Двенадцатое мая

      Конец войны наступил скоро. Даже полгода не прошло. Почти сразу после этого, Англия отправил всем бумаги о том, что готов начать учебный год. Да, затягивать с образованием было нельзя, как-никак у всех были каникулы на протяжении шести лет.       Первый день в мировой школе начался со стресса, паники и смущения. Лица всех этих молодых стран надо было видеть… кто-то смотрел с омерзением, кто-то с интересом, а кто-то просто боялся, видно слушок про ученика Рейха все же прошелся. Не особо приятное внимание, но его стоило ожидать. Благо его сопровождала Беларусь, которая будто бы не замечала всех этих людей. Она одним своим поведением подбадривала его, за что он был искренне благодарен.       В его новом классе ситуация стояла такая же. Если говорить откровенно, его уже не волновали эти взгляды поэтому он просто уселся на самое последнее свободное место и, положив руки на стол, лег на них головой. И почти в этот же момент к его столу подошел какой-то парень. Странно то, что он был очень веселый. Если вспомнить других, то по нему не скажешь, что он относился к нему как-то иначе.       — Привет, ты тот самый новенький? Уже все заслышали о тебе. Ученик Рейха! Р-р-р! — он согнул пальцы, имитируя клычки, и прислонил их к немного открытому рту, — все говорят, что твои зубы больше обычных и острее акульих, это правда? — по манере речи было понятно, что он не хотел его задеть. Этим парнем двигает только любопытство, и оно совершенно не в плохом свете.       Немного помолчав Германия все же решил ему ответить.       — Они не такие уж и большие и по остроте уж точно не сравняться с акульими, — он был немного раздражен, но не им, а тем, что кто-то пустил такой отвратительный слух!       — А можно посмотреть? Никогда не видел заостренных зубов, не считая клыков у животных! — Он вообще не уловил раздражения, все продолжая с таким же энтузиазмом расспрашивать его.       Германия не стал сопротивляться, а лишь слегка оттянул вверх верхнюю губу, оголяя один клык.       — Ничего себе! Это потрясно! Я так и не представился, я Словакия!       — Германия.       — Будем друзьями? — он вообще его не стесняется?       — Хорошо.       — Я сижу вон там, — он указал пальцем на третью парту на первом ряду, — у меня как раз нет соседа, не хочешь составить мне компанию?       А действительно, почему бы и нет? Быть рядом с первым другом, хоть он его пока таковым и не считал, куда интереснее. Они и узнают друг о друге куда больше, нежели будут вдали друг от друга.       — Я не против.       — Тогда я тебя жду на месте!       В этот же момент он свалился на стул на своем месте, на втором варианте, и принялся сверлить его радостно-ожидающим взглядом. Но и он не медлил, тут же встав, Германия, обходя чужие рюкзаки, пробрался к нему и осторожно уселся рядом. Его место было рядом с окном, которое открывало вид на небольшую зеленую полянку, где в данный момент находились видимо некоторые школьники. Это побудило его подумать. «Это только первый день. Я уже скучаю по тем лесам и тому дому. А ведь здесь нам вчетвером, как и всем остальным придется находится до каникул, только тогда мы сможем спокойно уехать домой, да и то ненадолго. Интересно, а где мы будем, собственно, жить? Вещи то у меня забрали, но куда идти никто не объяснил. Надеюсь, я решу эту проблему.» Правда додумать и взвесить все до конца ему не дал Словения, тыкающий в него пальцем, совершенно не собираясь прекращать. Повернувшись, Германия увидел лишь его улыбку и очень довольный вид.       — Что такое? — задал вопрос Германия, вяло рассматривая его.       — Ничего. А ты не из раздражительных как посмотрю. — «Ну как посмотреть…».       — Ты еще не сделал ничего, что могло бы вызвать раздражение.       — Может когда-нибудь я тебя доведу! — Он будто бросил себе вызов.       — И для чего? — он совершенно не понимал его целей.       — Личные цели, ничего такого!       А после его слов заиграл спокойный звон, знаменующий начало урока. Тут же все, кто спокойно, кто спешно расселись по местам, продолжая перешептываться и говорить в пол голоса. Герман же был дико поражен такой невоспитанности. Он хоть и не бывал в школах, но знал, что, когда начинается урок, независимо от того на месте учитель или нет, нужно вести себя тихо и максимально прилично. Эти же дети будто и не слышали о значении слова «дисциплина».       Его новый друг болтал с кем-то с задней парты периодически посмеиваясь. Хоть с приходом учителя все и замолчали, но это не меняло того, что они, пытаясь быть незаметными, перешептывались.       Когда занятия были окончены его снова встретила Беларусь. Она хотела проводить его до его будущего места жительства. Конечно, это был корпус. Стоит отметить, что Великобритания хорошо постарался над условиями для детей. Подойдя к самому строению, он отметил здешнею архитектуру. Вообще, он теперь совсем перестал понимать мотивов своего учителя. Герман смотрел на эти здания и вспоминал некоторых детей из школы. Мысли: «Что именно он хотел уничтожить; почему они ниже нас; к чему столько неприязни?» — вертелись в его голове, пожирая.       Наконец заселившись, Германия понял, что жить будет не один, правда с кем он не знал, да и не интересовало это его особо. Конечно, он бы предпочел одиночество, но, все же, он прекрасно понимал, что социальные навыки у него совсем на низком уровне и стоит хоть как-то проложить путь их развитию. Кто знает, может его соседи в будущем, станут для него лучшими друзьями.       Но пока он один. Значит придется снова думать о Рейхе, Польше, СССР и остальных не мало важных личностях. Ему тяжело даются его же мысли. Он еще никогда не чувствовал себя так плохо от их присутствия. Может это переходный возраст? Возможно, время все ближе к его началу, но он прекрасно понимал, что основная причина этим мучениям — тоска. Много чего навалилось. Но он сможет встать и взять себя в руки. Может и не сейчас.