Видящий: Лагровия

— Пепельное растворение! — активировал Верг заклятие, оставленное напоследок стариком Аврелием. Заполнявшая пространство древа мана пошла на активацию, отчего корни стали ссыхаться, а ветви тончать и крошиться. Блестящие листочки осыпались волшебной мерцающей пыльцой. Вокруг Вергила разверзлась дымка, яростно заполняя все вокруг точно густым туманом. Сознание Агриппы получило крепкий всплеск, отчего понимание происходящего куда-то утекло. Когда дымка стала рассеиваться, Олимпийские элитные воины обнаружили по ту сторону от места, где прежде было древо, Антеродиса — людорского солдата в окружении бойцов. С третьей стороны конфликта обнаружились демоны и монстры красного порядка. Три противоборствующие стороны не спешили рваться в бой. Стояло молчание совсем не привычное для подобных встреч. Нарушилась тишина топотом демонических копыт — войска темных получили команду к возвращению. Тогда люди перевели внимание друг на друга. Однако и тут битва не началась. Обе стороны прекрасно понимали, что снаряжались на битву с оплетенными тварями, корнями. Встреча с врагом, к которому ты не подготовлен является куда большим риском. На этих условиях стороны осторожно вернулись откуда пришли. Олимпийцы поспешили назад в Олимпию, а Антеродис повел воинов к временной базе, где и был поставлен портал в Людор.

***

Когда сознание вернулось, Вергилий не услышал гула битвы, словно бы ее и вовсе не происходило. Не услышал он и бормотание корней. Когда зрение наконец поймало фокусировку, Агриппа огляделся и с ужасом осознал, что испытывает небывалую легкость. Он прибывал в форме бестелесного духа. — Черт возьми! — прозвучали в голове его мысли, так и не содрогнув воздух. Сколько он не старался произнести что-нибудь, даже заяц, которого обнаружил Верг, его никак не воспринял. Стало ясно — его не видно и не слышно. Вергилий походил вокруг, разведывая обстановку. Тела своего он не нашел, как и следов от леса, созданного им. Не было и отцовского дома, на месте которого сейчас была лишь стоптанная трава — обычный атрибут для поляны перенесшей на себе битву. — Что же это за заклинание такое... — подумал он в пустоту и побрел в сторону Олимпии. Животные, встреченные по пути, не видели Вергила, даже когда он проходил сквозь них и махал руками перед их мордами. Не увидели и стражники, когда он прошелся по разрушенной части города и добрался до ворот. Там сейчас активно очищали бойницы от трупов. Город восстанавливался после тяжелых событий. Отголоски памяти услужливо подсказали, что устроил эту взбучку им он сам. Перед глазами мелькали оплетенные монстры, рвущиеся в Олимпию. Вергилий не чувствовал в своих действиях вины. Они убили его отца ни за что, ни про что! С другой стороны, от его рук в основном тоже пострадали неповинные жители. А цели отомстить он так и не достиг. Он помотал головой — сейчас его должны интересовать другие мысли, а именно, разузнать как-нибудь, что за черт побери произошло с его телом. Среди толпы он пытался найти знакомые лица. И спустя несколько часов блужданий, ему на глаза попался Лукиан. Нахмурившись, он шагал по улице и Вергилий стал следить. Прятаться не было нужды, ведь его присутствие так или иначе не было бы раскрыто. Требеллий прошел до закусочной, еще уцелевшей, купил там хлеба, булочек и прочей еды, после чего понес это дело в один из домов. Как понял Верг, то жилье было временным аванпостом в небольшом районе. Проследив за ним до самого здания, Агриппа обнаружил там и остальных. Юнона с Октавией, Оливер, Мартин, да Изабелла. Все они были в мягко говоря не самом лучшем расположении духа. В комнате царила печаль. Вергил стал наблюдать, разглядывая товарищей, которых нормально не рассматривал с самого переноса на север. Парни казались ему озлобленные, напряженные и резкие, девушки же не ушли далеко от парней. И они тоже двигались нервно, быстро и часто оглядывались. Эта война потрепала их видение мира. Вергилий задался вопросом, где же Цецелия, хоть ему и не было известно, что они прежде приютили Афраний у себя. И где чертов Крискент, которого больше нельзя щадить. А Цецелия нашлась в дальней комнате, куда Верг позже проследовал за Октавией. Афраний лежала на кровати, уставившись в потолок и приоткрыв рот. Октавия помогла девушке поесть, и вид у лежачей был уж совсем плох. По неизвестной Вергилию причине, Цецелия ни на что толком не реагировала, и когда Октавия оставила ее, продолжила лежать в полутьме сумерек, глядя перед собой. — Что же черт возьми такое?! — задал вопрос он, подразумевая вообще все, что происходит вокруг. Ответа, по понятной причине, не последовало. Следующие несколько часов Верглил, впавший в ярость, пытался всячески привлечь к себе внимание. Кричал, бегал сквозь тела, размахивал руками, стараясь сдвинуть хоть какой-то предмет. Ничего. Абсолютно безрезультатно. Его компания, ставшая совсем уж угрюмой, занималась ежедневными делами, вела мрачное и скудное существование.

***

Пронаблюдав за ними несколько дней, Вергилий отправился дальше. Он хотел найти Феликса, или Минерву, надеялся, что хоть с ними получится как-то понять, что с ним происходит. День за днём Вергилий ходил от дома к дому, благо ему с лёгкостью удавалось проходить сквозь стены. Ему до конца не было понятно, почему он не проваливался на первый этаж, когда поднимался на второй, да и почему он не проваливался под землю, или же не левитировал вовсе. Дни смыкались в недели, недели в месяца, а Вергилий все блуждал по Олимпии. Ему на пятую неделю удалось набрести на Феликса, а на седьмую и на Минерву. Однако за все дни, что он следил за ними, не появилось ни намека на то, чтобы они заметили его присутствие. Положение дел крайне удручало. Вергил еще несколько недель бесцельно бродил по Олимпии, заглядывал в каждый дом, искал зацепки. Однако все что он находил, лишь погружало его в еще большую печаль. Задерживаясь у людей, Агриппа как бы внедрялся в их жизнь, становился свидетелем их действий, радостей и печалей, и в частности грехов. Последних было нещадно много. Нищие ненавидели богатеев, богачи презирали нищих, власть относилась к богачам как к дойным коровам, а к нищим как к сорнякам. Солдаты грешили тем, что трахали бездомных девок, некоторых из говорливых после даже заколачивали и выдавали все, словно нашли уже мертвых. Немагические солдаты считали магов высокомерными удачливыми говнюками, а те в свою очередь относились к солдатам как к пушечному мясу. Олимпия прогнила насквозь, настолько, что Вергилий засомневался, где же оказалось хуже, тут или в Людоре. Пребывая в полном отчаянии, Вергил попытался прекратить свое существование, но это ему не удалось. Что бы он не предпринимал, все оставалось на прежних местах. За три месяца обойдя большую часть Олимпии, Вергил стал колесить по округе, постепенно выживая из ума. Ему не нужен был сон, еда или воздух. Он не мог устать физически, но напрочь выдохся морально. Помимо прочего он не мог даже закрыть глаза, за отсутствием век. Потому чтобы занять себя, Вергил бродил вокруг Олимпии. В своих бесцельных блужданиях, парень набрел на домик в лесу, и дабы разнообразить лесные пейзажи, заглянул внутрь. Обитель лесной ведьмы тут же освежилась в памяти и Агриппа вспомнил, как впервые попал к ней. На столе и полках торчали всевозможные колдовские штучки, травки, амулеты, да свитки. Но привлек внимание Верга неотразимый голубоватый шарик на палочке, словно бы блестящий. Он протянул к нему руку и... Шар стал светиться. Верг отпрянул и заозирался. Ведьма, находящаяся дома развернулась, оторвавшись от своего дела и прищурилась. Вергил аккуратно прикоснулся к шару, отчего комната стала светлее, а ведьма хитро заулыбалась. — Кто же это ко мне в гости пожаловал? — ведьма поднялась и принялась что-то сооружать из своего ведьминского арсенала.