Волшебная омела

Чимин сидит в библиотеке за домашней работой (читать как: рисует всякие каракули в уголках своего пергамента), когда Тэхён подходит к нему быстрым шагом, кидает свою сумку с книгами на стол и, запыхавшись, шепчет: — Окей, ты ж помнишь, как всё продолжаешь сталкиваться с Чонгуком и вы оказываетесь под омелой? Чимин вздыхает. — И тебе день добрый, Тэ. Но пуффендуец лишь пренебрежительно отмахивается от него и садится напротив, заговорчески склоняясь над столом. — Послушай, мы оба знаем, что то, что вы продолжаете оказываться с этим когтевранцем под омелой, не случайность. Чимин шикает на него и осматривается по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. К счастью для него, библиотека пустует. — Поэтому я, будучи хорошим другом, коим я и являюсь, провёл кое-какое расследование. — То есть ты просто спросил профессора Сокджина, да? — Мысли читаешь. Чимин со смехом покачал головой и закрыл книги. Надежды закончить проект пораньше пали прахом. — Ну что ж, поведай тогда. Тэхён складывает руки на столе перед собой. — Когда заклинание только было создано, под чарами омелы ты мог оказаться абсолютно с кем угодно: с тем, кто нравится, кого не знаешь. Или даже ненавидишь! Некоторые преподы хотели избавиться от неё, но другим она пришлась по душе, заклинание просто надо было улучшить, чтобы избежать нежелательных конфузов. Сероволосый склонился ещё ближе, если это вообще возможно, и посмотрел на Чимина с грязной ухмылочкой на лице. — Поэтому получается, что сейчас можно застрять под омелой только в том случае, если оба человека чувствуют влечение друг к другу! Чимин моргает. — Подумай об этом, Чимин-и, — продолжает пуффендуец, — Какой, по-твоему, была бы реакция профессора Мина, окажись он под омелой с кем-то, кто ему противен? — Этот человек был бы трупом, — отвечает мрачно Чимин. Тэхён хихикает. — Да! Точно! Но что случилось вместо этого? Он тут же поцеловал тренера Хосока в ответ. Мне всё ещё снятся кошмары об этом дне. — Так ты говоришь, что Чонгуку… я нравлюсь тоже? — Ну, это может быть просто физическое влечение, ну, ты посмотри на себя, — на что Чимин фыркнул, не соглашаясь, — не-а, даже не вякай. Ты у нас пэрррсик. — Тэ, что ты вообще несешь? — Даже не подначивай меня на разговор о твоей заднице. Я что, сказал «персик»? Да ты целое персиковое дерево, Чимин-и. Чимин роняет голову на стол и тихо ноет. Тэхён гладит его по голове и поднимается со стула. — Ну ладно, мне надо прийти пораньше на занятие, хотел спросить профессора Намджуна об этой странной штуке, которую магглы называют компьютером, и почему мне нельзя один такой, он выглядит чертовски забавно. Пока. И оставляет Чимина наедине со своими мыслями. Чонгук избегает его после того самого поцелуя. Чимин уверен в этом. За последние несколько дней он не видел младшего ни разу. Ни в коридоре, где они сталкиваются по средам после третьего урока, ни когда когтевранской команде по квиддичу надо проходить через поле слизеринской команды, ни даже тогда, когда Чимин выбирает особенно долгий путь в подземелья, просто чтобы пройти мимо одного из излюбленных когтевранцами мест для учебы. Но хуже всего было, когда Чимин видел Чонгука — в Большом Зале, но Чонгук не видел его. Слизеринец привык, что младший не сводил с него глаз во время ужина, но теперь тот, казалось, был ужасно увлечён едой или разговорами с друзьями. А когда Чимин пытался подойти к нему после окончания ужина, Чонгук словно испарялся в воздухе. Это неприятно — но Чимин не удивлён. В конце концов, Чонгук сбежал после поцелуя так резко и так быстро, что, должно быть, был перепуган до смерти. Но не Чимин. Чимин не может выбросить из головы ощущение мягких губ Чонгука; не может перестать думать о тепле, которое зародилось у него в животе, когда их губы соприкоснулись на краткое мгновение; не может перестать винить себя, когда думает о перепуганном до ужаса взгляде Чонгука, которым тот одарил его перед тем, как сорваться с места. Если отставить взаимное влечение в сторонку, то, наверное, Чонгук просто-напросто не готов. Да, это младший стал зачинщиком поцелуя, и да, возможно, Чимин ловил на себе его пристальный взгляд слишком много раз, чтобы назвать это случайностью, но это совсем не значило, что парень в самом деле хотел чего-то большего. Из раздумий его вырывает трель звонка. Он быстро собирает оставшиеся вещи и уходит из библиотеки. Учения о магглах обычно проходили аж на седьмом этаже, преследуя целью что-то вроде «великолепные виды — источник великого вдохновения». Чимину нравился его профессор, но только не сейчас, потому что библиотека находится на первом этаже, а он уже опаздывает. Он стремительно взбирается по ступенькам, бежит по одному коридору, затем через другой, ещё пара лестничных пролётов, тайный проход, который ему показали старшеклассники из Слизерина, еще один коридор. Повсюду ни души, за исключением него, учитывая, что урок начался пять минут назад. Чимин почти на месте, поэтому вздыхает с облегчением. Но, когда он забегает за последний угол, то наталкивается на что-то, хотя нет, на кого-то. Он теряет равновесие и мысленно готовится к столкновению своей задницы с полом, но ничего такого не происходит. Вместо этого его торс обхватывают сильные руки, притягивая ближе. Его собственные руки оказываются в ловушке, а человеком, в крепкую грудь которого он врезался, оказывается Чон Чонгук. Удивленный когтевранец тут же начинает без конца извиняться, бормоча словно молитву «прости» и «о боже мой», и пытается утешить Чимина, поправляя пряди блондинистых волос и стряхивая с его плеч несуществующую пыль, при этом ни разу не взглянув ему в глаза. — Правда, прости, хён. Я просто стоял тут, ждал профессора, и до меня не дошло, что кто-то может опаздывать на занятие, и я просто, Господи, прости-прости-прости, я… Чонгук всё продолжал бессвязно бормотать, разглаживая мантию Чимина, которая к этому моменту, вероятно, помялась ещё больше, чем была изначально. Чимин, взволнованный тем, что они всё ещё стояли практически нос к носу и он только что пробежал пол марафона, прерывает Чонгука, беря его ладонь, неловко парившую над его плечом, в свои руки. Чонгук тут же замолкает и (наконец-то) снова смотрит Чимину в глаза. Он тут же отпускает ладонь младшего, поняв, что они практически держатся за руки. На мгновение они встречаются глазами. Чимин поднимает взгляд, боясь снова увидеть то же чувство стыда в глазах младшего, но застывает, когда видит, что буквально маячит над их головами. Он слышит, как Чонгук делает резкий вдох, и снова совершает ошибку, когда останавливает свой взгляд на нём. Чонгук стоит даже ближе, чем до этого. Он смотрит на Чимина с серьёзным выражением лица. Его взгляд метнулся к губам Чимина всего на миллисекунду — но Чимин всё равно это заметил. Увидел ли и Чонгук омелу? Чимину кажется, что он не может дышать. Чонгук будто склоняется вниз. Чимин слегка приподнимает голову и трепетно прикрывает глаза. Он чувствует дыхание Чонгука на своих губах. С его губ срывается тихий стон, и Чонгук сокращает расстояние между ними. Их губы соприкасаются, но вместо краткого поцелуя, который был в прошлый раз, они медленно двигаются в такт друг другу. Губы Чонгука такие же мягкие как и в воспоминаниях Чимина. Его руки находят путь к макушке Чонгука, поглаживая короткие волоски на его шее. Он чувствовал, как тело когтевранца постепенно расслаблялось. Руки младшего неловко парили над телом Чимина, пока он наконец не почувствовал их тепло на своих бёдрах. Поцелуй был нежным и неспешным, и точно таким, каким и представлял его себе Чимин. Внутри начало расцветать тёплое чувство, и он улыбнулся в поцелуй. Когда они отпрянули друг от друга, тяжело дыша, Чимин почувствовал себя невесомым под взглядом Чонгука. Они одновременно двинулись друг к другу, и, когда их рты соприкоснулись вновь, атмосфера вокруг вдруг стала совершенно другой. Чонгук стал целовать Чимина с ещё большим пылом, отчего тепло, что Чимин чувствовал ранее, переросло в огонь, заставляя внутренности буквально плавиться. Нежное чувство, что Чимин чувствовал прежде, сменила необходимость быть как можно ближе. Казалось, что Чонгук думал об этом же, потому что его руки, ещё недавно неловко греющиеся на его талии, теперь сжимали задницу Чимина, привлекая его ещё ближе к своему крепкому телу. Чимин ахнул, невольно сжимая рукой ткань мантии младшего. Язык Чонгука проник в его рот, сорвав с губ Чимина слабый стон. Теперь между ними не было ни сантиметра свободного пространства, отчего Чимин ощущал каждую частичку подтянутого тела младшего. Ладони Чонгука изучали задницу Чимина будто в последний раз. Чимин уже было поднял ногу, чтобы дать Чонгуку больше доступа, как по коридору эхом отозвались чьи-то шаги. — Чимин? Чимин, это ты? Занятие уже началось, чем ты там… Чимин и Чонгук тут же отпрыгнули друг от друга словно ошпаренные. Приблизившись, шаги прекратились. Когда Чимин посмотрел в сторону, то признал в том, кто их прервал, Тэхёна, которым сначала рассматривал их с открытым ртом, а затем лицо его озарилось понимающей улыбкой. Чимин позволил себе взглянуть на младшего когтевранца, что тяжело дышал и всё ещё смотрел на него потемневшим взглядом. Прежде чем кто-либо из них мог вымолвить и слово, Чимин схватил Тэхёна за запястье и быстро зашагал в сторону класса. Тэхён обернулся, чтобы одарить Чонгука ещё одной грязной ухмылочкой и игриво поиграть бровями. Чонгук лишь сглотнул. Чимин не останавливался, пока они не дошли до класса. Они тут же ввалились внутрь, бормоча извинения. Весь оставшийся урок Тэхён смотрел на парня с вопросом в глазах, но Чимин его игнорировал, cтараясь сконцентрироваться на словах профессора. Но он всё продолжал возвращаться к мыслям о том, как ощущалось тело Чонгука напротив его, как двигались губы когтевранца, и — с горящими щеками — как ладони парня ощущались на его заднице. В животе поселилось странное ощущение, которое не исчезало до конца урока. Не готов, ага, как же. ~~~~ Весь урок учений о магглах, окно в своём расписании и урок травологии Чимин проводит, думая о Чонгуке. И он приходит к некоторым выводам: А) Ему нравится целовать Чонгука. Обдумав их поцелуй вдоль и поперёк, Чимин может уверенно заключить, что целовать Чонгука было… классно. Нет, зачеркните это, это было больше, чем просто классно. Это было лучше, чем поймать снитч; лучше, чем впервые взять в руки свою волшебную палочку; лучше, чем… ну, вы поняли. И после обдумывания этого в течение нескольких часов (и да, такое количество времени было просто необходимо), он пришёл к заключению Б. Б) Чонгуку нравится целовать его. Ладно, это, скорее, гипотеза, основанная на ограниченном опыте, но всё же. Если то, как Чонгук склонился для второго поцелуя, не является чётким показателем этого, тогда что является? А ещё не стоит забывать про дрожь, что прошла через его тело, то, как он держал Чимина как нечто драгоценное, и потемневший взгляд, которым он одарил его после. Да, думает Чимин; можно смело сказать, что Чонгуку нравится целовать его, по крайней мере, так же сильно, как Чимину нравится целовать его. И его приводит его к заключению В. В) Он хочет сделать это снова. Поэтому он решается. В этот вечер Большой Зал полон счастливо улыбающихся учеников. Поезд, что отвезёт их домой на время рождественских праздников, примчится утром, и большинство учеников направятся домой, чтобы повидаться со своими семьями. Чимин и сам уже собрался, горя желанием вернуться домой, повидаться с родителями и просто провести две недели, как ему хочется. Тем не менее, есть кое-что, о чём ему нужно позаботиться сейчас, кое-что, что он не хочет оставлять на время после праздников. Тэхён дал ему напутствия перед ужином, но сделать это всё же он должен собственноручно. Сделав глубокий вздох, Чимин проходит через величественные двери. Он осматривает стол когтевранцев, пока не находит Чонгука, сидящего среди своих сверстников в самом конце. — ЧОН ЧОНГУК! В Зале воцаряется полнейшая тишина, ученики смотрят на него со страхом в глазах, потому что эй — мы тут вообще-то говорим о Пак Чимине. Он не сводит с Чонгука глаз, пока идёт к нему. Он старается не отвлекаться на пристальные взгляды всех остальных, двигаясь вдоль стола когтевранцев. Теперь Чонгук смотрит в его сторону, а затем медленно поднимается на ноги. Он разминает руки, не уверенный в том, что происходит, но не прерывая зрительный контакт. Приближаясь ближе, Чимин ускоряется, ухватывая взглядом удивление в глазах Чонгука. Теперь он уже практически бежит, и Чонгук выставляет руки вперёд, обороняясь. И когда он уже чуть ли не сталкивается с младшим, то совершает рывок и прыгает прямо на Чонгука. Младший тут же хватается руками за его ягодицы, стараясь не уронить слизеринца и одновременно — не упасть. Чимин льнёт к нему словно коала, обхватив его торс ногами. Когда когтевранец уверенно стоит на ногах, и Чимин уверен, что тот его не уронит, он обхватывает его лицо ладонями и соединяет их губы в поцелуе. В этот раз поцелуй неторопливый, от него не пронизывает жаром всё тело; но когда он чувствует, как Чонгук улыбается в поцелуй, он испытывает эйфорию. Беспокойства исчезают, превращаясь в ощущение радости, а тело расслабляется, избавляясь от напряжения. Когда они отстраняются, юноша смотрит на Чонгука и видит, как тот открыто улыбается, впрочем как и он сам. Они, должно быть, выглядят нелепо, словно по уши влюблённые дураки. Чонгук кружит их двоих, а до ушей словно через пелену доносятся чьи-то крики. Но когда он склоняется, чтобы прошептать Чонгуку на ухо, то всё, что он слышит, это лишь стук их бьющихся в унисон сердец. — Счастливого Рождества, Кук-и.