Мёртвый мир или не всё так плохо...

Мы продвигались дальше по этому мерзкому, сыро-отвратительному тоннелю, пока не наткнулись на решётку, которая безжалостно перегородила путь. Всё время нас сопровождал отвратительный писк крыс и их вечное скрежетание — словно адский саундтрек к нашему мрачному походу. Я начинала жалеть, что вообще полезла сюда, в этот вонючий, гниющий коллектор. Все мои надежды на героическую миссию растворялись в зловонии плесени и крысиной мочи. Моралес ткнул пальцем в решётку: — Похоже, тоннель наш, Джеки была права. Мы все одновременно уставились туда, как будто это могло дать нам хоть какую-то надежду. Гленн заговорил первым: — Решетку можно распилить? — Да, если бы у меня была, мать её, паяльная лампа, — огрызнулся Моралес. — А с ножовкой Дейла мы тут просто посидим до второго пришествия. Неловкая тишина. Даже крысы на секунду затихли. И тут, под фонариком, мы заметили его — ходячий, весь в рваных ранах, облепленный кровавой грязью, как будто его только что вытащили из болота. Он грыз крысу, да так жадно, как будто это был стейк средней прожарки. А потом... поднял на нас мутные глаза и зарычал, вытянув руки, пытаясь схватить. Мы поняли: стоять тут больше нельзя. Рванули обратно наверх, сердце грохотало в ушах, будто отбивая марш паники. Когда мы ворвались обратно в магазин, дыхание сбивалось, ноги дрожали, а ходячие уже почти были внутри. Рик сразу спросил: — Ну что, нашли что-то? Гленн выдохнул: — Выхода нет. Андреа, не теряя ни секунды: — Нужно найти другой. — Сделаем это быстро, — кивнула Джеки. Мы поднялись на крышу, лязгая ботинками по железу. Отсюда открывался вид на улицы, кишащие мертвецами. Рик смотрел в бинокль: — На стройке стоят грузовики. Ключи где-то рядом. Обычно они не прячут. Моралес, прищурившись, смотрел туда же: — Мимо ходячих не пройти. — Из танка ты меня вытащил, — Рик повернулся к Гленну — Потому что они отвлеклись. Жрали. — Может, их можно отвлечь снова? Мерл усмехнулся с плохо скрытым раздражением: — Точно. Отличный план. А если не сработает — «диверсия в стиле Коммандос», мать вашу. Джеки вспыхнула: — Слушай, заткнись, а? Рик сосредоточенно продолжал: — Они идут на звук, да? — Да, как собаки, — кивнул Гленн. — А кроме звука? — Видят, чуют. Если учуют — конец. Рик на мгновение задумался: — Узнают нас по запаху? — А ты их нет? — раздражённо буркнул Гленн. — От нас не воняет трупом, — добавила Андреа. — Не перепутаешь. Я почувствовала, как в голове что-то щелкнуло. Рик явно задумал что-то сумасшедшее. И мы начали готовиться. Словно обезумевшие учёные в заброшенной лаборатории, мы рылись в припасах: защитные перчатки, шлемы, халаты. Что угодно, лишь бы спрятаться под личиной мертвечины. — Если бы плохие идеи были олимпийским видом спорта, — вздохнул Гленн, — ты бы взял золото. — Он прав, — добавил Моралес. — Прекрати. Подумай. — Сколько думать? — жёстко отрезал Рик. — Первая декада — они уже снесли. Стекло не вечное. С этими словами Рик кинул Гленну халат. Мы все одели эти серые халаты — что-то среднее между лабораторными и садовыми. Вышли во двор, схватили первого попавшегося зомби, который валялся на земле. Мы видели еще двоих, они рычали и двигались в нашу сторону. Гленн с остальными был на стреме у двери, а Рик с Моралесом, хватив тело, потащили его внутрь. Лицо Рика было полным решимости. Он надел защитный шлем и, используя лом, разбил стекло, за которым находился пожарный топор. Мы стояли рядом, смотрели на тело, понимая, насколько это ужасно, но другого выхода не было. Рик, уже готовый начать, вдруг замер и, бросив взгляд на мертвого, достал документы из его кармана. — Уэйн Дайлэн. Глава штата Джорджия. Родился в 1979 году. Рик передал документы Гленну и продолжил осмотр тела, как судмедэксперт, который собирает последние доказательства. — Когда умер, в кармане было 28 долларов и фото красивой девушки. — Он перевернул фотографию. — С любовью от Рэйчел. После этих слов Рик, с покачивающейся головой, произнес: — Он был одним из нас. Думал о счетах, о плате за квартиру. О суперкубке. Если я найду свою семью, расскажу им об Уэйне. Гленн, с печальным выражением лица, добавил: — И еще. Он был донором органов. Рик снова поднял топор и продолжил. А потом — началось. Рик поднял топор. Мясо, кровь, хруст — всё смешалось в одну мертвую симфонию. Моралес выкрикнул: — Mater Dei! — и все охнули от ужаса. Затем мы начали обмазывать себя внутренностями, кишками и кровью этого зомби. Это было настолько отвратительно, что я едва сдерживала рвотный рефлекс. Но выбора не было. Единственное, кого меня по-настоящему жалко — Гленн. Он выглядел так, как будто вот-вот упадет в обморок. И вот, в этот момент, Андреа нацепила кишки на шею, как ожерелье, что только усугубило ситуацию. Гленн почти потерял сознание и прошептал: — Меня сейчас вырвет. Рик, со сдержанным голосом, будто уговаривая и себя, и нас, сказал: — Постарайся думать о чём-то другом. Не знаю… о щенках. О котятах. Прежде чем я успела сказать, что это звучит как издёвка, Ти-Дог, как всегда, влез не к месту: — О дохлых щенках и котятах. Воздух мгновенно сгустился. Гленн не выдержал — его словно прорвало: — Ты, бл*дь, серьёзно сейчас?! Андреа зло обернулась: — Зачем ты это сказал?! Ты что, специально?! И тут уже Джеки резко повернулась к Рику, её голос был холодным и резким, как лезвие: — В следующий раз не надо его прикрывать. Ти-Дог опустил глаза. Вид у него был такой, будто он хотел провалиться сквозь пол. — Слышь… ты прости, — пробормотал Гленн, тяжело присев, сказал: — Ты гад. — И было видно, как ему плохо. Рик, не теряя времени, сказал: — Мы воняем, как они? Андреа подтвердила: — Да. Она протянула Гленну пистолет: — На всякий случай. Поняла, что в руки она и он его все равно не возьмет как они грязные она немного раз отменила ему халат и ее засунула за ремень ему пистолет Рик напомнил: — Если мы вернемся, будьте готовы. Ти-Дог, вспомнив о Мерле, спросил: — А как же Мерл Диксон? Рик, полез в карман, достал ключ от наручников и кинул его Ти-Догу. Тот поймал ключ и посмотрел на Рика. Рик, с топором в руках, скинул голову: — Дайте мне топор. Моралес протянул его. Рик, снова набрав дыхание, сказал: — Еще кишок. С этими словами мы снова погрузились в ужасный процесс, но выхода не было. Покрытые кровью и внутренностями, мы двинулись через Орду. Каждый шаг был как на лезвии ножа. Зомби толпились со всех сторон, но мы шли сквозь них — воняли, как они, двигались медленно, молча. Сердце колотилось в груди, но лица были масками равнодушия. И тут... начался дождь. Сначала моросило. Потом всё сильнее. И с каждой каплей мы чувствовали — запах смывается. Один зомби повернул голову. Потом другой. Один из них начал рычать, тянуть руки. Паника разрасталась внутри. — Давай, Гленн! — крикнул Рик. — Бегом к грузовику! Гленн подбежал к Dodge Challenger, активировал сигнализацию — грохот разнёсся по улицам. Орда повернула к звуку. Мы рванули к грузовику. Сигналка всё ещё вопила где-то на заднем плане, сливаясь с ревом зомби, но я уже почти ничего не слышала. Вся мокрая, грязная, вонючая... Я чувствовала себя куском мяса, выжатым и выброшенным. Как будто внутри меня всё отключилось. Спереди Рик перекрикивался с Ти-Догом, слова были обрывками — и только когда мы въехали на эстакаду, я уловила суть: — ...ключ выскользнул. Прямо в решётку. Я не смог… Я закрыл дверь, как мог. Он остался там… — Кто остался? — резко спросила я. Повисла пауза. Напряжённая, тягучая, как перед грозой. Потом Моралес пожал плечами с таким видом, будто речь шла о разлитом кофе. — Мерл. Он остался на крыше. Прикованный. У меня дыхание перехватило. — Что?! Вы оставили его?! — Ключ упал в слив, — сказал Ти-Дог, не глядя на меня. — Я… Я не хотел. Но это уже не изменить. — Мы должны вернуться! — выпалила я, чувствуя, как поднимается паника. — Вы что, с ума сошли?! Он же там один! Прикован! Это... это не может быть всерьёз! — Это же Мерл Диксон, — буркнул Моралес. — Его что, жалко? — А ты в своём уме?! — Я не верила, что мне приходится это объяснять. — Он, конечно, придурок, псих, расист и вообще ходячее оскорбление, но он живой. Мы не можем вот так просто оставить человека умирать! Рик попытался вмешаться: — Мелисса... — Нет, подожди, ты меня послушай! — я повернулась к нему. — Мы не животные! Мы... мы должны быть лучше этого! Андреа покачала головой: — Мы еле сами выбрались. Если бы не ты, я бы до сих пор сидела в этом универмаге. Мы ничего не сможем для него сделать. — Да чёрт возьми, — прошептала я, чувствуя, как всё внутри сжимается. — Мы даже не попробовали... — Может, он уже мёртв, — тихо сказал Ти-Дог. Наступила тишина. Не та, что бывает ночью. Эта была... окончательной. Как будто все уже решили, и я одна ещё цеплялась за какую-то иллюзию. Я отвернулась к окну, стиснув зубы и кулаки. Слёзы щипали глаза, но я не дала им вырваться наружу. Мерл был мудаком. Но он не заслужил вот так умереть. И я тоже не заслуживала жить с тем, что мы его бросили.