Воздух

Противный шум и заложенность в ушах заставляют Киллуа проснуться. Он резко вздрагивает всем телом, словно его окатили ледяной водой. Футболка снова мокрая от пота, впрочем, как и постельное бельё. Он запускает руку во влажные волосы и теребит их в привычном бессмысленном жесте. Сердце колотится в бешеном ритме, и Золдику кажется, что оно сейчас выскочит из груди, и он так и умрёт в своей грязной комнате непонятно от чего. Он обводит помещение глазами. Всё такое привычное, но в то же время чужое. Где он? Кажется дома. Но с каких пор это место стало его домом? Да вроде с рождения. Киллуа озадаченно хлопает глазами, пытаясь придти в себя. В голове полный беспорядок, и он чувствует подходящую к горлу тошноту. Ах да, в последнее время его часто тошнит. Вот только он не понимает, почему помнит такие вещи. Его охватывает дикая паника, сродни животному страху. Сбоку доносится резкий писк будильника. Киллуа хлопает рукой по кнопке и чувствует сильное дежавю. Он тяжело вздыхает. "Снова?" - проносится в голове. Вот только что "снова", Киллуа не знает. Кажется, вчера он проснулся в таком же недоумении и позавчера тоже. Такое чувство, будто это случилось вовсе не вчера да и не с ним вообще. Словно эти воспоминания чужие. За дверью слышен топот и писклявые голосочки. Дверь приоткрывает маленькая девочка с чёрными волосами. - Братик, вставай. Мама уже накрыла на стол. - Она мягко улыбнулась и исчезла в дверном проёме. Аллука. Только она была такой тихой, кроткой и вежливой. Если она была крупными, мягко спадающими с неба хлопьями снега, то Наника была настоящей метелью. Вторая сестричка была слишком активной, бестактной и порой неуравновешенной, как считал сам Киллуа. Он тяжело вздохнул, сполз с кровати и подошёл к окну. Погодка была самой что ни на есть прекрасной. Солнце освещало небольшие домики, согревало бродячих собак и превращало остатки снега в ручьи, по которым Аллука и Наника так любили пускать кораблики. Киллуа хотелось просто завернуться в одеяло, заснуть и проснуться, только уже не здесь, а где-нибудь в небольшом номере дешёвого отеля, почувствовать сильную духоту и привстать, чтобы открыть окно. Увидеть на соседней кровати мирно спящего Гона, который уже давно скинул одеяло на пол, и сам наполовину свисает с койки. Но вместо этого, он сжимает кулаки и стискивает зубы, чтобы не вдаваться в панику. Если его воспоминания верные, значит он уже давно обычный человек, и вся память, связанная с охотниками либо его бред, либо сон, либо он что-то упускает. Он берёт себя в руки и направляется в душ. В зеркале привычное отражение - худое бледное лицо, с яркими синяками под глазами. Киллуа казалось, что он никогда в своей жизни не выглядел так плохо, но в голове чётко вырисовывается образ, точно совпадающий с тем, что он видит сейчас. Он замечает небольшие гвоздики в ушах и вспоминает день, когда проколол их. Просто однажды утром он понял, что каждый день похож на предыдущий, и пора что-то менять. Теперь у него есть серёжки, а у одноклассников новый повод для насмешек, разве не здорово? Обжигающие струи воды создают чувство наполненности, исчезает пустота, и появляется расслабленность, но тут же горячая вода сменяется холодной, и это приводит разбежавшиеся мысли в порядок. Сменив липкую одежду, парень спускается вниз, где его уже ждёт всё семейство. Мама весело напевает какую-то незатейливую мелодию и заканчивает приготовление блинчиков, а отец сидит в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и читает еженедельную газету. Сёстры играют в барби, расчёсывают им волосы и спорят, чья сегодня очередь играть за Стейси - самую красивую и дорогую куклу, у которой, о боже, есть даже собственная эксклюзивная сумочка! Киллу закатывает глаза и молча садится за стол. - Милый, с добрым утром. - Мама снимает фартук, а отец отодвигает газету и молча кивает. Киллуа лишь угукнул и уставился на свои пальцы. Сёстры берут по кукле и с шумом усаживаются за стол. На этот раз на завтрак блинчики с карамельным сиропом. Парню кажется, что если он съест хоть кусочек, его вывернет, но он послушно кладёт блин на тарелку и начинает ковырять в нём вилкой. Завтрак проходит в лучших традициях Золдиков - девочки о чём-то бурно беседуют и иногда спорят, а родители обсуждают свежие новости. Всё кажется настолько приторным, что на миг парню кажется, что он попал в какую-то рекламу, где счастливая семья выбирает мебель в новую квартиру и сверкает своими белоснежными улыбками. На Киллуа никто не обращает внимания, и ему удаётся скормить свою порцию Нанике и незаметно удалиться. По пути в школу он чувствует некоторое удовлетворение. Кругом нет никаких раздражителей: прекрасная погода, никаких машин, а главное людей, да и на свежем воздухе ему всегда полегче. Школьник медленно плетётся по улицам, постепенно привыкая к новому положению вещей. Тяжело каждое утро ощущать панику и полное непонимание происходящего, но и с этим можно жить. Он вспоминает, что сегодня очередной приём у психотерапевта и недовольно пинает пустую банку.

***

Старшая школа Мацуямы встречает его ужасным шумом, толкотнёй и духотой. Нехотя Киллуа плетётся в свой класс, но и на этот раз не обходится без происшествий. Небольшая компания мило хихикает, стоя у окна, что-то весело обсуждает и поглядывает на одноклассника. Киллуа замечает их издалека, хочет как-нибудь обойти, но ему слишком лень, поэтому он просто идет в класс, стараясь не замечать их и не показывать свои чуть подрагивающие руки. Один из парней издает непонятный гортанный звук, похожий на ржание больной раком, чумой и всем чем только можно лошади, и чуть выходит вперёд. Киллуа демонстративно игнорирует его, но неожиданно обо что-то спотыкается. Он удержал равновесие, взглянул вниз и заметил чужую ногу. Поставить подножку, ха-ха, так смешно. Однако его сверстник другого мнения. - Эй. - Парень явно пытается походить на какого-нибудь якудзу или просто бандита: стоит посреди коридора, спрятав ладони в карманах и выпячив своё мужское достоинство. Нижняя губа съехала куда-то в сторону, а над бровями появилась гармошка, на Киллуа он смотрит, как на мусор, и спешит сообщить ему об этом, после чего неловко плюёт на пол. Блондин тяжело вздыхает и прячет лицо за чёлкой. Если он ещё хоть немного простоит и посмотрит на этого ублюдка, его точно вырвет, он делает шаг вперёд, пытаясь обойти нарушителя порядка. - Эй. Я что со стенкой разговариваю? Ха-ха-ха. Извинись. - Говорит так, словно каждый звук из его глотки проходит невероятное испытания, прежде чем попасть во внешний мир. Киллуа продолжает молчать, только на этот раз он не отвернулся, а уставился прямым взглядом в глаза "самому крутому парню в школе". Девушки рядом начинают хихикать, и парень не выдерживает, - Эээ! Ты чё берега попутал?! Я сказал извинись! Ты мне ботинок испачкал! - Киллуа продолжает молчать. Кажется кто-то свыше решил пожалеть его: прозвенел звонок на урок. Парень хмыкнул, снова плюнул на пол и ушёл в класс со своей компашкой, решив, что так последнее слово точно останется за ним. Парень нервно теребит свою чёлку, расстёгивает верхнюю пуговицу, пожалев, что снова надел свитер на рубашку, и идёт на урок. Скучные занятия с такими медлительными и давно утратившими интерес к чему-либо учителями, неудобные стулья, косые взгляды и непроветриваемые кабинеты - всё это душит Киллуа, стягивает в тугой комок, заставляет крутиться на месте, дёргать чёлку и каждые 5 минут посматривать на часы. Кажется, что у него болят даже волосы на голове, что уж говорить об общем состоянии. Но это не самое неприятное в школьной жизни. Даже ежедневные издёвки со стороны одноклассников (девушки его немного побаивались из-за мрачного взгляда) не сравнятся с тем, как тяжело ему было каждый день видеть знакомые лица и ненавидеть их. Каждый раз это шокирует охотника, вводит в ступор, но он уже, кажется, машинально открыто не реагирует на такие вещи. Икалго, Палм, Шут, Накл и другие. Все они окружают его в этом мире, в этой действительности. Но от каждого из его старых друзей осталась только оболочка. Здесь характер каждого из них не имеет ничего общего с теми, кого знал Киллуа в мире нэн среди захватывающих приключений и опасностей. Порой он встречает кого-нибудь из старых врагов, знакомых или друзей на улице и проходит мимо. Здесь они незнакомы и не имеют ничего общего. На большой перемене юноша идёт в столовую и берёт бутылку воды: есть, как обычно, не хочется. Потом ему приходится возвращаться в класс: классрук заставляет их есть только в классе или буфете, а так как сидеть в тесной столовке с одной бутылкой воды ему не хочется, он идёт в кабинет. Там он делает пару глотков, выдыхает и растекается по стулу, стараясь расслабиться хоть на несколько минут и попытаться осмыслить происходящее. " Так значит, всё что я помню про охотников и нэн - просто бред? Почему-то мне так не кажется." Воспоминания о Гоне, Курапике и Леорио гораздо ярче и сильнее, чем воспоминания об этой жизни. Кажется, он уже обсуждал это со своим врачом, вот только тот продолжает говорить какие-то сложные слова и выписывать антидепрессанты. Иногда Киллуа чувствует себя наркоманом, глотая по горсти таблеток за раз. Его размышления прерываются сиплым кашлем под ухом. Блондин морщится и откидывает голову в сторону, чтобы посмотреть на нарушителя его покоя. Это был тот же парень, что и в коридоре, как его там? Стью? А, плевать. - Чего? - Золдик немногословен. - "Чего?"?! Да как ты со мной разговариваешь?! - - Стью! Прекрати!- Учитель вмешивается и продолжает бубнить что-то себе под нос. Киллуа хмыкает. Он не боится пустых угроз, всё равно никто не осмелится тронуть его. Если кто и рискнёт, то сильно огребёт от директора, учителя и даже отца Киллуа. Парень не хвастается этим, однако такая позиция действительно очень удобна. Разъярённый ученик злобно рычит и уходит. Остаток учебного дня проходит в относительном спокойствии.

***

Бледный школьник сидит на мягком диванчике в приёмной и ждёт врача. Киллуа переполняют странные эмоции. Он чувствует неприязнь к доктору, но при этом доверяет. Он, как ребёнок, который выкладывает всё, что есть на душе лишь какому-то определённому лицу, пусть тот даже и не доказал свою верность ему. Киллуа тушуется при виде персонала и нервно постукивает кроссовками по полу. Гладкие светло-зелёные стены, нацеленные на успокоение больных, раздражают парня. С каждой минутой его настроение становится все хуже и хуже, и, кажется, он снова пожалел, что пришёл, а не остался дома. Хотя перспектива остаться с надоедливыми сёстрами и противной мамашкой его не очень радовала. Тощая бледная девушка вышла из кабинета. Казалось, что она светится изнутри, до того светлой была её кожа и волосы. Киллуа невольно остановил на ней взгляд и отметил, что она могла быть года на два старше него. Девочка посмотрела на Киллуа, смущённо улыбнулась, заправила прядь волос за ухо и неторопливо пошла прочь. Парень встал и направился к кабинету, но резкий грохочущий звук заставил обернуться. Та самая маленькая словно хрустальная девочка швырнула в стену мусорную корзину. Киллуа пожал плечами. Все-таки здесь не водится здоровых людей. Полный мужчина сорока лет с лысиной на голове и тяжёлым взглядом сидит напротив двери в своём кожаном кресле за столом, на котором соблюдается чистейший порядок. Никаких бумаг, папок, скрепок и т.д. Только компьютер, ручка в подставке и бумага для заметок. В его кабинете немного полок с какими-то документами, но Киллуа ни разу не видел, чтобы доктор Чан подходил к ним. В основном, он пытается разговорить Киллуа, и только на первых сеансах доставал какие-то картинки, тесты и т.п. из своего стола. Цвета в кабинете преимущественно тёмные, что должно немного настораживать и напрягать, но Киллуа наоборот становится легче. Словно он не в больнице, а в обычном кабинете, например, кабинете своего отца, к тому же полумрак его успокаивает. - Здравствуй, Киллуа. Как ты себя чувствуешь? - Голос доктора Чана был низким и глубоким. Иногда Золдику казалось, что он больше похож на злодея, нежели на врача, пусть и с лысиной и висящим пузом. - Как всегда. Словно меня переехал поезд. - Парень плюхается на кушетку, стараясь не выдавать волнения. Психотерапевт косо глянул на него и сцепил руки в замок. - Ты пьёшь назначенные таблетки? - Киллуа кивает. - Что ты чувствуешь после этого? - Парень задумался, пытаясь вспомнить ощущения, но это было непросто. - Я не помню. Сегодня я не пил их ещё. - - Понятно. Сон не улучшился? - Киллуа мотает головой, - И у тебя до сих пор случаются панические атаки. - Скорее утверждение, чем вопрос. - Я бы не стал называть это так, но да. - Скучные вопросы о его быте надоедают Киллуа. Такое ощущение будто он сдаёт экзамен, основываясь не на ощущениях, а на памяти. - Доктор, давайте поговорим о моем сегодняшнем дне, пока я его помню. Мужчина строго посмотрел на пациента и коротко кивнул. - Расскажи все, что захочешь. - Киллуа тяжело вздохнул. Лучше б вообще молчал, а теперь придётся душу изливать почти незнакомцу. - Вы не нашли упоминаний о моей болезни? - - Киллуа, я уже давно оставил попытки, - с расстановкой сказал доктор. Бывший охотник замолчал. - Но я помню их. И я скучаю. Разве такое возможно придумать? - Опять глупые признания. - Человеческий мозг способен на невероятные вещи. - Такой сухой ответ не устроил Киллуа, и желание поговорить окончательно пропало. Остаток сеанса он молчал и иногда угукал. Домой он вернулся темнее тучи, попытался сделать домашнюю работу, но в итоге вышвырнул тетрадь в окно и лёг спать. Правда уснул он лишь под утро.