Двенадцатое мая

      — Т-третий Рейх?       Маленький, ставший новым правителем, Германия, резко открыл дверь, где всего десяток секунд назад послышался выстрел неизвестного на тот момент оружия. Он не сразу понял, что же находится перед его широко вылупившимися глазами.       Офис. А где Рейх? Он точно помнил, как тот поднялся, сказав что-то вроде: «Не входить не при каких обстоятельствах», а после чего захлопнул довольно крепкую немецкую дверь, будто она совсем недавно в чем-то провинилась, и ученик сразу понял, что наставника нет на лестничной площадке. Но его и тут нет. Или может есть, но в не видимом с прохода для глаз месте? Он аккуратно, чуть дыша, прошел в середину офиса, заглянув за стол. Тут же ему удалось запечатлеть кошмарное и недопустимое для ребенка зрелище. На полу с пулей в виске лежал Рейх, а в руке у него находился… «Вальтер» 7,65 мм калибра… тот самый, который он так любил, его Герман узнал бы из тысячи различных пистолетов.       — Фюрер! — завопил мальчик, бросаясь к своему любимому и наилучшему учителю.       Он ревел. Ревел, как маленькая девочка на глазах у которой злые люди сбили котенка. Отчаяние и боль пробили его сердце острыми стрелами. Он не верил своим глазам. Он не хотел признавать того, что его, почти ставший родным, учитель мертв. Герман подполз как можно ближе к еще теплому мускулистому телу и вжался в него, в последний раз забирая его тепло. Слезы текли как реки по лицу то сплетаясь в одну, то рассоединяясь, но для всех путь заканчивался бежевой, уже намокшей, рубашкой.       — Почему ты так поступил со мной? Ты даже не попрощался! — шепча и виня своего учителя, Германия закрыл глаза, начиная трястись из-за пошатнувшейся психики и накатившегося чувства страха. После чего, сам того не замечая отключился.       — Ох… бедный пацан.       Германия, не смотря на окружающий его шум, все же услышал тихий голос и открыл глаза не сразу понимая, что происходит и что было до того, как он уснул. Но после трехсекундного пробуждения все же удосужился взглянуть на стоявшего перед ним, как можно было судить по голосу, мужчину.       Грязно-мутно-коричневая шинель, странная, но видно очень полезная шапка с ушами похожими на собачьи или на опущенные заячьи, украшали тело человека, с очень холодным на первый взгляд лицом в глазах которого можно было прочитать ели скрываемое сожаление. Но. Самым интересным был его цвет лица. Такого флага Германия еще не видел ни у его городов, районов и даже деревень. Красный, почти как у Рейха, только более насыщенный, флаг с какими-то инструментами в правой части лба и глаза украшал этого мужчину.       — П-простите…       Германия отстранился от покинувшего этот мир Рейха, хотя так не хотел отпускать уже холодное тело, но приходилось, ведь манеры данные его старшим другом не позволяли лежать на полу игнорируя нового человека. Быстро отряхнувшись и с грустью покосясь на нациста, Германия таки выпрямился.       — Да здравствует Гитлер! — резко выкрикнул Германия задирая руку под углом в 45 градусов.       Человек с молотком и какой-то палкой на лице лишь улыбнулся и подошел чуть ближе.       — Привет. — он поднял руку в кулаке слегка сгибая ее.       — Разрешите поинтересоваться? — Германия пытался вспомнить уроки учителя, связанные с уважением и какими-то нормами поведения.       — Разрешаю. — в открытую улыбаясь мальцу, мужчина дал согласие.       — К-кто Вы? Как Ваше имя? — и тут его голос опять задрожал, выдавая его нынешнее состояние. Боже, как же ему было стыдно.       — Руководитель советского союза. Имя — СССР, союз советских социалистических республик. — он не торопился и даже не обращал внимания на волнение маленького немца. Герман же ничего не понял, он ни разу не слышал о таком, хотя все же пару раз Рейх говорил с некоторыми странами о каком-то СССР, США, Великобритании и Франции, но вот кто они он не объяснял, вечно твердя что-то вроде «Тебе это знать пока не обязательно». Может он страна? Точнее, соединённая страна.       — Я, — мальчик не знал кем он являлся, до токо как Рейх застрелился он считал себя учеником, который в будущем станет на его место, но является ли он сейчас настоящей страной? — Я — Германия!       — Приятно познакомится! — Союз наконец заметил, что мальчику неудобно разговаривать в подобной манере, — ох, извини, можешь не быть столь официальным, я вижу, что у тебя беда, и я знаю кто ты, но давай уйдем отсюда и я тебе все подробнее расскажу? — он все пытался не пугать ребенка, стараясь говорить как можно мягче его, неудачным для этой задачи, грубым голосом.       — Н-но… — Герман с болью стал косится на мертвого.       — Хэй, тише, тише, не смотри. — Мужчина резко подошел и прижал Германию к себе, давая тому новое тепло, совсем не напоминающее немецкое, какое-то… свободное… это странно, но чувства именно так и твердят. От такого облегчения по трехцветному лицу опять покатились слезы, только теперь не только боли, но и надежды. Он чувствовал, что этому мужчине можно доверять, что он не обидит его и не убьет. — Пошли со мной, тебе нельзя здесь оставаться. Третьего Рейха мы обязательно похороним, но потом, сейчас на первом месте ты.       СССР отошел от Германии протягивая ему руку, которую Герман почти сразу взял.       Они вышли из комнаты направляясь неизвестно куда.

***

      — Ему нельзя находится среди наших учеников! — орал на Союза Великобритания, указывая пальцем на пацана.       — Как же ты не понимаешь… он еще ребенок, нацист слишком рано ушел из жизни, из-за чего не успел втереть ему свое мировоззрение, так что нет ничего плохого в том, что мы займёмся его обучением. — он стоял за Германией и слегка сжимал его плечи, давая немой знак на то, что тот под его защитой.       — Да как ты не понимаешь! Все германцы стоят на крови! А что, если он, как и его родственники, начнет Третью Мировую?! — он хоть и был зол, но все равно продолжал с надеждой смотреть на СССР.       — Если мы его выучим — никакой войны не будет, — не прекращал он, — Не суди его из-за прошлого старых правителей.       Герман хотел плакать. Неужели его тренер был плохим? Почему правители его территорий «стоят на крови»? Разве не Великая Британия начал войну? Рейх всегда говорил, что их не за что осуждать. Но как оказалось грехи имелись.       — Ладно… — британец сдался.       — Я уверяю тебя, он станет одним из лучших.       — США, — крикнул Великобритания, — подойди сюда.       За дверью послышались ровные шаги, Германия даже посчитал их красивыми.       — Вы чего-то хотели? — зайдя в комнату, поинтересовался, теперь уже известный Германии, США.       — Запиши его в мировую школу. — чуть разочаровано показал глазами на Германа британец.       — Ох, необычно, что ты просишь меня о таком. — малой сразу понял, что тот под словом «таком» имели введу его, из-за чего ему стало грустно и он хотел сильнее вжаться в коммуниста, но тот его опередил, подойдя плотнее и сжимая сильнее его хрупкие плечи. Почему-то Германии захотелось назвать его отцом…       — Сделай как я говорю, пожалуйста, — грусть ярко выражалась на лице-кресте.       США тут же вышел как можно тише закрыв дверь, будто если он сделает это резче она расколется как тонкий хрусталь. Великая Британия же сел за, видимо свой стол, так как там стоял такой же флаг, как и у него на лице и принялся присматривать какие-то бумаги.       — Кстати, как умер Рейх?       Германия аж вздрогнул. Ему опять, только уже в голове, пришлось пережить ту боль и ужас, которые совсем недавно терзали его сердце рядом с учителем. Он начал ощущать присутствие чего-то на своем лице, после чего быстро догадался, что это ничто иное как его соленые и горькие слезы. Он всхлипывал, но из последних сил пытался держаться. СССР же быстро отпрянул и обойдя вздрагивающие тело сел рядом с ним на одно колено и обнял. Это было так крепко и так нужно.       — С-спасибо, па… СССР!!! — быстро опомнился Германия.       Союз опешил. Он не знал как на это реагировать, ведь даже от своих учеников он не часто мог услышать подобное и настолько приятное слово. Он лишь крепче обнял Германию поглаживая того по спине, от чего тот обмяк, просто наслаждаясь таким теплом.       Рейх никогда так его не обнимал, не успокаивал, не гладил, но и плохим для Германа не был, нацист мог приобнять, положить руку на плечо, хваля его за хорошо сделанную работу или удачную тренировку, но, видимо, такое тепло ему было не свойственно.       Вдруг взгляд новой страны упал на британца, тот с зарождающимся пониманием смотрел на них, явно проникаясь такой картине, и поумерив свой пыл.       — Мы позже поговорим, а сейчас идите к тебе, Союз. Германию явно никто под опеку брать не захочет. Ты теперь единственный кто у него остался, — он выдохнул, — я это вижу.       — Спасибо, — Союз в последний раз погладил Германию вставая и беря его за руку.       — До встречи, Союз, — с пониманием посмотрел на союзника британец, и хотел было отвернутся, но тут же будто что-то вспомнил, выпалил — и да! Пока, Германия. — он мягко улыбнулся и, видимо, наконец понял чувства Германа.