вечером, да и выглядел сонным. В пять на поле. Это они о Бакуго говорят. — Тогда он не ночевал дома? Урарака слышит шаги за спиной, и ей приходится зайти в столовую, ясное дело мальчики, заметив её, замолкают. Всё плохо, нельзя так продолжать, ладно одноклассники, но если что-то такое дойдёт до учителей, у них точно будут проблемы. Будет ещё хуже, если от их безбашенных поступков, будут необратимые последствия. Она хочет поговорить с Бакуго об этом, но её будто не существует за завтраком, впрочем, он и не остаётся на завтрак, хватает булку и тут же сваливает. Потом её не существует на большой перемене, он занят чем-то невероятно важным и уходит неизвестно куда. Урарака всё понимает по-своему, ему просто не нужны все эти заморочки с отношениями, как приличный человек он может и пытается себя вести, но заботится лишь о себе. Такой уж он, самоуверенный и самовлюбленный. В пять на поле. Знает, что она придёт сюда, но не сбежал, вот радость-то. Привычное место на трибуне, второй ряд, она садиться терпеливо, ожидая его. Сегодня он бегает ещё дольше, прекрасно понимает, о чём пойдёт разговор и тянет время. Наконец он останавливается напротив неё, напряженный хмурый взгляд. Будь уже мужчиной! О чувствах нужно говорить! — Нам пора это прекратить, — выдавливает Урарака. — Да, этот маразм сводит меня с ума, — так легко соглашается он. — Давай больше никогда… Никогда…- голос у неё срывается. — Никогда… Бакуго подходит ближе, наклоняется и целует как в последний раз. Нет, он и есть последний, самый последний. После шлепается на колени в бессилии и сжимает в ладонях её руки, утыкаясь в них носом. — А если я не могу? Что, если я не смогу без тебя? — тихо спрашивает Бакуго. — Что ты… — Очако, блин! Я курицам два раза не повторяю! Он смеряет её сердитым взглядом, а она закрывает лицо руками и взрывается рыданиями, занимая место на своих же коленях вместо него. Что он за человек такой?! Сколько можно кидать в неё болезненными странностями? Она вообще не железная! Если он снова будет игнорить её на людях, она даже не знает, что сделает. Через пару минут она успокаивается и утирает лицо. Бакуго сидит рядом, ещё поглаживая её по спине. — Ну, всё? Вода кончилась? — Да. Что теперь? Что они будут делать с этим? — Плакса. — Ну да… Она неуверенно опускает голову на его плечо, его рука всё ещё приобнимает её. — Я знаю, что ты идиотка, Очако, так что слушай внимательно. Это…- он прижимает её ближе.- Означает, что ты моя девушка. — Ага, — соглашается Урарака, не сдержав улыбку. — Чего «Ага»? Можно выдать что-то посодержательнее? — Я твоя… Бакуго смешно фырчит и хлопает себя по коленке. — И вот! Попробуй только пялиться на Деку или другого идиота большими глазами, поняла? — Да. Она не знает, почему верит ему, но верит, может это его серьёзные глаза или дрожащий тогда голос. Обратно они впервые возвращаются вместе и именно сегодня ни одна душа им не встречается. — Я больше не буду врываться к тебе… Ночью. — Хорошо. Неужели они как настоящая пара? Стоят у лестницы, прощаясь, держатся за руки. — Очако. — Кацуки. — До завтра. — Да. Спокойной ночи. Они улыбаются друг другу, и его лицо даже не хмурится, он чмокает её в нос и отпускает руки. Она машет ему на прощание и идёт к себе, то и дело оглядываясь.