Взрослые игры невымышленных монстров

I made myself at home In the cobwebs and the lies I'm learning all your tricks

***

- Доволен? - Ой, ладно, выпили мы немного… - Чимин. - Ащщ! Ну что? - взгляд Пака меняется. Маска милого соседского мальчика трещит по швам, почти осязаемо осыпаясь на пол истлевшей трухой, а бывшее ещё секундой ранее прибалдевше-пьяным выражение лица становится подозрительно трезвым. - Хорошо, может быть и не немного. Юнги-хён, - тянет Чимин вкрадчиво, - ты же понимаешь, что я не делаю с Чонгуком ничего такого, чего он сам не хотел или не просил меня с ним сделать? Юнги понимает и от этого ещё противнее. Он пару минут сверлит взглядом самовлюблённого монстра, большую часть времени надёжно скрытого под личиной заботливого святоши и думает о том, куда делся тот славный паренёк из времён преддебюта, да и «был ли мальчик»? Мину иногда кажется, что демон тщеславия и гордыни давно выжрал Чимина изнутри, оставив лишь красивую оболочку. Юнги как-то смотрел с Хосоком «Ученика чудовища». Он помнит, что делает внутренняя пустота со слабым человеком и словно наяву видит сейчас огромную дыру в груди Пака. Дыру в груди и оскалившуюся пасть тени рядом. Осознание, что разговоры не помогут, пришло давно, но попытки достучаться Мин не оставляет. Не ради Чимина, нет. Ради Тэхёна. В этот момент из гостиной слышатся приглушённые вскрики и звуки начавшейся потасовки. - Свали отсюда нахуй… Пак на явную грубость лишь довольно хмыкает и нарочито медленным шагом удаляется в сторону кухни.

***

- Чимин правду сказал, да? Ты согласился пойти на свидание? - Мммм-н-н-н, - сквозь стиснутые зубы мычит пьяный в сопли Чонгук. Глаза полные слёз смотрят на Тэ словно на божество. Божество, перед которым Чон проебался. Снова. Сидя на полу, цепляясь за штанину - пока ещё, но надолго ли - своего парня, Чонгук старается обратить на себя внимание, Тэхён же остекленевшим взглядом растерявшей завод механической куклы продолжает гипнотизировать стену напротив. - П-пожалуйста, Тэ… - Чонгук-и, неужели она была так плоха в постели, что после ты решил напиться? - Тэхёну бы злиться, кричать на Чона, крушить всё вокруг, но. Это раньше были чувства. Непонимание, отрицание, ярость. Сейчас же внутри растекается тошнотворное равнодушие с полным принятием того, что он, будто наказанный за все свои прегрешения, заперт с Чонгуком в одной клетке повторяющегося раз за разом их личного Апокалипсиса. Юнги застывает в дверях, не зная как реагировать на услышанное. Он изначально лишний, но, тем не менее, постоянный участник этой драмы в дохуяскольких действиях, и почётные обязанности психоаналитика-вышибалы все его. - Хён-иии, прости меня… Чон пытается встать на ноги, продолжая цепляться за Тэ, отчего последний делает шаг назад, с глухим ударом впечатываясь в стену и скатываясь по ней вниз. Юнги инстинктивно дёргается в сторону Тэхёна, боясь ни то за его дурную голову, которой тот знатно приложился, ни то за рассудок, так как после удара и секундной паузы, парень вдруг захлебывается смехом. Его глаза закрыты, плечи конвульсивно подёргиваются, и это даже отдалённо не напоминает адекватность. Но стоит Мину подумать, что хуже быть уже не может, как из под опущенных век начинают течь слёзы. - Прости меня… прости меня… прости… - хрипло бормочет Чонгук. Заползая к Тэхёну на колени, он хватает лицо парня в свои ладони, беспорядочно целуя туда, куда дотягивается. Тэ смеётся, жмурит глаза сильнее, не отталкивает, и у Чона появляется надежда, что все обойдется, но улыбка с лица Тэхёна исчезает также внезапно, как и появилась, смех обрывается, а сам Чонгук тонет в бездне распахнутых карамельных глаз. Ему грех жаловаться - он наконец-то добился своего - на него смотрят, обратили внимание, вот только почему так хочется, чтобы не. - Х-хватит, Чонгук… Я так больше не могу… Давай расстанемся…