Не плачь (может, всё в порядке)

«Быть избранным драконами значит быть избранным богами»

Слова эти звучали вновь и вновь, пока Тэхён вместе с прочими горожанами шествовал к храму. Мать одела его в лучшую одежду, какую только могла найти, разгладив все складки на рубашке и брюках, и заставив его почистить кожаные туфли. Отец причесал его волосы, также как делал в детстве, и заставил его побриться в доме мужчины, у которого был талант к этому. Это казалось излишним, но Тэхён не сопротивлялся. Многие семьи делали ровно то же самое. Попадались, впрочем, и такие, что пришли прямо в ночных сорочках, с неприбранными волосами и опухшими ото сна глазами. Иной раз и не разберешь: то ли одежда на них бедна, потому что лишней монеты в доме не водится, то ли им попросту всё равно. Тэхён понимал, чего они добиваются, однако притворное равнодушие к обряду никогда еще никого не спасло от выбора. — Драконы ищут чистое сердце, — растолковывала ему мать, когда он допытывался, отчего одних забирают, а других нет. — Можно сколько угодно притворяться, но подлинную свою природу не утаишь. Драконы сами знают, кого им надобно. Тэхён всё еще терялся в догадках: для чего именно их избирают? С детства ему внушали доверять и драконам, и жрицам, что обитали при храме, однако добрая половина города держалась иного мнения. Страх перед неизведанным неискореним, но Тэхён не верил, что им причинят зло. Прежде драконы ни разу не вредили людям. Толпа подступила к храмовым ступеням и разом опустилась на колени, когда вниз стали спускаться жрицы. Верховная Жрица сидела наверху и смотрела на них со скрытой улыбкой, пока ученики и младшие жрицы рассаживались по обе руки от нее. Тэхён глядел, не в силах скрыть изумления; губы его сами собой приоткрылись, едва солнечный луч коснулся драконьей чешуи. До чего же они всегда были великолепны. Лазурные, алые, пурпурные, изредка белоснежные. Он никогда не страшился ни клыков их, ни чешуи — даже в младенчестве. Они завораживали его. Они были прекрасны. Мать тронула его колено, и он выпрямил спину, улыбнулся ей украдкой и вновь обратил взор к Верховной Жрице. Та поднялась спустя несколько мгновений после того, как последний горожанин опустился наземь; белые одежды струились у ее ног. Мантию окаймляла золотая нить, сплетавшаяся в затейливый узор, но Тэхён, как ни щурился, не мог разобрать его на таком расстоянии. Взрослые притихли, лишь дети да младенцы продолжали лепетать и доставать родителей вопросами. — Приветствую вас, — молвила Верховная Жрица, склоняя голову. — Благодарю, что пришли разделить со мной этот час. Мы ценим ваше смирение и уповаем на то, что вы сумеете принять оказанную честь, если выбор падет на вас. Тэхён слышал байки о тех, кто отказывался идти с драконами, но случалось это столь редко, что рассказы те больше походили на сказки. Он следил за тем, как Верховная Жрица начинает обряд, и вздохнул, когда младшие жрицы внесли в храм благовония. Ему едва удавалось разглядеть алтарь; он замер, завороженный, едва драконы собственным огнем запалили благовония. Огонь горел синевой, и кожа у Тэхёна зудела при одной лишь мысли о том, какой жар он источает. Взгляд его задержался на Верховной Жрице, когда та закончила молитву; он склонил голову вместе с остальными. — Сегодня из этого края будут выбраны двое, — напевала она, оглядывая их своими темными глазами. На золотистой коже ее мерцали чешуйки цвета морской волны, и Тэхён не мог оторвать от них глаз. — Если я назову ваше имя, выйдите вперед. Мать сжала его колено, и Тэхён позволил себе смежить веки. Двое из края, — повторил он мысленно. Это еще не значило, что выберут именно из их города. В полутора часах езды верхом стоял еще один храм, к которому тянулось несколько окрестных селений; вполне могло оказаться, что оба человека окажутся оттуда. — Чон Хосок. Тэхён никогда не слышал это имя раньше. От толпы не было никакой реакции, кроме нескольких вздохов, поэтому Тэхён предположил, что Хосок был из другого города. Он сжал ткань своих брюк на коленях. Верховная Жрица улыбалась, когда Тэхён вновь поднял глаза, и он осторожно выдохнул. Все, кто понимал суть происходящего, хранили безмолвие, следя за тем, как она обводит взглядом собравшихся. Выражение ее лица оставалось для Тэхёна загадкой, и он опустил взгляд, едва она посмотрела в сторону его ряда. — Ким Тэхён. Глаза его распахнулись, тело обратилось в камень. Родители ничего не сказали, как он отчего-то ожидал, но оба крепко сжали его локти, пока весь город оборачивался к нему. В переднем ряду он заметил Чимина: тот смотрел на него с ошеломленным лицом, зажатый между отцом и матерью, а на коленях у него сидел младший брат. И тут сердце Тэхёна заныло. — Ступай, — шепнула мать, подталкивая его к тому, чтобы подняться. Верховная Жрица наблюдала за ним с мягкой улыбкой на устах, и он тяжело сглотнул. — Хорошо, — выговорил он. Руки его дрожали, когда он собрался с мыслями и сделал первые шаги к храму. Остальные жрицы глядели на него; улыбки их были чисты и кротки, и он через силу попытался улыбнуться в ответ. Он сам не понимал, отчего так робеет. Поднимаясь по первым ступеням, он едва не споткнулся; башмаки гулко стучали по мрамору, и на миг ему почудилось, что придется карабкаться наверх чуть ли не ползком. Но он сумел взять себя в руки и, достигнув площадки перед Верховной Жрицей, пал на колени, склонив голову к ее стопам. Теперь, с этой близости, он наконец разглядел вышивку на мантии. На ней были золотые драконы, извергающие пламя. Она одобрительно замычала и протянула руку, когда он вновь поднял взгляд. Тэхён десятки раз видел этот обряд со стороны, но теперь, оказавшись внутри него, испытывал странное, ни с чем не сравнимое чувство. Одна из учениц вложила в ладонь Верховной Жрицы чашу с растопленным воском, и Тэхён затаил дыхание. Она погрузила пальцы в горячую массу, и Тэхёну вдруг подумалось: а обжигает ли он ей кожу? Да, драконы рождены из пламени, но неужели они совсем не чувствуют тепла? Как бы то ни было, она даже не поморщилась. Стараясь не уронить ни капли красного воска ни на его одежду, ни на свою, она коснулась большим пальцем его лба и медленно провела вниз, по переносице. Воск не жег, но оказался достаточно горяч, Тэхён невольно вздрогнул от прикосновения. — Чистые сердцем поведут за собой следующее поколение, — проговорила она так тихо, что слышали лишь те, кто стоял подле. Он моргнул, глядя на нее, и губы его приоткрылись от изумления. Она была красива — куда красивее, чем ему представлялось. — Наше будущее покоится на плечах таких, как вы. Он хотел было спросить, что значат эти слова, но удержался. Он снова склонил голову, сложив руки на коленях, и в тот же миг жрица ударила в колокол.