Чубушник

Через весь балкончик второго этажа золотыми буквами шла надпись «Здесь детскому сердцу тепло», и это было абсолютной правдой. Создавалось ощущение, что вся библиотека пропитана золотистым сиянием, и это не здание вовсе, а какой-то параллельный мир, в котором чай вкуснее, растения на подоконниках уютнее, плюшевые кресла мягче, а люди добрее. Пастельные тона и неожиданные яркие акценты, атмосфера тепла и какого-то очаровательного сумасшествия, которая сопутствует каждому дружелюбному к детям и подросткам заведению, в котором работают креативные люди. А ещё именно здесь, как заметила Олеся, происходили с ней разные вещи. Однажды огромная люстра, висящая в холле у входа, мелко задрожала, и из неё донеслась нежная хрустальная мелодия. Нужные книги как будто прыгали Олесе в руку, а ещё она могла провести по корешкам и почувствовать, что какие-то книжки немного теплее, чем другие — потом оказывалось, что они-то ей больше всего и нравились. Не раз она замечала силуэт женщины в чёрном, стоящий у дальней кабинки женского туалета — женщина, кажется, чуть наклонялась вперёд, но если смотреть на неё прямо, она исчезала. Из закрытого фонда доносилось тихое мяуканье, а иногда — чириканье, и никто больше, кроме Олеси, его не слышал. Но особенно прекрасным был коридор позади абонементов — иногда он становился пещерой, полной невероятной красоты камней, сплавленных друг с другом в единое целое, и Олеся сразу вспоминала хозяйку Медной горы. Читать Олеся любила всегда, особенно — сказки. В сказках был правильный ритм слов. Когда её спрашивали, что такое правильный ритм слов, она не могла ответить ничего, кроме «чеканный». С детства же она кричала и вырывалась, когда нужно было постричь волосы, могла долго завороженно смотреть на серебристую полынь, приносила домой все треугольные камушки, а ещё ходила вприпрыжку, летом — только босой. Только перед крыльцом библиотеки надевала запылённые тёмные балетки. Олеся знала: придёт время, и её позовут. И на все разговоры взрослых о том, что ей бы измениться и стать более «нормальной», только ласково улыбалась. Ещё ей часто говорили, что в её огромные чёрные глаза сложно смотреть, что у неё «тяжёлый» взгляд. Олеся тоже только улыбалась. Тот день был хороший — она знала, что у хорошего человека в другом городе родился ребёнок, который в будущем принесёт в мир много хорошего. — Василий, — сказала Олеся, повторяя за лежащей на больничной койке женщиной во множестве километров от неё. — Я назову его Василий. — Что? — спросила её библиотекарь. — Красивое имя — Василий, — сказала Олеся задумчиво. Она знала: ей строго запрещено врать, потому что слова могут мстить. — Красивое, — кивнула Галина. Она ничему не удивлялась — эта странная девочка часто приходила к ним, садилась за стол или в кресло и просто читала часами, но разве не все люди в мире странные, если так подумать? Иногда Олеся видела вещи, которые должны произойти. Так она сегодня, сжимая в руках книгу Кира Булычёва, не пошла домой своим обычным путём, а свернула на дорожку между библиотекой и тринадцатой школой, по которой обычно не ходила — она знала, что там сворачивается время. Но сегодня там было безопасно, и на дорожке стояли три девушки с длинными волосами — коричневыми, рыжими и иссиня-чёрными. Они были очень похожими, но Олеся знала, чем они различаются, знала, как их зовут. Она подошла к ним и слегка поклонилась. — Мы рады тебе, — сказала девушка с волосами чёрными, как смоль. Её звали Алиса, и на её запястье родинки образовывали равнобедренный треугольник — так же, как у Олеси на плече. — А я рада встрече с вами, — ответила Олеся. — И готова стать одной из вас. 18:29 22.09.2020