Small Imperfections

      Именно так Хизаши оказывается голым на своей кровати и пытается сопротивляться желанию скрестить руки на груди, чтобы хоть немного прикрыться.       Это отличается от позирования перед камерой или проведения интервью. По крайней мере, на фотосессии он знает, что все его недостатки в конце концов будут устранены, но Шота смотрит на него вот так, и скрыться некуда. По крайней мере, Айзава не выглядит откровенно разочарованным, но по опыту Ямады всегда существует несоответствие между ожиданием и реальностью, когда речь идет о людях, которые видят, как он на самом деле выглядит.       — Хорошо, хорошо, я начинаю мерзнуть, так что… — говорит Хизаши и начинает тянуться к своей рубашке, но прежде чем он сможет ее поднять, Шота хватает его за запястье.       — Ты, — медленно говорит он, прижимая мужчину обратно к кровати. — Великолепен.       Ямаде требуется мгновение, чтобы понять, что только что сказал Айзава.       — Знаешь, тебе не нужно льстить мне, чтобы я занялся с тобой сексом, — фыркает Хизаши, но не пытается вырваться из рук Шоты.       — С каких это пор я говорю пустую лесть? — Спрашивает Айзава, и Ямада внезапно осознает, насколько темные и широкие у него зрачки. — Я не понимаю, почему ты так не уверен в этом.       — Да, хорошо, не все разделяют твой странный вкус, я думаю, — сухо говорит Хизаши. По коже бегут мурашки от того, как Шота смотрит на него, но, что удивительно, это не плохо. Это…идеально.       — Или все люди, с которыми ты встречался в прошлом — идиоты, — фыркает Айзава, протягивая руку, чтобы пробежаться пальцами по тонкому шраму над ребрами Ямады с левой стороны. Хизаши не может не дрожать от ощущения.       — Конечно, — отвечает он неубедительно.       — Ты действительно не видишь, насколько ты привлекательный, — говорит Шота, нахмурившись. На мгновение он колеблется, а затем стаскивает свою рубашку, открывая широкие просторы груди. — Как ты думаешь, я непривлекательный?       — Что? Нет! — Восклицает Ямада. Он пытается смотреть в глаза Шоте, но с его голой грудью прямо перед ним немного сложнее.       — У меня много шрамов, — отмечает Айзава. — Наверное, больше, чем у тебя.       — Да, ну, они работают на тебя, — ворчит Хизаши, его щеки становятся немного розовыми. — Они заставляют тебя выглядеть мужественно.       — И они не заставляют тебя выглядеть мужественно? — Спрашивает Шота, изогнув бровь.       — Это… я не знаю! — Раздраженно говорит Ямада. - Это не мой публичный имидж. Я не должен выглядеть грубым и боевым.       — Мне плевать на твой публичный имидж, — отвечает Шота, и его напряженный взгляд на       Хизаши заставляет хотеть извиваться. — Я знаю тебя уже пятнадцать лет. И не только из журналов.       — Да, я думаю, что так и есть, — бормочет Ямада.       Прежде чем Хизаши сможет что-то предпринять, Шота наклоняется и целует его. Это медленный поцелуй, сладкий, и на мгновение Ямада напрягается, но ему не требуется много времени, чтобы раствориться в прикосновениях Айзавы.       Это должен быть относительно невинный поцелуй, думает Хизаши, но его самосознание заставляет его осознавать, насколько он сейчас голый. Тем не менее, у Шоты, похоже, нет никаких проблем с тем, как он выглядит, и, кажется, его это сейчас вообще не волнует, так что, возможно, он может просто попытаться игнорировать тот факт, что он голый, и заниматься сексом с Айзавой.       Однако, когда Шота прерывает поцелуй, вместо того, чтобы снова поцеловать его или оставить засос на шее, он наклоняется, чтобы прижаться губами к шраму на верхней правой груди.       Ямада вздрагивает, и на мгновение задается вопросом, целился ли Айзава в его ключицу, но просто промахнулся или что-то еще. Но затем Шота проводит языком по шраму, следуя за тонкой линией все еще заживающей ткани, и Хизаши не может не дрожать от новых ощущений. Единственный раз, когда он дотрагивается до любого из своих шрамов — когда он покрывает их косметикой или, иногда, когда погода плохая, и ему нужно немного избавиться от боли.       — Шота, что ты делаешь? — Тихо стонет Ямада.       — Доказываю тебе, что я не против твоих шрамов, — отвечает Шота, а затем наклоняется, чтобы прижать губы к маленькому рваному шраму на левом плече.       — Это странно, — ворчит Хизаши, когда он целует шрам на его руке, а затем движется к одному прямо под ухом, пятнышко настолько маленькое, что почти незаметно. Ямада немного удивлен, что Айзава увидел его, особенно со слоем консилера, который он обычно накладывает на него.       — Ты можешь сказать мне остановиться, — шепчет Шота так близко к уху Хизаши, что он начинает дрожать. — В противном случае я планирую найти каждый твой шрам.       Ямада сжимает челюсть и не отвечает.       Как он и предупредил, Айзава не торопится, просматривая все шрамы Хизаши: от крошечных рваных кусочков рубцовой ткани до длинных зазубрин и уродливых рваных следов. Он проводит кончиком языка по тонкому шраму на бедре, тот, которого он слегка коснулся рукой, когда они оба впервые занимались сексом, тот, из-за которого Ямада решил надеть рубашку. Однако на этот раз, когда язык Шоты прослеживает несовершенство, Хизаши чувствует, что его член начинает твердеть.       Он пытается сказать себе, что это только потому, что губы Айзавы находятся в непосредственной близости, но он не так хорош, чтобы лгать самому себе.       На самом деле, когда Шота спускается к большому ожоговому шраму на правом бедре, Ямада обнаруживает, что кусает губу, чтобы сдержать тихий стон. Губы Айзавы на удивление приятны на коже, нежные, теплые и успокаивающие. Обычно это шрам, который Хизаши ненавидит больше всего, потому что он большой и особенно уродливый из-за его неровностей, не говоря уже о том, что он достаточно низок на его бедре, что неловко дергает кожу возле колена.       Он не носил шорты годами из-за этого шрама, независимо от того, насколько жарко становится летом. Тем не менее, губы Шоты на шраме заставляют думать, что все не так уж плохо.       В конце концов, Ямада не жалеет об этих шрамах. Ожоговый шрам на его бедре был от спасательной миссии, которая обычно не является его специальностью, но он был ближайшим героем. Нет ни одной мысли, где Хизаши сожалеет о том, что ворвался в горящее многоквартирное здание, чтобы спасти восьмилетнего ребенка только потому, что он получил уродливый шрам от ожога, который все еще ощутимо болит в холодные дождливые дни.       Ямада вышел из своих мыслей, чувствуя, как губы Айзавы прижимаются к внутренней стороне его бедра. Когда Шота целовал шрам от ожога, это было успокаивающе, его губы на маленьком шраме здесь кажутся гораздо менее невинным, и Хизаши уже сейчас на пути к тому, чтобы стать твердым.       — Хорошо, я понял твою точку зрения, — говорит Ямада, наклонившись, чтобы слегка потянуть мужчину за волосы. — Тебя не отталкивают мои шрамы, ты не против поцеловать их, что угодно. А теперь, не мог бы ты перестать дразнить и просто трахнуть меня?       — Я не дразню, — Айзава фыркает, но в уголках его губ появляется легкая улыбка. — И я сказал, что собираюсь поцеловать все твои шрамы. Я еще не закончил.       — У меня так много шрамов! — протестует Хизаши, слегка сжав волосы Шоты. — Это займет у тебя вечность!       — Тогда хорошо, что завтра не учебный день, — говорит Айзава низким тоном, и Ямада чувствует, как учащается его сердцебиение.       Кажется, что Шота найдет все шрамы Хизаши. Неважно, маленький или старый, или незначительный, Айзава целует их все, и когда он, наконец, закончил, Ямада чувствует себя настолько взволнованным и сексуально неудовлетворенным, что задается вопросом, собирается ли он кончить, как только Шота дотронется до него.       Тем не менее, что-то в Хизаши чувствует себя… лучше. Возможно, более расслабленным, несмотря на то, что Айзава целовал его повсюду. Ямада потратил так много времени, чтобы убедиться, что никто не видел ни одного из его шрамов, и почему-то кажется, что он сделал из них нечто большее, чем они есть на самом деле. Конечно, ему все еще не совсем комфортно с ними, но это…       Лучше.       — Смазка? — Спрашивает Шота, опаляя дыханием ушную раковину.       — Наконец-то, слава богу, — говорит Хизаши, пытаясь дотянуться до своей прикроватной тумбочки, и Айзава издает мягкое, забавное фырканье. — Если ты будешь дразнить меня больше, я собираюсь тебя пнуть.       — Я не дразнил тебя, — улыбается Шота, принимая бутылку лубриканта.       — Ну, это определенно так, — отвечает Ямада, нетерпеливо раздвигая ноги, чтобы освободить место для Айзавы. Он смотрит сквозь полуприкрытые глаза как Шота открывает бутылку и щедро размазывает пальцы, прежде чем наконец прижать их к колечку мышц Хизаши.       Ямада не может сдержать довольный стон, когда Шота, наконец, проталкивает в него палец.       — Это намного лучше, чем если бы ты был все еще в одежде, — бормочет Шота, и румянец слегка нагревает щеки Хизаши.       — Да, было бы еще лучше, если бы ты немного поторопился, — ворчит Ямада, не в силах встретиться глазами с Айзавой.       — Я не хочу причинять тебе боль, — отвечает Шота, но он проталкивает другой палец, и бедра Хизаши слегка трясутся, когда он рефлекторно насаживается обратно на пальцы.       Какой бы ответ Ямады на это ни был, он теряется, поскольку Ямада отвлекается на ощущение пальцев Айзавы внутри него. Секс у них был всего пару раз, потому что труднее обойтись без, ну, раздевания, но Шота все еще, кажется, знает, как правильно дотронуться до него.       Бедра Хизаши снова дергаются, когда Айзава трет пальцами нужное место внутри него. Его дыхание стало тяжелым смущающим быстро, но он ждал этого так долго сегодня вечером, что, честно говоря, ему уже все равно. Пока Шота внутри него, ничего не имеет значения.       — Черт, Шота… — скулит Ямада, чувствуя, как пальцы Шоты трахают его. — Шота, давай, просто…       — Кто-то нетерпелив, — фыркает мужчина, но на его губах играет ухмылка, и он, наконец, убирает пальцы, вместо этого взяв презерватив.       — Я сегодня был чертовски терпеливым, — ворчит Хизаши, но его жалобы обрываются, когда Шота, наконец, скользит в него.       На мгновение Айзава замирает, позволяя Ямаде привыкнуть. Шота чувствуется так хорошо, твердо и жарко внутри Хизаши, и он немного дрожит от ощущения, позволяя своим глазам закрыться.       Его колено немного болит, когда Шота направляет его ноги вверх, но Ямада с трудом замечает это и обхватывает ногами талию Айзавы, и когда Шота начинает толкаться, у Хизаши есть гораздо лучшие вещи, на которых можно сосредоточиться. Под этим углом он погружается так глубоко, и Ямада изгибается, желая чувствовать как можно больше.       Смутно, Хизаши приходит в голову мысль, что прошло много времени с тех пор, как у него в последний раз было столько кожного контакта с человеком. Шота все еще в штанах, спущенных чуть ниже бедер, но без рубашки, его голый торс скользит по телу Ямады, когда он двигается. Более необычная вещь, однако, в том, что Хизаши тоже без рубашки. Обычно он, по крайней мере, надевает рубашку во время секса, большую часть времени по собственному желанию и пару раз, потому что его партнерша просила его об этом, и прошло уже много времени с тех пор, как кто-то действительно сумел вытащить его из его одежды.       Хизаши цепляется за Шоту, вонзает ногти в плечи и решает, что такой секс действительно хорош.       — Я не могу поверить, что ты думал, что я разочаруюсь, увидев тебя голым, — стонет Айзава рядом с ухом Ямады. — Ты выглядишь великолепно.       Хизаши не совсем уверен, что согласен, но он не может найти способ ответить, когда Шота так его трахает. Возможно, это была цель мужчины, потому что он начинает толкаться в него немного быстрее, глубже, толчками, которые заставляют Ямаду слегка извиваться, когда он приближается к оргазму.       По комнате разносится шлепки тел, но Хизаши едва слышит это в звуке собственного дыхания. Он закрывает глаза, и все, на чем он может сосредоточиться, — это ощущение Айзавы так глубоко внутри него, горячий и твердый.       — Хизаши, — говорит Шота, его голос звучит грубо и тихо. — Прикоснись к себе.       На мгновение Ямада колеблется. Часть его так сильно хочет кончить, но в то же время не хочет, чтобы это закончилось. Он колеблется, его ногти царапают плечи Айзавы, но, наконец, он протягивает руку между ними.       Шота толкается в него, когда он гладит свой член и проходит совсем немного времени, прежде чем Хизаши прикусил губу и приглушенно застонал. Он сжимает Айзаву, когда он испытывает оргазм и слышит, как он тихо матерится, а его толчки становятся все более рваными.       Ямада чувствовал себя слишком возбужденным, когда Шота целовал каждый из его шрамов, а затем трахнул так хорошо, и на мгновение, когда Айзава остается в нем, он чувствует себя слишком вымотанным. К счастью, Шоте требуется еще несколько толчков, чтобы кончить в презерватив с прерывистыми стонами.       Хизаши почти хочет потерять сознание.       Айзава медленно выходит из него. Хизаши не знает, что хуже: чувствовать себя чрезмерно возбужденным с Шотой в нем или чувствовать себя опустошенным после того, как он вышел. Однако вскоре он отвлекается, когда Айзава завлекает его нежным поцелуем, медленным, вялым и мокрым.       Они долго целуются. Ямада устал, и Шота, очевидно, тоже, но поцелуй удивительно успокаивает, и почему-то это похоже на заверение и извинение.       — Тебе не нужно скрывать какую-то часть себя от меня, — говорит Айзава, прерывая поцелуй. Выражение его лица искреннее, и в груди Хизаши появляется странное тепло. — Я понимаю, что у тебя, вероятно, есть определенная… зона комфорта, но я хочу видеть тебя. Всего тебя.       — Хорошо, — бормочет Ямада. — Я буду стараться.       — Это все, что я прошу, — отвечает Шота.       Оба ненадолго замолкают.       Затем Хизаши говорит.       — Итак. Значит ли это, что я могу поцеловать все твои шрамы когда-нибудь? Чтобы вернуть услугу.       — Если хочешь, — Айзава фыркает, перекатываясь, чтобы лечь рядом с Ямадой.       — Хорошо, — отвечает Хизаши с улыбкой на лице. — Потому что я действительно планирую заставить тебя просить. Я не могу поверить, что ты действительно поцеловал все мои шрамы.       — Как тебе хватит терпения, чтобы найти все мои шрамы, когда ты едва справился с тем, что я нашел все твои? — Сухо отвечает Шота, бросая на него скептический взгляд.       — Я уверен, что ты впадаешь в отчаяние раньше, — говорит Ямада.       — Как скажешь, — вздыхает Айзава.       Хизаши протягивает палец, чтобы провести по небольшому шраму на ключице Шоты и улыбается.