The Mortiest Morty

                  Кажется, ему не снится ничего. А может быть, всё подряд. Может быть, наутро он просто не хочет это вспоминать. Как не хочет вспоминать то, как уходит из дома, влажные глаза матери с резкими прожилками капилляров, он не хочет их помнить, водянистые, будто смотришь в них сквозь наполненный стакан. Он делает шаг в портал. И вот он у себя.       Старая квартира с подтёками от потолка. Шум сверху: детский плач, собачий лай, звон разбившейся о батарею бутылки. Интересно, всё это происходит в одной квартире или в нескольких. Нет. На самом деле, не так уж и интересно. Что его вообще интересует в последнее время?       Морти разбирает сумку.       Пара футболок, бельё, зарядки, такая чушь, всё это такая чушь, мы таскаемся со своими шмотками, которые нам не нужны, чистим их, стираем, полностью игнорируя тот факт, что... вселенная бесконечна. Нам кажется, что они, эти вещи, эти тряпки и груда пластика и железа что-то значат для нас, но важно ли что-то действительно? Есть ли в нашей реальности или хотя бы во всём мире что-то по-настоящему важное?       Морти не знает. Ему хочется верить, что это только его жизнь похожа на старую коробку, которую кто-то выкинул, и она теперь валяется бесхозная рядом с контейнером для выброса стекла. Год, два, три, размокает от дождей, расходится по швам, и даже местные бомжи не берут её, чтобы скоротать ночь, ещё одну ночь из своей точно такой же жизни. А может, и не такой же, Морти не знает, какая у бомжей жизнь, и если честно, ему насрать.       С самого дна, из-под тряпок, пластика и железа он достаёт свёрнутый ком.       Руки дрожат, а сердце готово сломать ему одно из рёбер, он держит эту свёрнутую ткань, белую, плотную и не знает, что делать. Что ещё он не знает, боже?       Он так устал.       Он будто находится на вертеле для курицы гриль. Одно и то же по кругу.       Чёрт.       Пальцы холодеют, но к щекам приливает кровь.       Он разворачивает ткань и зажмуривается.       - Блядь... - открой глаза, Морти, уговаривает он сам себя, ну же, открой свои тупые глаза и посмотри, это просто вещь, это просто вещь, просто, мать её, вещь, она тебя не укусит, она тебя не ударит, она... чёрт, она не вернёт его, как бы сильно ты ни сжимал её в своих кулаках, Морти.       Он открывает глаза и сквозь лёгкую пелену смотрит на халат.       Старый халат Рика.       Что он хотел ему сказать? Кажется, что-то вроде: Рик, вали отсюда, найди другого Морти или закажи по купону, а меня оставь в покое ради бога которого мать твою твою перемать нет, найди в других измерениях что хочешь, найди там моё оставшееся уважение к тебе, найди там то, чего не существует, давай, Рик Санчез, ты можешь всё. Но сейчас он может только выдавить из себя:       - Рик... - прохладная ткань касается лица. Она будто накрахмаленная. На халате нет его запаха, а если бы и был, то это был бы не тот запах, который Морти запомнил, слишком давно Рик его носил, возможно, десятилетия назад. В носу печёт, словно хочется чихнуть. Но он не чихает. Шмыгает куда-то в ткань, - блядь... - снова повторяет, и снова, - блядь.       В горле начинает давить. Не за гландами, не рядом, а прямо между, прямо между ними, да что это за херня, почему пока он был дома, такого не было, почему такого не было, почему он сидит сейчас на коленях с этой тупой, тупой, дебильной тряпкой, как... тряпка. Господи, ты жалок. Ты самый жалкий Морти из всех возможных Морти, которых не сосчитать.       Он утыкается в эту дурацкую тряпку, как слепой котёнок тычется матери-кошке в пузо.       Его мать сказала, что любила его больше остальных. Но он не верит ни единому её слову. Если бы ты любила меня, я бы видел это, я бы это чувствовал и возможно, нет, представь на секундочку — просто возможно — не было бы необходимости таскаться с безумным учёным по всем галактикам с пушкой наперевес, чтобы почувствовать себя нужным. Хотя бы ненадолго.       Мой новый девиз — я люблю своих внуков, сученьки!       Вспышка в голове.       Ты нужен мне, чтобы заглушать гениальные мозговые волны, Морти.       Ещё одна вспышка.       - Знаешь, чего ни одна наука не сможет измерить? Мою гордость быть твоим дедушкой.       - Я люблю тебя.       Вспышка.       Мне нужна твоя помощь, Морти.       Вспышка. Вспышка.       - Почему ты продолжаешь делать это с нами?       - Я не знаю, Морти! Я не знаю! Может, я ненавижу себя и считаю, что заслуживаю смерти!       Вспышка.       Какой же ты тупой, Морти! Ты идиот!       Вспышка.       - Ри-ик, я просто хочу умереть...       - Ты умрёшь, когда Я тебе скажу!       Вспышка, вспышка, вспышка.       - Я создал новый элемент! А ты сможешь так, Морти? Хоть кто-то, кроме меня, сможет так сделать за миллиарды лет? Если бы бог существовал, он бы смог так сделать? Ответ — нет! И если бог существует, то ЭТО, БЛЯДЬ, Я!       - А-агх-к-ха, да, Рик, я согласен...       Голова взрывается. Блядь, блядь, блядь.       Морти не замечает, как хрипит в халат, что-то отдалённо похожее на собачий скулёж.       Я люблю тебя. Рик и Морти на веки вечные, на все сто лет, будут только Рик и Морти, только Рик и Морти, только Рик и Морти, будут, будут, будут, что ты делаешь, что ты сделал, что ты сделал со мной, сука, что       ты        сделал.       Лицо вжимается в колени, он уже задыхается в этом халате, он слышит свои судорожные вздохи. Зачем он поехал домой. Почему он не остался, как оставался на любые каникулы до этих. Он просто хотел лежать, смотреть какой-нибудь британский сериал, безучастно засовывая в рот сырные начос, просто хотел в одних трусах слушать, как соседка опять орёт, что заберёт ребёнка, если мужик не найдёт работу, и уедет к маме. Уезжай уже. Он просто хотел нормально жить. Обычной жизнью. Нормальной обычной жизнью, как все восемнадцатилетние подростки, которые вырвались из отчего дома на учёбу в другой город.       А можешь ли ты жить обычной жизнью, - вдруг выкидывает в него подсознание. Этот вопрос поднимается откуда-то из самых недр, оттуда, куда Морти боялся заглянуть потому что там сплошная чернота: там чёрная густая кровь на ладонях, липкая и вязкая, там чёрное бездонное пространство космоса, ледяное и безжизненное. Там чёрный-чёрный взгляд Рика, когда Морти сказал, что уезжает, всё там, почему там так страшно?       Полтора года.       Полтора года он ходил в супермаркет, покупал полуфабрикаты. Писал рефераты. Отнекивался от встреч с одногруппниками. Полтора года никаких летающих машин, никакого межгалактического правительства и преступлений. Никаких террористических актов. Никаких убийств.       Ничего.       Если подумать, то все эти полтора года можно вместить в один долгий серый день. Если подумать, то всё было достаточно циклично. Он думал, что освободился, но маятник Фуко, сделав оборот длинной в полтора года вернул его в самое начало. Он думал, что никогда не станет искать Рика Санчеза по вселенным, чтобы сказать ему... сказать ему... что он вообще собирался ему сказать?       Я ненавижу тебя за всё, что ты заставил меня пережить?       Я ненавижу тебя за один только факт твоего существования?       Что ты скажешь ему, оказавшись с ним лицом к лицу?       Морти глухо шмыгает носом ещё раз, последний, и поднимает горячее красное лицо с колен. Спина затекла. Кулаки, стискивающие халат, затекли. В голове было пусто. Вакуум.       Что ты скажешь ему, идиот?       - Почему ты просто не мог умереть на одном из приключений?.. - вопрос в пустоту.       Почему ты не мог убить себя, если знал, что хочешь этого.       - Я не понимаю тебя, Рик, - голоса нет. Хорошо, что Рик не слышит его, иначе бы это всё напоминало турецкий сериал с минимальным бюджетом и без декораций.       Он поднимается с пола. Как в трансе натягивает на себя злоебучий халат. Идёт в ванную. Холодная вода обжигает всё ещё горящее лицо, но Морти даже нравится это. Он берёт свою портальную пушку мокрой рукой. Второй вытирает потрескавшиеся такие же мокрые губы.       Всё. Пора.       Проходя через чёрный портал, он не чувствует ничего, кроме пустоты.       Цитадель, как всегда цветёт и пахнет. Морти склоняет голову влево, смотря, как другой Морти споткнулся, пока пялился на него. Выглядит он, наверное, херово: красные скулы, фиолетовые синяки под глазами, отросшие патлы, впалые щёки, халат поверх какого-то затёртого чёрного свитера под горло. Пушка в руке. Другой Морти не отводит опешившего взгляда, он явно на пару лет помладше самого Морти.       Морти подмигивает ему исподлобья и оглядывается по сторонам.       - Ты... - его портал явно не остался без внимания, и какой-то Рик в белоснежной форме и прилизанными, как у какого-то мафиози, что за цирк, волосами, боже, мы что, на Сицилии, начал было. Начал было доёбывать его, но Морти не даёт ему закончить предложение:       - Я Морти С-137, я ищу Рика из своего измерения.       Рик оглядывает его с ног до головы. Морщины на его лбу становятся глубже. Морти не чувствует ничего. Абсолютное ёбаное ничего, когда смотрит на этого Рика, хотя его лицо точь-в-точь как лицо его Рика. Те же самые светлые брови, высокая линия роста волос, тот же подбородок, та же ширина плеч, тот же рост. Он всё ещё выше Морти.       На секунду его взгляд скашивается в сторону. Морти перехватывает его. В направлении, куда он смотрит, стоит шайка подростков в жёлтых футболках, они жмутся друг к другу и озираются по сторонам. Безриковые ублюдки.       - Как ты попал сюда, мальчик?       Морти цыкает языком о стиснутые зубы.       - Блядь, на велике приехал, не видно? - он поднимает руку с пушкой, прекрасно зная, что этот мудозвон уже осмотрел её со всех сторон, - так и будем стоять яйца чесать или отведёшь меня куда надо?       Раздражение горькой тошнотворной волной пробирается по пищеводу в горло.       - С-137 не появляется здесь, - Рик прищуривает глаза, будто чувствует какой-то подвох. Морти выдыхает настолько медленно, насколько может.       - Я спросил, появляется он здесь или нет?       - Так... - Рик начинает медленно тянуть правую руку к левому карману. Оружие? Но Морти опять перебивает:       - Если хочешь нассать мне в уши, как вы все, - имея в виду всех и каждого Риков, говорит он, - то не утруждайся. Просто отведи меня к вашему главному.       Морщины на лбу становятся ещё глубже. Брови ползут вверх.       - Я должен уведоми... - всё это звучит так, будто он разговаривает по протоколу. Морти как будто снова задержали копы за распитие спиртных напитков.       - Просто. Отведи меня. К главному.       - Я должен уведомить охрану о прибытие неже-э-лательного объекта на территорию Цитадели и...       - Какого хуя я нежелательный объект? - вдруг удивившийся Морти даже неосознанно делает полшага назад.       Рик ухмыляется.       - От вашего тупорылого измерения одни пробле-э-мы, козявка.       - Как ты ме... - но Морти не успевает ничего сделать: блядский Рик хватает его за руку, и на обоих запястьях защёлкиваются наручники. Вот тебе и тёплый приём, сука. А на что ты надеялся? Что тебе индейку запекут? Очнись.       - И да, - ухмылка на уродском лице становится ещё гаже, пока Морти стоит, как камень, - эту безде-э-лушку я конфискую, - он аккуратно достаёт пушку из влажной руки Морти и показательно медленно кладёт её в нагрудный карман. Он смотрит, пока засовывает её, долго, долго, настолько долго, что Морти успевает резко вдохнуть и шагнуть вперёд, прямо впритык, на расстояние в пятнадцать сантиметров от шеи Рика. Он видит, как подпрыгивает его кадык под белой-белой кожей.       - Рик! - выпаливает он, и когда слегка ошарашенный Рик наклоняется к нему, плюёт ему в лицо.       Со всей злостью, на которую способен.       Смотрит как слюна стекает по дрогнувшей щеке.       Дальше он ощущает только боль по всей правой стороне лица. На виске, ухе, и что-то течёт по его верхней губе прямо в рот, что-то жидкое заливается между губ, горечь, он чувствует горечь, но уже не фантомную где-то внутри, а вполне реальную, его тащат под локоть, эта гнида волочит его к большой светлой каменной высотке, а кровь из носа течёт и течёт, больше Рик ничего не говорит, но когда Морти в очередной раз издаёт истерический смешок, сильнее сжимает его руку и дёргает, и дёргает, и дёргает. Это было бы даже больно, если бы не было так абсурдно.       Сейчас его притащат к Морти-президенту, и что дальше? Что вы будете делать дальше, уёбки? Убьёте? Будете пытать?       Сквозь смешки, перерастающие в гогот, Морти говорит:       - Признайся, Санчез, у тебя стоит на этих малышей, - кивает в сторону затравленных Морти с большими глазами, кровь булькает в глотке, - ночью ты представляешь, как дерёшь их во все дыры, - периодически голос пропадает, и он сипло шипит все эти гадости. По какой-то неизвестной причине это место бесит его, это огромное голубое небо без единого облака, одинаковые рожи, идентичные его и Рика лицам, всё это... заставляет захотеть сблевать прямо под ноги этому недовоенному, - признай, что ты просто пешка в этом вонючем городишке, - крепкая рука сжимает локоть просто бульдожьей хваткой, - чем ты занимаешься? Ходишь по улицам и ловишь подозрительных Морти? Ка-ак скучно. Настоящий Рик никогда бы не занимался такой хернёй, ты как сахарозаменитель, блядь, ни на что, нахуй, не годишься, - Морти откровенно несёт, и он перестаёт следить за словами, - ты вымещаешь свою обиду, свои несбывшиеся мечты на их юных попках, просто признай, что сегодня вечером будешь надрачивать на воспоминание, как въебал мне, ну же, Рик, давай, или плюнуть тебе прямо в рот? О-о-о, тебе бы понравилось, - Рик дёргает его, и Морти сбивается с шага, спотыкается, но удерживается на ногах, - ты ничтожество, ты и вы все, ты даже не Рик, ты его жалкая пародия, ты мог бы проживать крутую жизнь, но ты здесь, - дебильная улыбка не сходит с его лица, боже, он просто надеется, что потом ему не будет за это стыдно, - подтираешь за всеми говно, - Морти смеётся, нет, даже не смеётся, а ржёт, он не помнит, когда в последний раз так долго и по-ублюдски ржал. Наверное, никогда, - вы все отвратительные куски дерь...       - Ну и какого хе-э-ра ты здесь? - не выдерживает Рик. Останавливается на полушаге. Поворачивается лицом к Морти, нарочно выкручивая ему руку. Морти щурится, сдвигая брови к переносице, - а? Видимо, твой С-137 кинул те-э-бя, как шавку.       Сердце бухнуло в ушах.       - Закрой рот! - Морти дёргается всем телом, но Рик сильнее, он всегда был сильнее, он... чёрт, да это даже не он!       Рик удивительно спокойно кривит рот на одну сторону. Опять эта ухмылка.       Дальше они идут молча.       Молча заходят в здание правительства. Опять одинаковые лица, Морти не следит за этим. Выходит из транса он только тогда, когда за ними закрывается массивная дверь, и шум, который гудел на фоне, вдруг резко затихает. Морти вскидывает голову и встречается взглядом с серьёзным лицом Морти наконец одного с ним возраста. Он сидит в массивном кресле за широким столом. На нём костюм, и весь его вид говорит о том, что президентом он стал не просто так, что-то в нём... Тупой Рик толкает его в сторону стола, с руками, всё ещё закованными в наручники.       - Оставь нас, - спокойно говорит Морти-президент. На мгновение Морти снова слышит шум, но дверь закрывается, и становится тихо. Морти-президент складывает руки ладонями друг к другу, подпирает пальцы одной пальцами другой. Локти шире плеч. И всё же что-то... - как ты попал сюда?       Морти закатывает глаза. На верхней губе подсохла кровавая корка, и когда Морти начинает говорить, она трескается:       - Пушку, - хруст, - отобрал твой сторожевой пёс.       Морти-президент усмехается.       - Ты ищешь своего Рика, как мне доложили. Всё верно?       - Да.       Морти-президент опускает подбородок на соединённые пальцы. Смотрит пристально какое-то время, потом всё в том же ровном тоне спрашивает:       - Он бросил тебя? На... Земле кажется?       Морти хотел бы махнуть рукой, но они всё ещё оставались закованными.       - Сложная ситуация.       - Её сделал ты?       Почему-то Морти сразу понимает, что он говорит о пушке. Не о ситуации конечно. Морти кажется, что ему вообще похуй, а может, и нет, он не понимает этого Морти.       - Да.       Морти-президент откидывается на спинку кресла. Морти вдруг замечает, что его волосы не вьются. Под бровью тонкий шрам. В каком из приключений ты его получил? Из какого ты измерения? Почему ты стал тем, кем стал? Какие цели ты...       - У меня к тебе есть предложение, Морти, - он говорит медленно и вкрадчиво, - я определю местонахождение Рика С-137, но ты будешь должен оказать мне услугу.       Морти приподнимает бровь.       - Он — межгалактический террорист, думаю, ты и сам это знаешь, - Морти хмыкает. Ещё бы он не знал, - все Рики обращаются со своими Морти, как с дерьмом, но С-137...       - Что ты хочешь? - под желудком начало неприятно тянуть.       - Я знаю немного больше, чем остальные Морти, - его взгляд становится слишком пристальным. Морти непроизвольно сглатывает, - то, через что он заставил тебя пройти. И всех нас, - в голове нарастает гул, - каждый день он ставит под угрозу существование Цитадели.       Морти хмурится.       - Подумай, сколько боли он тебе принёс.       - Чего ты хочешь?       - Я хочу, чтобы ты убил его.       Гул в голове меняется писком. Такой же писк издают аппараты, обеспечивающие жизнедеятельность, когда человек умирает. Писк, означающий отсутствие пульса.       - Что?..       - Ты ведь совсем не тупой, Морти С-137. Ты слышал меня.       - Чт... - Морти прокашливается, - что будет, если я откажусь?       Морти-президент улыбается, слегка покачиваясь в кресле, которое уже успело надоесть.       - Сгниёшь в тюрьме.       Дальше всё как в тумане. Это истошный писк всё нарастает и нарастает, Морти чувствует, как его бьют в живот, куда-то в кишечник, под горло подскаиквает ком, он выплевывает прозрачную слюну и кашляет, хрипло и долго, его куда-то тащат, что он сделал? Всё вокруг пищит. Что он сделал? В голове всё белое. Он... кажется, он заорал, что не будет этого делать, не будет этого делать, вы все обмудки, дайте мне его увидеть, сидите в своих вонючих кибитках и дрожите, боясь, что он придёт за вами, а он придёт, ждите, суки, и кажется, даже попытался вцепиться руками Морти-президенту в его тупую, тупую, тупую рожу, а сейчас его тащат по узким длинным коридорам. Стены, стены, ноги заплетаются, глаза не видят, а сердце, сердце стучит так, как никогда в жизни.       И вот его швыряют в черноту.       Запах сырости ударяет в нос.       Он разлепляет веки. По виску течёт и заливается в глаз. Это могло быть больно, если бы боль со всего тела не собралась в один огромный ком и не давила на него со всех сторон. Спина прижимается к холодному мокрому пласту камня. С потолка свисают не то проросшие корни, не то какие-то лохмотья.       Разве ты не хотел убить его?       Разве ты не хотел ударять его кулаком до того самого момента, как он издаст последний вздох? Разве ты не хотел разобраться с этим?       А может быть, ты хотел никогда больше не возвращаться домой? Каждый день ходить до своей квартиры мимо лестничной клетки, где бабка опять приняла тебя за соседа-алкаша, живущего этажом выше и орёт, чтобы не шумел по ночам?       А может, просто может, ты хотел бы сходить на курс психотерапии вместе со своими неуклюжими родителями, которые не смогли тебя воспитать?       Или найти девушку?       Или убить себя?       Или оставить всё, как есть?       Чего ты хотел Морти?       Когда всё пошло не так? О, ты прекрасно знаешь, когда всё пошло не так.       - Он у тебя отсталый что ли, Бэт? - железная фляга в крепкой руке. Морти четырнадцать. Он смотрит фильмы для взрослых и не делает домашку. Он думает, что его жизнь совершенно обычная, пока не узнаёт, что его дед — гений, в каком-то смысле, держащий в заложниках всю вселенную. И она бесконечна. Она бесконечна. Она бесконечна.       - Ты самый рикнутый Рик, - сказал он когда-то. Рик усмехнулся.       - Тогда ты самый мортинутый Морти.       Морти сползает спиной на пол. Руки всё ещё в наручниках. Он не знает, сколько проходит времени, пока он лежит без движения. Кровь опять засыхает. Поясницу начинает тянуть холодом. Всё каменное.       - Я ненавижу вас, - говорит он тихо, потому что громко сказать у него просто не хватит сил, но он знает, что его слышат.       Самый мортинутый Морти. Хотел ли ты оказаться в тюрьме и сдохнуть в ней? А ради чего вообще? Ради Рика, который тебя ни во что не ставил?       Или ради Рика, который захлопнул на твоей шее единственный рабочий ошейник телепортации домой, когда вы оказались в открытом космическом пространстве?       Морти закрывает глаза.       Наверное, он спит какое-то время, а может, просто как всегда проваливается небытие, чёрное, чёрное.       Через несколько часов (или через день?) железная дверь его камеры со скрипом открывается. Он слабо поворачивает голову, чтобы посмотреть на вошедшего, но видит только худой невысокий силуэт. В нос ударяет запах кислого парфюма, и Морти морщится, хоть это и дёргает больно все мышцы на лице.       - Не передумал, С-137? - голос, так похожий на его.       Морти издаёт что-то вроде смешка, но горло сводит.       Он поворачивает голову обратно, а потом переворачивает на бок, чтобы Морти-президент видел только его спину.       - Я так сильно нужен тебе? - он надеется, что эта гнида слышит улыбку в его интонации. Потому что он улыбается.       Он не умрёт здесь?       Слышит цоканье о зубы. Типичная черта всех Морит что ли? Он и сам так делает, когда раздражён.       - Не обольщайся, - шипит Морти-президент, присаживаясь на корточки прямо у его лопаток, - рано или поздно ты при...       Морти собирает все силы, чтобы сказать:       - Отсоси. Мой... - и на выдохе смеётся, слыша гром закрывшейся двери.       Время течёт быстро. А может медленно. Он будто находится в коконе, он вообще уже не понимает, что происходит. Он мог бы посчитать, сколько раз к нему заходил этот Морти.       - Ты сумасшедший убийца людей, возомнивший себя богом, - говорит он в пустоту, сам не зная, к кому обращается.       К Морти? Или к Рику.       Откуда-то он запомнил эту фразу, где-то он её слышал.       Через пять визитов у Морти начинает закладывать нос. Запах сырости и запёкшейся крови больше не мучает его. Всего-то нужно дышать ртом.       Начинает болеть голова.       Подташнивать его начало уже спустя три.       Он долго собирается. Миллион раз, наверное, вдыхает, собираясь сказать это, но не решается. И на миллион первый шепчет:       - Я согласен.       Через пару мгновений под грохот злосчастной двери его вытаскивают под руки, ноги заплетаются, и он блюёт чем-то похожим на воду одному из Риков в форме на ботинки.       Через десять минут он уже стоит в режущем глаза бежевом кабинете, в котором орал ещё несколько дней назад. Или не несколько?       Голова кружится.       Морти-президент как всегда идеально выглаженный, как с картинки, смотрит на него, прищурив свои хитрые глаза.       - Мы выяснили его местонахождение, - начинает он. Морти на секунду теряет равновесие, стоя на месте, но два Рика всё ещё держат его, как будто он в таком состоянии мог кому-то навредить, - знаешь, где он, Морти?       Откуда бы мне, блядь, знать, хочет ответить он, но сил просто не хватает. Все силы уходят на то, чтобы не упасть и хмуро смотреть из-подо лба.       - Он на Земле, Морти, - Морти-президент гадко ухмыляется, мол, детка, он был так близко, - штат Северная Дакота тебе о чём-нибудь говорит?       Вспышка. Белая вспышка в голове. Тошнота закручивается в животе.       Нет. Нет, нет, нет.       Но Морти-президент продолжает:       - Город Бисмарк.       Нет. Это неправда, его обманывают, ему нагло пиздят, этого не может быть, это просто не может...       - Мы отправим тебя туда, - его тон хоть иногда меняется? - но ты же не думал, что мы поверим тебе на слово?       Морти вскидывает голову. Сам не заметил, как впился взглядом в свои старые кеды.       - Тебе будет вживлён чип, и если ты предашь нас, - Морти-президент выдерживает натуральную театральную паузу, - твою башку разорвёт на миллиард кусочков, Морти, так что даже не думай об этом, - всё-таки меняется. Под конец вылезает это что-то. Что-то, что Морти заметил, ещё когда стоял здесь в прошлый раз.       Его снова куда-то ведут.       Всё снова как в тумане.       В груди закручивается не то вихрь, не то ураган, не то пугающая и бездонная дыра, а кисти рук трясутся, как у героинового торчка.       Он обнаруживает себя возле стола с его личной портальной пушкой и ещё парой каких-то стволов. С него снимают наручники. Кровоподтёки на руках мешаются с иссиня-чёрными синяками.       - Координаты введены, - говорит Морти-президент, - удачи, С-137.       Морти потирает запястье, беря в правую руку пушку. Открывает портал.       И выходит в своём подъезде. На этаж выше. Здесь цвет стен ещё темнее, чем на его этаже.       По голове будто мешком ударили. В голове снова остаётся только: нет. Нет, нет, нет, этого. Не. Может. Быть.       - Прекрати шуметь по ночам! - кричала толстая бабка в затёртом спортивном костюме и с синячищами по всему лицу, перемещающимися под настроение.       - Это, блин, не я! - всегда орал в ответ Морти.       Но обычная пыльная дверь перед его лицом, кажется, доказывает, что может.       Он хочет постучать, но на удачу просто толкает её вперёд. И она открывается.       Он проходит сквозь узенький коридорчик, прямо в комнату.       - Вабба лабба даб даб, - глухо говорит Рик, сидящий на диване, даже не отрывая глаз от работающего старого телека.       Пушка выпадает на пол из слабой руки.