Наша война

Когда-то давно у Воробья была мечта. Маленький мальчик всегда хотел отправиться в путешествие, увидеть океан, далекие горы и другие страны… Его тянуло прикоснуться к книгам, наследию предков, познать эту мудрость, рожденную временем. Воробей нынешний и малыш Воробей вряд ли бы поладили. Потому что ребенок не знал, что его зрение отберут в обмен на ужасные голоса в голове и ту самую мудрость прошлого, которую он грезил познать. Мальчишкой он не думал о том, как будет в ужасе просыпаться посреди ночи, чтобы снова и снова до боли напрягать глаза в вечной абсолютной темноте. Ну а взрослый целитель, оставивший годы в пустых холодных тоннелях в компании давно уже умерших людей, лишь презрительно хмыкнул бы. Потому что он давно уже не тот, кем его растили. Юноша продолжает стоять неподвижно, даже когда слышит шелест юбки Листвички и чувствует, как она приближается. Отвращение накрывает от макушки до пяток. — Не могла бы ты оставить нас, Листвичка, — терпеливо просил Огнезвезд. — Есть то, что не предназначено для посторонних. Воробей берет в руки посох и машинально трет гладкую деревянную поверхность, пока не натыкается на ровные неглубокие зарубки. Короткие и длинные. — Посторонних?! — женщина хочет возмутиться, Воробей слышит её участившееся дыхание и сердцебиение, и то, как она, словно проглатывает слова. — Кхм, ладно, тогда я буду у себя. С этими словами она спешит покинуть зал, позволяя Воробью, наконец, расслабленно вздохнуть. — Теперь мы можем поговорить, — с толикой усталости вздохнул Огнезвезд. Он мягко коснулся плеча внука. — Прости её… Юноша недовольно мотнул головой, от чего тугая коса пепельных волос соскользнула за спину. — Мне было видение, — Воробей повторил это скорее для себя, чтобы настроиться на нужный лад. — О мертвецах. — О мертвецах. — эхом отозвался Его Величество задумчиво. — Недавно я получил вести от Владыки Рек. Она была весьма скупа на подробности, но тоже упоминала мрачные знамения. — Невидимая Звезда? Откуда знамения, с Мотылинкой предки не говорят. Тишину разбавляли только их голоса. Воробью приходилось сдерживать себя, чтобы не зажать уши — голос деда был звонкий и громкий, для отвыкшего от шума юноши это было невыносимо. Огнезвезд, видимо, что-то понял, потому, как Воробей услышал удаляющиеся шаги, шорох накидки и скрип кожаного полудоспеха. — Она упоминала, что Ивушка прошла посвящение три луны тому назад. — Шестилетка… — Воробей удивлённо скривился. — Владыка Рек была в отчаянии. Король вздохнул. — Ученица Мотылинки умна не по годам, но мы отвлеклась от сути. Что именно ты видел? Воробей крепче вцепился в посох. Острые края глубоких зарубок врезались в холодные ладони. Юноша прикрыл слепые глаза и заговорил. — Грядёт война. Бесчестная и кровавая. И мы бессильны перед лицом врага, ведь враг давным давно мёртв… Он замолчал, ощутив сильный спазм в желудке. Едкая желчь подкатила к глотке. Усилием воли Воробей продолжил, слушая частое сердцебиение короля. — Я видел, как мёртвые поднимаются прямиком из могил и курганов, как ветер приносит пепел тех, кого предали огню, как кости, оживленные затаенной злобой, гремят под слоем тлевшей плоти. — он поднял на деда взгляд пустых серых глаз, зная, что точно поймал взгляд зелёных. — Я видел смерть каждого, кто жив под звездами и луной… — Достаточно! — вдруг воскликнул кто-то от дверей тронного зала. Звонкий женский голос эхом прокатился по залу. — Я тебе удивляюсь, дорогой, наш внук проделал долгий путь, а ты, мало того, что устроил встречу в этом холодном зале, так ещё и не предложил ребёнку ни еды, ни горячего вина! Это была, никто иная, как Песчаная Буря — Её королевское величество, прославленная воительница… — Мой дорогой внук! — женщина быстро оказалась рядом и стиснула Воробья в крепких объятиях, — Ты подрос за эти годы, но стал совершенно худой! Воробей ощутил яркое раздражение и злость. Он вывернулся из объятий и, на всякий случай, отошёл на несколько футов в сторону. Песчаная Буря только весело фыркнула и тоже куда-то отошла. — Дорогая, поверь, дело не терпит отлагательств, — торопливо объяснил Огнезвезд. — Сколько ты слышала? — Достаточно, — женщина, судя по звуку, махнула рукой. Проскрипела кожаная одежда и звякнула перевязь с мечом. — Но все же, Воробью следует отдохнуть с дороги. — Необходимо созвать Совет. — с явным беспокойством заявил король, как будто бы игнорируя слова своей супруги. — Прошу тебя, отправь ворона Дыму и Крутобоку, я пошлю письма нашим соседям… Воробей слушал их разговор без особого интереса. Его дело было передать знамение и предупредить живых, но вот задерживаться в замке он не желал. Сердце тянуло вернуться в мрачное подземелье, в дурманный сон, где он может видеть, где Половинка Луны, такая далёкая и нежная, говорит с ним, не как с калекой или младшим ребёнком, а как с мужчиной, пусть даже зовёт его другим именем… Юноша вновь сдавил посох. Лёгкая боль не дала горечи затопить сердце. Всё же, здесь он слепой Воробей, сойка, которая вряд ли полетит. Случайно живой ребёнок холодной зимы. Он понял, что в тронном зале уже какое-то время тихо, и ощутил на себе взгляды королевской четы. Будто что-то от него ждали. — Что? — немного раздражённо отозвался Воробей. — Я прошу тебя задержаться в замке на пару декад, внук, — терпеливо произнёс Огнезвезд. — Ты нужен здесь. Камин, возле которого стоял Воробей, выдал сноп искр и пыхнул жаром. Из глубины души молодого человека поднялись давно забытые и отверженные чувства. Это твой дом, Воробьиное Крылышко, ты не чужак там. Ты им нужен. Я подожду тебя, сколько нужно. — Я остаюсь, — на грани слышимости ответил юноша. Зарубки на посохе привычно взрезали ладонь.