Время поэтов

Настроение главы: http://video.brus.club/video/Zrdi3Opl-aU Выпутаться из уютных ласковых объятий дивана с первой попытки не получилось. Пока Саша спал, кто-то снял с него сапоги, уложил поудобнее. Накрыл шелковым стеганым одеялом. За окном шумел дождь, а из низко нависшей черной тучи нет-нет, да и полыхали молнии. Вставать не хотелось совершенно. С тяжелой головой юноша скатился на пол, прокрался в уборную и встал у запотевшего зеркала. Вытер себе полосу ладонью, осмотрел растрепанные волосы и отпечаток вышитой розы с подушки на щеке. На дне белоснежной ванной дымилась вода. За дверью кто-то ходил. Дом уже ожил и оставаться здесь, даже не поприветствовав хозяев, было уже совершенно непристойно. На полу в двух кувшинах тоже была вода. В одном горячая, в другом студеная. Рядом с тазом для умывания белела стопка вышитых и крахмальных полотенец. Кое как умывшись, молодой чиновник отправиться на поиски Ольги. Лакей Миша тактично отошел в сторонку, пропуская засидевшегося гостя. В руках он нес два ведра воды, исходящих паром. Едва Саша покинул уборную, лакей тут же ввинтился в дверь. Было слышно, как он переливает воду из ведер в ванную. В кухне громыхала посудой давешняя кухарка. Тянуло жаром. Пахло свежими калачами и кофе. Вновь пришлось потесниться, пропуская лакея с пустыми ведрами. Проходя мимо, тот опустил глаза и чуть поджал губы. Шататься в этой части квартиры гостям явно не полагалось. И Саша не знал, будет ли уместно испросить себе завтрак. В других комнатах двери были затворены. Свет в длинный коридор лился из самой ближней к парадному входу гостиной. За большим столом сидела какая-то девушка. Перед нею дымилась чашка чаю. В двух расписных блюдцах лежали кусочки поджаренной булки и маленькое печенье. Вазочка с конфитюром источала аромат розового куста. Вместо приветствия девушка слегка склонила голову, тряхнув темными кудрями и вежливо улыбнулась. Больше никого за столом не было. Определенно, приходить без хозяев было здесь в обычае. А значит, стыдиться нечего. Саша поклонился и тоже присел к столу. Аппетит его тут же пропал. При взгляде на незнакомую брюнетку дыхание у него почему-то замирало. Хотя по правда сказать, ничем особенным барышня примечательна не была. Черты лица её были чуть неправильны, глаза обычные, карие. Брови слишком густы и черны. Губы имели надменный изгиб. Видя его замешательство девушка понимающе кивнула и позвонила в маленький колокольчик для вызова прислуги. Явился Миша с большим серебряным подносом. Поставил перед Сашей чашку чаю, а на стол выставил ещё и чайник с молочником. Появились калачи, яблочное варенье, какое варят в деревнях. Масло было подано на специальном блюдечке с крышкой. За все это время в доме не было произнесено ни единого слова. Но кто-то ведь разбудил Пушкина поутру. Сам он об этом не мог думать обстоятельно. Все его мысли сейчас сводились к новой знакомой. Взгляд то и дело упирался в её округлую фигуру. Кожа её, прикрытая плотной тканью простенького платья, представлялась ему белой, шелковистой. Сама же девушка казалась по-кошачьи грациозной. Юноша поймал себя на том, что вообще ни о чем другом сейчас думать не может. А тем временем они даже не были представлены друг другу. – Разрешите представиться, – тихо начал он, сложив руки на коленях, старательно глядя себе в чашку, – Александр Пушкин. Чиновник Коллегии иностранных дел. – Анжелика, – улыбнулась девушка, не прекращая жевать. Голос у неё оказался удивительный. Тягучий, что ли. Ласковый. Манящий. С приятным мягким акцентом, – билетерша. –Где же Ольга? – оживился Саша. – Спит, – спокойно пояснила Анжелика, - коли Мишка с ведрами забегал, стало быть скоро вставать будет. - А её гость? - юноша, наконец, осмелился поднять глаза. Но взгляд так и застрял на пышной груди, где покоился небольшой розовый бант. Собеседница была одета крайне целомудренно и небогато. Там, где она продавала билеты, мало платили и требовали нравственного поведения от работниц. А с такой манящей неуловимой красою соблюдать себя, должно быть, непросто. - Борис Игнатьевич вышел погоду поправить. - Девушка встала и подошла к окну, - Хотите поглядеть? Пушкин кивнул. Встал у Анжелики за спиною, осторожно потянул носом. От неё исходило приятное тепло. Пахла она вареньем из лепестков розы. Саше приходилось сдерживаться от попытки поцеловать девушку в шею. Вместо этого, и чтобы лишний раз не разглядывать темные завитки волос у неё за ушами, он привстал на цыпочки и глянул вниз, на каменную мостовую. В первую минуту ему показалось, что там танцует какой-то человек, одетый в обыкновенный домашний халат, порядком промокший. Прямо среди телег с мрачными извозчиками, меж мокрых кибиток. Не стыдясь редких спешащих прохожих с поднятыми воротниками, медленно, как бы перетекая, двигался мужчина. Никому в голову не приходило остановиться, чтобы поглядеть на танцора. А он, вытягивал то одну руку, то другую. И сам вместе с этими плавными жестами переплывал и поворачивался. Смещал вес и склонял голову. На небе в такт его кружению вращалась, постепенно заворачиваясь внутрь себя огромная черная туча. Края её, тяжелые, волнистые, пугающе посверкивая, все приближались. Молнии несколько раз ударяли совсем близко. Но когда начало казаться, что вся эта громада черных грозовых облаков ворвется в окно, она вдруг рассыпалась на множество рваных тучек. И каждая становилась все меньше, все светлее. А между последних дождевых струй уже просачивались солнечные лучики. Выбросилась на небо яркая радуга. Засияло невероятное синие небо. Саша замер, пытаясь запомнить этот момент. Красу грядущей осени, эту радугу, Анжелику. Хотелось вдохнуть все это одним разом и записать где-нибудь в голове. Чтобы позже воспеть в стихах. Но тут, кряхтя и отдуваясь, в квартиру вошел человек. Грязный по всему подолу шелковый халат проливался на пол водою не хуже давешней тучи. Туго стянутые на макушке черные волосы влажно блестели. Капли воды стекали по смуглому лбу. Вода была даже в мелких морщинках у глаз. Мужчина одной рукой прижимал что-то к животу, а другой утирал каплю со своего внушительного носа. Одну щеку его "украшал" алый рубец от удара плеткой. Узнать в нем человека, одетого в парадный мундир грузинского полка, было практически невозможно. - На, - Борис Игнатьевич сунул в руки подоспевшему Мише какой-то влажный грязный комок, - вода горячая есть? Комок сдавленно пискнул и зашевелился. - Утопить? - испуганно поинтересовался лакей. - Искупать, - поправил Борис Игнатьевич, - протереть и предъявить Ольге Андреевне в лучшем виде. На котейку лошадь наступила. Я ей косточки срастил. Авось не издохнет. Приняв от Миши белое полотенце, и старательно утирая им шею и волосы, мужчина вошел, наконец, в гостиную. Тут же примчалась кухарка. Борис Игнатьевич подождал, покуда женщина поставит на стол огромную тарелку дымящегося мяса, и ласково шлепнул её по мягкому месту. От этого шлепка все тело женщины заколыхалось, а щеки зарумянились. -Цветешь, Настасьюшка, - отметил он спокойным тоном, никак не сочетающимся с его фривольным поступком, - замуж тебе пора. - Будет вам, барин, - смутилась кухарка, - винца изволите? - Лучше водочки. Что-то зябко после улицы. -А отчего вы себя от дождя не уберегли? - спросил Саша, возвращаясь к столу. Отчего-то он чувствовал, что ни в каких церемониях его собеседник не нуждается. - Заклинания берегу, - охотно пояснил Борис Игнатьевич, присаживаясь на главное место за стол и принимая от Настасьи рюмку водки, - оставалось у меня одно завалящее дозволение седьмого ранга, да я его на кошку потратил. Жалко стало. - Я слыхал, - чуть улыбнулся юноша, - что Ольга в подарок животных и птиц не берет. -Это смотря от кого, - согласно кивнул мужчина, с аппетитом принимаясь за бараний бок, - от своего отчима она не то, что кота, она живого человека взяла. И глазом не моргнула. Мишенька этот у неё теперь что-то вроде освещенной коровы, пальцем тронуть нельзя. Я вот проверить хочу. Сейчас ей от меня кое чего надо, она уже с вечера добра была да ласкова. Только раз камчой махнула, и то от нервов. Когда я о прошлом годе на это место за столом сел, меня метлою прогнали. А вчера Оля мне сама стул подвинула. Миша на меня волком не смотрит. Поглядим, возьмет ли от меня животинку в подношение. -Животинку не возьму, - веско заявила Ольга, входя в зал, и неся на руках завернутого в белое полотенце котенка. Из мягких льняных сладок торчали только влажные ушки пятнистого окраса, - тебе забава, а мне головная боль. И жалко, когда помрет. Я ж не железная. - А Миша? - тут же нашелся Борис Игнатьевич, - или тебе подарок надо на веревке привести? Лошадьми берешь? - Мишенька часть эксперимента, - огрызнулась волшебница, - А твоя котейка на самом деле кот. Начнет мне по углам метки ставить. Дозволения тратить придется. Спас? Вези с собой в Москву. Бесшумно материализовался лакей. Поставил перед хозяйкой единственное яйцо, для удобства положенное в фарфоровую подставку и малюсенькую чашечку кофею. Ольга, недовольно поджав губы, принялась есть. Её утреннее розовое платье по плечам было влажным от спадающих на плечи неприбранных мокрых после ванной волос. И тут же взгляды всех присутствующих устремились на Сашу. - Эвон, как Абрамушка породу испортил, - усмехнулся Борис Игнатьевич, - От Святослава одна строчка в родословной и осталась. Только понять не могу, на кого мальчишка похож. - На цыгана, - проворчала Ольга, отпивая из своей чашки маленький глоток и поглаживая котенка между подрагивающими ушами. - Ну не знаю, - пожала плечами Анжелика, протягивая руку через плечо Бориса Игнатьевича за печеньем. Тот поймал её за локоть и потрепал по плечику, бурча еле слышно: "Двоих уработала! Огонь-девка!", - у нас в зверинце негр трудится. Немного похож на него. - На француза! - неожиданно громко гаркнул мужчина, усмехаясь чем-то своему, - из южан. Откуда-то из Гаскони. В лицее-то, небось, "французом" дразнили? - Дразнили, - почему-то обиделся и покраснел Саша, - но мне больше по нраву, когда меня зовут "обезьяной". Говорил, а сам гадал, как такому некрасивому человеку, как Борис Игнатьевич, удалось заполучить к себе в спальню сразу двух таких женщин, как Ольга и Анжелика. И что он там с ними делал? Как это вообще возможно?! Ещё вчера он не хотел сюда идти. Не желал никакой инициации. А сегодня готов был продать душу за это странное, мало пристойное знание. Саша поймал на себе хитрый прищур волшебника и покраснел. Решил, что в будущем нужно поработать над своими приоритетами. -Не пойму, - буркнул мужчина, - отчего тебе сумрак только седьмой ранг пожаловал? Вроде не дурак и не трус. Вон, до самой Великой волшебницы сумел добраться. Чуть не забыл! У меня же письмо для тебя от няньки твоей! - Не может быть, - встрепенулся Саша, ловя заветный листок, свернутый вчетверо, исписанный крупными четкими буквами, - Аринушка неграмотная. - Можно подумать, - буркнула Ольга, поглаживая коту мягкий животик, - неграмотный человек письма надиктовать не может. - Грамотная, - усмехнулся Борис Игнатьевич, - на трех допотопных языках читает, пишет и стихи слагает. Ты читай, не отвлекайся. Потом поговорим. В письме было лишь несколько строк. "Сокол мой! Дорогой, ненаглядный Сашенька! Слов не имею поведать, как безмерно я по тебе истосковалась. Никого не слушай и низкого своего ранга не стыдись. Малая капля камень точит. О брате своем не тужи. У каждого своя тропа. Ступай, куда Сумрак выведет. Светом или тьмой обернешься, не суть важно. И помни, про священную рощу, что у Лукоморья, никому не слова! Вечно помню о тебе. Арина" Почему-то сразу стало тепло на душе.