Мёртвый мир или не всё так плохо...

— Боже… как на Таймс-сквер, — прошептала Андреа, глядя вниз, где зомби бродили плотной, вязкой массой. Всё вокруг было окутано напряжением и ожиданием. Мы стояли, словно в тупике, поглощённые этим зрелищем. — Ну что с сигналом? — Рик с надеждой посмотрел на Ти-Дога, хотя в его взгляде уже сквозила тревога — он не слишком надеялся на положительный ответ. — Как мозг у Мерла Диксона, — фыркнул тот. — Слаб. Я не удержалась от смеха. Мерл, не упускающий случая что-то вставить, сразу это подметил. Он сидел рядом, прикованный к трубе, и в своём привычном стиле не упустил возможности выкинуть что-нибудь дерзкое. Медленно поднял руку и показал всем средний палец, даже не пытаясь встать. — Продолжай, — Рик перевёл взгляд обратно на радио. Было видно: спорить с этим типом он больше не хочет. — Зачем? — подняла брови Андреа. — Они всё равно нам не помогут. Моралес вмешался, всегда с деловым выражением лица: — Несколько человек ждут нас за городом. Беженцев нет. Это всё чушь. — Значит, мы правы, — сказал Рик, обводя взглядом всех, кто был в комнате. — Мы должны выбираться отсюда сами. Мерл снова нарушил тишину: — Ну, удачи вам, — самодовольно улыбнулся он, без малейшей искры сочувствия. — Только, насколько я знаю, тут реально небезопасно. Я прав, красотки? Его взгляд задержался на Андреа. — Эй, детка. Сними с меня наручники, а? Найдём местечко потемнее… Я тебе присуну. Всё равно же подохнем. — Лучше уж сдохнуть, — отрезала она, не скрывая презрения. — Значит, лесбиянка, — скривился он. — Так я и думал. Он перевёл взгляд с Андреа на меня, словно только что заметил моё присутствие. Этот нахальный, небритый мужик с улиц, с ленивой, затянутой улыбкой, будто просто тянул время, сказал: — Эй, цыпа, ты мне тут не собираешься голову морочить, да? Сними с меня наручники — я тебе кое-что хорошее покажу. Всё равно скоро подохнем, давай хоть развлечёмся, пока можем. Я посмотрела на него и усмехнулась. Этот тип был как нож с тупым концом — дерзкий, но совершенно не впечатляющий. За что его вообще могли любить женщины? — Ты бы не знал, как это сделать, — ответила я, перебирая волосы и оглядывая его с головы до ног. — Да и вообще, ты не крутой. Дерзкий — да, но не крутой. Он будто не сразу понял, что я его вовсе не боюсь. Смотрел с хитрой ухмылкой, но я чувствовала: он ищет подход, чтобы накалить атмосферу ещё сильнее. — Да ты прям огонь, цыпа, — сказал он, не скрывая интереса. — Я б тебя поимел, не сомневайся. И ты точно не такая уж чистенькая, как строишь из себя. Вряд ли ты ангел, как хочешь казаться. Я фыркнула и покачала головой: — А ты, похоже, совсем не знаешь меры, — сказала, глядя ему прямо в глаза. — Давай, продолжай свой цирк, может, ещё что интересное скажешь. Я заметила, что все на нас смотрят. Мы с Мерлом были как два клоуна, решившие подколоть друг друга. Впрочем, меня это не смущало. Мерл — грубый мужик с окраин — был настолько контрастен мне, что это даже стало забавно. Интересно, что из этого выйдет? — Здесь небезопасно, — пробормотал Рик, вставая. — Мягко сказано, — кивнул Моралес, оглядывая пустую улицу. — А если попробовать через канализацию? — предложил Рик. — Точно, — кивнул Моралес. — Гленн, проверь переулок. Есть там люки? Гленн подошёл к краю крыши, осмотрел местность и вернулся. Его глаза с сомнением скользнули по улице, и он нехотя сказал: — Нет. Все люки на улице, где эти ходят. — А может, и нет, — вмешалась Джеки с лёгкой усмешкой. — В таких домах раньше строили подвалы с канализационными тоннелями — на случай наводнения. — Откуда ты знаешь? — удивился Гленн. — Работа такая, — усмехнулась она. — Была. Я работала в департаменте зонирования. Мы решили войти в здание и выяснить, где находится люк. Внутри было мрачно и сыро. Запах сырости и чего-то прелого усиливался с каждым шагом. Мы стояли у тёмного люка, освещённого лишь тусклым светом фонарей. Он казался порталом в нечто жуткое и неприветливое. Я смотрела вниз и не могла понять, чего боюсь больше: самой канализации или того, что не знала, как на всё это реагировать. Я ведь не помнила, кем была раньше. Боялась ли я темноты? Или, может, такие места казались мне тогда увлекательными? Мерл остался на крыше. Отпускать его было бы безумием.. — Это здесь? Уверен? — спросил Рик, не отрывая взгляда от Гленна. — Я тут в прошлый раз всё облазил, — ответил Гленн, без особой радости в голосе. — Это единственный тоннель, ведущий под землю. Но я в него не спускался. Кому захочется? — Отличный у нас план. Пойти туда, куда ты сам не хочешь лезть, — пробормотала я, скрестив руки на груди. — Звучит просто шикарно. Гленн закатил глаза: — Ну? Тогда спускайся сама, раз ты такая храбрая. — Я не говорила, что храбрая. Я просто очень не хочу умирать в канализации. Есть разница. Рик и все остальные обратили внимание на слова Гленна. Очевидно, что если мы хотели выбраться отсюда, спуститься придётся именно ему. Всё было решено, и этот тоннель стал нашим единственным вариантом. — Ну? Отлично, — пробормотал Гленн, как приговор. Он уже не пытался скрыть своё недовольство. Андреа, несмотря на опасность, не собиралась оставаться в стороне. — Мы пойдём за тобой, — сказала она решительно, но с заметным беспокойством в голосе. — Ну уж нет, и уж точно не ты, — буркнул Гленн. — Почему? Думаешь, я не справлюсь? — Я не... — он запнулся, а потом продолжил спокойнее: — Я всегда туда один ходил. Вошёл, вышел, забрал пару вещей — без проблем. Только я вас привёл, и всё пошло к чёрту. Без обид. Если хотите, чтобы я туда спустился, хорошо. Но сделаем, как я скажу. Мы переглянулись. Он знал тоннель, мы — нет. Нам оставалось только слушать его. — Тут тесно, — продолжил он. — Если придётся бежать обратно, а вы там начнёте толкаться, нас всех убьют. Со мной пойдут двое. Рик уже открыл рот, чтобы вызваться, но Гленн его перебил: — И не ты. У тебя пистолет Мерла, и ты умеешь стрелять. Мне будет спокойнее, если ты прикроешь нас у дверей. Рик кивнул. — А у тебя второй пистолет. Иди с ним, — сказал он Андреа. Та только коротко кивнула. — Вы пойдёте со мной, — добавил он, обращаясь ко мне и Моралесу. Я фыркнула: — Ну наконец-то кто-то оценил мои навыки стоять и паниковать. Гленн усмехнулся: — Главное, чтобы ты не паниковала слишком громко. — А я просто сделаю вид, что иду в спа-салон, — пробормотала я себе под нос. — Прекрасно. Плесневелый спа-салон с крысами и потенциальной смертью. — А Джеки останется здесь, — сказал он уже жёстко. — Если что — кричи нам, вытаскивай быстро. Хорошо? — Хорошо, — отозвалась она спокойно. — Ладно. Все знают, что делать, — подытожил Рик и похлопал Гленна по плечу. Все начали расходиться по своим позициям. Мы с Моралесом переглянулись — без слов, просто как люди, которым предстоит лезть в канализацию и делать вид, что это нормально. Когда мы спустились в тоннель, зловонный воздух сразу ударил в нос. Коллектор оказался настоящей канализацией. Пахло тухлой водой, грязью и чем-то таким, что даже описать сложно. — О да, романтика, — пробормотала я. — Когда-нибудь я мечтала об этом. Наверное. Мокрые стены с разводами, трубы, капающая вода. Мы шли по скользкой земле. Из темноты выскочили крысы — Гленн вскрикнул. Я не удержалась: — Правда, Гленн? Крысы? — Сама попробуй не вздрогнуть, когда тебе под ноги бросается мохнатый комок! — Может, я привыкла. А может, просто забыла, как бояться... Не уверена, — добавила я и вдруг ощутила, как в груди кольнуло. В памяти вспыхнул образ: я — в детской комнате, на полу — игрушечная мышь, и кто-то смеётся. Мужской голос. Тёплый. Близкий. А потом — тишина. Обрыв. Я крепче сжала фонарик. Мы шли дальше. Звуки наверху, капающая вода, влажность, склизкие стены. — Вот бы вспомнить, была ли у меня когда-нибудь аллергия на плесень, — пробормотала я. — Потому что если была, то здешний воздух меня точно добьёт. Моралес усмехнулся, но ничего не сказал. А я чувствовала, как холод проникает под кожу. Места вроде этого будто активировали что-то глубинное. Что-то, чего я не могла толком осознать. В какой-то момент я оглянулась и сказала тихо: — Может, стоило остаться с Джеки. — Слишком поздно, — сказал Моралес. Я кивнула. Слишком поздно и слишком страшно. С каждым шагом я всё больше убеждалась: эта канализация — самое жуткое и отвратительное место, где мне приходилось бывать. По крайней мере, в той части памяти, что у меня осталась.