— Ну привет, Салли.

***

Оглушающий звон раздался в голове Фишера, заставляя того изогнуться в спине от неожиданной боли, после столь долгой потери сознания. Он резко распахнул глаза и увидел яркий, белый, больничный свет. Рядом с парнем стояли две молоденькие медсестры, которые явно были сильно удивлены. Одна из них нажала на кнопку вызова врача, и через двадцать секунд доктор оказался рядом. Сал совершенно не соображал, он мог пошевелить лишь яблоками глаз, пытаясь осмотреться. Сердце бешено билось, и близко стоящий аппарат неприятно пищал над ухом. Врач что-то пытался объяснить мед.сёстрам, но те лишь копошились над парнями и делали вид, что работают. Вдох. Темнота. Такая тёмная и безграничная, словно он плавал в воде с закрытыми глазами. В этом пространстве нет чувства одиночества, или же радости, лишь пустота внутри Фишера, да и вокруг. Порой, появлялись ощущения, что к нему прикасались холодной рукой, но быстро её убирали. Чувство полной отрешённости от всего существующего в том мире довольно скоро надоели, но подействовать, парень не мог. Его организм боролся со всех сил, но и кома была слишком серьёзна. Фишер не мог почувствовать свое тело, словно, он потерял контроль над ним. — Ну же!.. — шептал сквозь зубы врач, пытаясь спасти парня от той же комы, в которой он уже пролежал более двух месяцев. Доктора сделали слишком много, чтобы тот юноша так просто засыпал этим сладким сном.

***

Ночь уже как час вступила в свои права и на прохладной улице стояла кромешная темнота, которую освещали тусклые фонари. Такая же темнота была в слабом сердце Ларри, чья ночь станет, возможно, последней. Со скрипом старой деревянной лестницы, шатен залез на крышу своего дома, где он часто проводил время Фишером, примерно, три года назад. Через сильную дрожь, парень дошёл до бетонного края, на котором остался легкий слой мягкого и обжигающего снега. Смахнув рукой снежок, Джонсон сел на этот край и свесил ноги, тихо выдохнув и прикусив губу. Он не мог поднять свой туманный взгляд, словно что-то останавливало его внутри, предостерегая от чего-то. Мысли пустовали, как и его чувства в молодом сердце, которое стучало с каждым разом сильнее и сильнее, словно напоминая, что оно ещё бьется и не всё потеряно. — Сегодня мне стало лучше, Сал. Сахар снова в норме, и больше я не боюсь упасть замертво. Это очень хорошо, по словам Лизы. Кстати, ей уже лучше. А вот твоего папу я видел… в плохом состоянии. Бледный, с чёрными синяками под глазами и очень расстроенный… Не каждый день его сын попадает в аварию и впадает в кому, — выдохнул Ларри. — Хотя я тебя понимаю. Не каждый сможет вынести на себе столько травм… Глаза парня наполнились жгучими слезами, и одна горячая побежала по щеке, оставляя мокрый след. — Я скучаю… — было тяжело осознавать, что ты виноват в той самой ссоре, которая привела к таким последствиям. Тяжелый камень на душе невероятно сильно давил на моральное состояние парня, убивало его изнутри. Холод окутывал тело Ларри, постепенно обмораживая до онемения его пальцы. Покалывающее сердце панически забилось, когда парень почувствовал, что начинает съезжать с грязного бордюра крыши. Попытка ухватиться за кривую железяку, но из-за мокрых ладошек палка выскользнула из рук и Ларри скатился ещё больше. Шатену уже ничего не поможет, кроме огроменного чуда. Зажмурившись, Джонсон выдавил из себя «Я люблю тебя, Сал», и уже начал прощаться с жизнью, как ледяное остриё прошлось по его спине, оставив ярко-красную дорожку. Послышался тихий хруст, словно порвали какую-то старую и крепкую тряпку. Что-то остановило смертельный полёт парня, и тот осознал, что он зацепился за какой-то старый столб. Сердце бешено билось, выбивая чечётку на грудной клетки. — Я жив… — произнёс парень, перед тем, как из последних сил стянуть с себя куртку и свалиться на землю, тяжело дыша. Адреналин перекрывал сильную боль в спине, по которой прошёлся сильный удар, так ещё она кровоточила. Сил совершенно не оставалось, поэтому, парень отключился прямо на земле, не задумываясь, что будет дальше.