Двенадцатое мая

      В который раз Германия заметил, насколько же уютен этот необычный на вид дом. Здесь царила тишина, но одновременно с этим и бушевал буран криков и громких возгласов. Но это не мешало наслаждаться его уютом. Все было более чем прекрасно. Этот визжащий крик Беларусь даже как-то добавлял атмосферы. Атмосферы жизни и быта этой семьи.       Конечно же он скучал: по дяде Польше, и по Рейху, и по лучшей подруге Японии — по всем. Но ему почти не приходилось за этот солнечный день вспоминать о них. Так, мельком. Обитатели этого дома будто бы за день стали для него друзьями, без каких-либо проверок и долгих сроков.       И он был очень рад, что ему придется проживать здесь какое-то время. Вот интересно только какое? Может он здесь на всю жизнь? Вряд ли, он как-никак правитель, а разве может самая высшая шишка страны проживать на чужих территориях?!       Голова болела уже от подобного размышления. Рано еще что-то себе доказывать. Нужно только узнать побольше о жильцах этого огромного теплого дома.       И о одном очень резком и хмуром на первый взгляд, он вскоре точно разузнает. У него целая глубокая, наполненная разговорами и, возможно, смешками, ночь. Но пока рано приступать к столь эгоистичному плану, если посмотреть на часы, то сейчас только восемь тридцать (и когда они успели столько нагулять?). Наверняка СССР и его ученики сейчас пойдут ужинать, так что стоит к ним присоединиться.       Германия стоял возле зеркала, почему-то наслаждаясь своим худым телом, а после быстро нацепил на себя полотенце и вышел из средней по величине комнаты. Вот что он забыл, когда уезжал так это собрать вещи! И как теперь быть?       Прогулявшись до комнаты, его и России комнаты, он натолкнулся на Беларусь, которая будто ждала его тут.       — Оу! Прости! — Она засмущалась, отводя взгляд в другую сторону.       — Ничего, ты же не голым меня увидела, — хихикнул он.       — Я так понимаю вещей у тебя нет.       Было ощущение того, что она читает мысли.       — Да, ты права. Тогда было не до этого.       — Тогда нам прямая дорога к Украине! Вы с ним почти одного роста, но по худобе, — она схватилась за его пояс и начала ощупывать ребра и живот, — одинаковы.       После она позвала его жестом руки за собой, направляясь к комнате Казахстана с Украиной. Она тихонечко, словно боясь потревожить, постучала в дверь и, после услышанного «войдите», так же тихонечко зашла.       Мальчики же лежали на чьей-то из них кровати. Украина находился на Казахстане, уволившись на него в полный рост, что выглядело так, будто Казахстана и вовсе нет. А он и не сопротивлялся: одна рука была на спине брата, а вторая держала маленькую зелененькую книжку. Картина не казалась Герману странной, ведь он не знал советской жизни, может у них такие братские отношения в порядке вещей. Да и вообще он уже успел заметить, что эти двое и вправду очень близки, и как видимо в этом доме они не видят никого кроме друг друга. Ну это их право, осуждать никто и не собирался.       Беларусь как ни в чем небывало подошла к ним, после похлопала по плечу брата и спросила интересующий ее вопрос. И, конечно, он не отказал. Тут же подскочив, он нашел в шкафу пару комплектов белья, протянул их Герману и сказал: «обращайся» — и даже улыбнулся. Хороший он парень.       Но вот что он успел заметить. Казахстан все это время неотрывно пялился на него, будто выслеживая скрытые действия или же намерения. От такого взгляда было дико некомфортно.       — Спасибо, — Герман подошел к проходу, дожидаясь Беларусь, а та мигом подскочила и вместе с ним вышла из комнаты.       Девушка сказала, что пойдет в ванну, поэтому быстро забежала в свою, наверное, уютненькую комнатку и тут же выбежала, неся в руках сменные чистые вещички. А он остался один поэтому не стал стоять в коридоре, а направился в свою комнату. А там на кровати лежал Россия, который так же, как и Казахстан читал книжку.       Было очень жаль, что он находился здесь, ведь он планировал одеться. И как быть? В ванне Беларусь, тут Россия… стоп, а ведь тут есть еще одна ванна. Только он собрался выходить, как услышал за собой хриплый голос России, который тут же прокашлялся, возвращаясь на привычные тона.       — И куда ты? — Чуть-чуть пофигистично, но все равно не так как раньше, произнес русский.       — Схожу оденусь.       — А зачем тогда выходишь? — Искренне не понимая поинтересовался он. «Советские такие странные».       — Ну, тут ты.       — Ты что стесняешься? — Германия спиной чувствовал его ехидную улыбку, — Ты же не девушка, чего тогда стесняться?       — Это неприлично.       — Да брось! Я никому не скажу.       Немного поразмыслив, Герман принял решение. Ведь они и вправду парни, значит не стоит так об этом беспокоиться. Но в любом случае это было довольно сложно. Данные Рейхом манеры так терзали его на данный момент. Чувство такое будто ты делаешь что-то незаконное или из ряда вон выходящее. Ему удалось в конечном итоге это сделать, вернее опустить полотенце. В тот момент его опять прошибло, но на этот раз с новой силой, так, словно он это делал на улице или же на огромную аудиторию. Хорош был тот факт, что русский так и продолжал читать книгу и никак не реагировал на такое поведение.       Наконец, быстро одев будто специально вечно путающуюся одежду, Германия решил отнести мокрое полотенце куда-то, где СССР-овцы их обычно сушат.       — Слушай, а где я могу полотенце оставить, влажным лежать же его не оставишь, — все еще смущаясь после недавнего выдавливал из себя Германия.       — Да не парься, можешь на спинку стула повесить, СССР сюда не заходит, так что возражать не станет.       — Хорошо.       Германия аккуратно и ровно повесил махровое полотенце, а после направился к выходу, дабы зайти в игровую комнату за какой-нибудь книжкой. На этот раз Россия не стал интересоваться куда он отправился, а продолжил увлеченно пожирать глазами буквы из неизвестной книжки.       Так он и дошел без препятствий до комнаты с большим круглым столом. Где никого не было, что его обрадовало, он не хотел с кем-либо разговаривать, да и выбирать книгу среди кого-то не так спокойно, как в одиночестве.