Забвение

      Застрять в месте, о котором совершенно ничего не знаешь, не самая приятная участь, наряду с которой нахождение рядом заклятого врага не так сильно угнетает, а в какой-то степени даже радует. Она бы банально умом тронулась или загнулась от одиночества, если бы рядом не было ворчливого до невозможности Морока.       Вытянувшаяся за это время ладонь аккуратно прикоснулась к холодной из-за сырости дощатой стене, поверхность которой была усеяна нацарапанными чёрточками. Медленно проводя по резким, извилистым углублениям, пальцы как-то обессилено соскользнули вниз и с хрустом сжались в кулак. Алёнка запрокинула голову, сверля блестящими и покрасневшими от набежавших слёз глазами кусочек серого неба, виднеющийся через огромную дыру в крыше их обветшалого убежища.       Дрожащие руки легли на довольно исхудавшие щёки, медленно продвигаясь ко лбу, на котором, скрываясь за рыжими прядями, красовался небольшой, давно затянувшийся шрам, оставленный главарём шайки волколаков во время одной из потасовок, которая была… Да совсем недавно или… Надо же, она в очередной раз сбилась со счёта времени, проведённого здесь.       Порой кажется, что никакого Мышкина и никаких приключений с волшебными подругами не было, а она на самом деле всегда была по ту сторону портала, да только присутствие Морока каждый раз давало понять, что все те ошмётки ярких и счастливых воспоминаний действительно были прожиты.       Крохотная слезинка вырвалась из своеобразной тюремной камеры, прорываясь через пышные ресницы, но закончить свой путь от припухшего из-за недосыпа, будто обвитого сетью синих жилок, нижнего века до подбородка ей так и не удалось. Холодный осенний ветерок, блуждающий по заброшенному сараю, ловко сдул с нежной кожи солёную каплю, не оставляя и малейшего влажного следа, а лишь мерзкое чувство своеобразного мёртвого поцелуя. Этот жалкий мир всеми силами пытался быть к ней дружелюбнее, делал вид, что утешает, но Алёне от всего этого становилось только противнее. Она знала, что всё это ложь. Уже бы давно закричала, душа, уставшая от всех этих изнурительных моральных испытаний, только и хочет этого, ведь это место, которое она, ещё будучи «взрывной» девчушкой, так яро клеймила своим настоящим домом, попросту сводило её с ума. С возрастом чувство гордости у Алёны выросло чуть ли не до небес. И разве могла столь сильная мятежница снять маску хладнокровия и разрыдаться, упав на колючую, отдающую запахом плесени почерневшую солому? Это же просто немыслимо.       Сказочный мир сейчас напоминал ад, который не стоит и гроша, в отличие от мира людей, за возвращение в который Алёна отдала бы всё: свой ключ, свою магию, Морока, да даже собственную душу. Это место изменило её настолько, что покажи выросшую девушку её верным, отчаянно пытающимся её спасти друзьям, оставшимся на той стороне, они с ужасом воскликнули бы: «Это не наша Алёнка!» Небрежно постриженная руками своего горе-напарника и друга по несчастью, в рваной, местами застиранной одежде, которую приходится носить по полгода, ибо украсть что-то новое на рынке не всегда так просто. Охрана удвоена, если уже не утроена, а сил бороться с каждым днём всё меньше и меньше. Мороку фактически приходится драться с ней, лишь бы в её дурную голову не пришла идея прийти к Повелителю и сдаться.       Из мимолётного оцепенения девушку вывели чьи-то хлюпающие по мутным лужам шаги, донёсшиеся с улицы. Да, шумоизоляция в этом забытом захолустье отменная.       Пальцы тут же потянулись к рукоятке контузящего копья, что всё это время было поблизости: облокочено на уходящий ввысь столб. Выставив вперёд руки, крепко сжимавшие столь мощное оружие, направив искрящееся остриё в сторону двери, Алёнка нахмурила брови. За эти годы жизнь преподнесла ей много уроков, и лишь один из них девушка всегда ставила на первое место. Быть начеку нужно всегда, ведь невозможно предугадать, что ждёт тебя в густой траве: сырая земля, что запомнит отпечаток подошвы или же капкан, в котором хрустнут слабые кости. Так и в случае с дверью. Кто знает, кто стоит за ней: Влад или же очередной головорез, несущий её смерть на лезвии своего закрученного ножа.       Робкий стук по деревянному косяку и звонкое, немного рваное из-за отдышки «Алёнка, это я!» заставили девушку с облегчением выдохнуть и опустить копьё, которым она не так давно с перепугу умудрилась нейтрализовать Морока на добрые сутки. С той поры он оповещал её о своём прибытии, даже когда это было не нужно, Влад специально с хитрой улыбкой заявлял о возвращении, дабы высмеять Алёнкину импульсивность.       Дверь с противным скрипом распахнулась, пропуская внутрь тощего и низкорослого мальчонку, что за эти годы, казалось бы, совершенно не изменился, а виной тому частые перевоплощения Морока, мешающие ему пробыть слишком долго в одном теле. Донёсшийся до чувствительного носика запах протухшей воды и нескольких листиков болотной ряски, запутавшихся в курчавых каштановых волосках, что бросились Алёнке в глаза, сразу же дали ей чёткую информацию, где был Влад и чью, условного говоря, шкуру он надевал на себя для маскировки.       Сбросив охотничий рюкзак, украденный из сторожки, на которую они однажды набрели, блуждая по сказочному лесу, на пол, застланный притоптанной соломой, парень подошёл к небольшой кадке, зачерпывая воду старой чаркой с краями, обглоданными мышами или насекомыми, глотая её с таким рвением, будто его неделю без воды держали.       — Владик, — ласково позвала Алёнка, намеренно обращаясь к Мороку, искажая его настоящее имя до более милой вариации, на что тот едва не поперхнулся, поднимая руку вверх, будто прося её подождать.       — Ну, Владик! — уже крикнула девушка, разворачиваясь на пыльном ящике, накрытом старым и дырявым мешком, в его сторону в надежде обратить внимание на себя.       Что есть силы топнув ногой, мальчонка отстранил чарку от губ, отшвырнув её. Раздался приглушённый всплеск от упавшего в воду предмета кухонной утвари и тихий скрип досок, на которые наступил Влад, недовольно сверля глазами улыбающуюся девчонку.       — Чего тебе? — устало промямлил Морок, надеясь, что услышанная причина, по которой его побеспокоили, действительно окажется важной, но, услышав приглушённый смешок, он понял, что серьёзной причины ждать точно не стоит.       Алёнка гордо выпрямилась, скрещивая руки на груди, аккуратно закидывая перебинтованную правую ногу на здоровую левую, легонько покачивая в предвкушении чего-нибудь грандиозного. А может быть, она и не болтала травмированной конечностью, а эти лёгкие рассекания воздуха не что иное, как банальная дрожь. На дворе осень всё-таки. Холодно.       — Расскажи-ка мне, что в городе сказочном делается. Сколько нынче охраны шастает? Кто помер? Сам помер или казнили? Что там у временного правителя? Всё ещё заседает, морда пушистая, пока законная наследница трона помирает в сарае на пару с крысами? — на последнем голос Алёнки как-то заметно огрубел. В ней всё ещё кипела обида за то, что какой-то там рыжий и жирный кот в очках, явно не придающих ему ума и солидности, выпроводил её из дворца со словами: «Много вас таких, выдающих себя за пропавшую дочь пропавших короля и королевы, а ты пойди и докажи, что ты действительно настоящая». Девушка даже ненароком вздрогнула от нахлынувших воспоминаний, словно её окатили ледяной водой.       Морок возмущённо фыркнул, усаживаясь на край кадки, упираясь в него сжатыми кулаками по обе стороны от себя, выпячивая локти вперёд настолько, насколько это было возможно.       — Мне почём знать? Я на той стороне леса был, у кикимор живую воду выпрашивал, — поднимая взгляд с пола на сидящую недалеко от обложенного камнями выжженного круга, где тлели угольки, причудливо переливаясь, Алёну, опустившую забинтованную ногу на пол.       — Брешешь ты мне, Владик, — продолжая в наглую улыбаться, выводя Морока из себя, проговорила Алёнка, приподнимаясь на левой ноге, поджимая правую, всем телом наваливаясь на выставленное вперёд копьё, остриё которого пустило вверх лёгкий разряд, отчего Влад моргнул несколько раз подряд одним глазом. В память так некстати врезались те не самые приятные воспоминания о пережитых ощущениях потери контроля над своим телом и разумом под действием бегающих по телу то и дело стреляющих и жгучих мурашек.       — Ну, как знаешь, твоё дело, верить мне или нет, — бросил Морок, подходя к брошенной у двери сумке, отводя взгляд в сторону, дабы не пересекаться с надменными глазами Алёнки.       Бегунок, зажатый пальцами, резко со свойственным шаркающим звуком прошёлся по молнии, раскрывая сумку, позволяя достать из неё всё содержимое. На пол полетели мотки белой ткани, а следом какие-то мешочки, в которых что-то неприятное поднялось и опустилось, будто сухая земля или песок были насыпаны в них.       Посчитав наблюдение за копошащимся в сумке Мороком нудным, девушка аккуратно, опираясь на копьё, короткими прыжками направилась к стойлу, где всё было завалено довольно свежей соломой и укрыто мешками и пыльными тряпками. Ухватившись за небольшую, тут же затрясшуюся из-за столь большой нагрузки доску, Алёнка уже было хотела плюхнуться в объятия холодного и пыльного ложа, после которого неимоверно начинали зудеть шея, ладони и небольшой участок под коленной чашечкой, не прикрытый одеждой, как вдруг Влад неприятно постучал по стеклянной бутылке и окликнул её.       — Как нога? — поинтересовался колдун, разворачивая голову в сторону замершей девчонки, что недолго думая всё-таки улеглась, как-то совсем тихо проговорив, видимо, надеялась, что он не услышит.       — Хреново, — буркнула она, после чего последовало какое-то шуршание.       — Такая себе новость. Может, ещё компресс сделать? — тихонько подходя к лежанке, спросил Влад, искренне надеясь не получить по шее за своё рвение.       К его счастью, развернувшаяся на бок Алёнка лишь звонко цокнула, заправляя выбившуюся рыжую прядь обратно за ухо.       — Слишком много живой воды мы потратили, у меня скоро кожа из-за неё слезать начнёт. Давай хотя бы несколько дней ничего не будем делать… Я устала, Влад. Я просто хочу отдохнуть, — на последних словах она едва не сорвалась на крик, но, видимо, вовремя одумалась и решила сказать их тихо и размеренно, точно отчаянным шёпотом.       — Я тоже устал. Да весь сказочный мир утонул в усталости от всего этого безобразия, что творится вокруг, — аккуратно присев на мягкое ложе, проговорил Морок, перекручивая в руках выдернутую из общей массы соломинку.       — Иногда мне хочется сжечь всё и всех вокруг дотла, — не разворачиваясь в его сторону, пробубнила Алёнка, с хрустом сжимая кулаки.       От услышанного Морок довольно хмыкнул, медленно опускаясь в объятия застланного мешковиной, своего рода, сеновала, с грустью сверля дощатый потолок с торчащим в щёлках между досками мхом.       — Надеюсь, эта идея не будет реализована. Умереть от рук шестнадцатилетней девчонки так опрометчиво и унизительно.       — Я бы не стала убивать тебя, — возмущённо произнесла Алёнка, ловко разворачиваясь в его сторону, словно позабыв все свои обиды.       На лице, принадлежащем библиотекарю Мышкина, проскользнула улыбка, но тут же исчезла, словно показывая, кто на самом деле скрывается под видом мальчика. Тот, кто уж точно не станет одаривать кого-либо милыми улыбочками.       — Знаю, но согласись, если ты уничтожишь сказочный мир, нас будет ждать та же участь, что и его, — Морок перевёл взгляд с недоумевающего лица Алёнки, устремляя задумчивые глаза куда-то ввысь. Ощутив на своём плече тёплую ладонь, крепко сжавшую податливую ткань куртки, Влад ненароком вздохнул, отпуская напоследок то, что так желала услышать волшебница, уткнувшаяся головой ему в грудь, изредка шмыгая носом то ли от набежавших слёз, то ли от одолевшего её насморка.       — Забвение, Алёна. Нас всех по итогу ждёт забвение, и я не хочу, чтобы оно наступило так рано.       Несколько минут, и пальцы уснувшей девушки ослабили хватку, отпуская скомканную ткань. Влад резко открыл глаза, как только до него дошло, что Алёнка слишком холодная, можно сказать, ледяная, как труп. И он бы действительно подумал, что воспалённая нога, что с каждым днём становилась всё хуже и хуже, или банальная тоска по дому и подругам убили наследницу сказочного престола, если бы грудь её не вздымалась при очередном вздохе. Просто Морок не знал, что с каждым днём охладевания её души тело постепенно тоже лишалось способности производить тепло. Алёнка перестала разжигать огонь в костре щелчком пальцев, перестала выжигать чёрточки на стене, считая дни. Она который месяц яростно царапала деревянную поверхность стены и разжигала спасительный костёр с помощью спичек. Да и сейчас она тянулась к Мороку не только потому, что он был живым и тёплым, но и потому, что из них двоих магия осталась только у него и только рядом с ним она на самом деле чувствовала себя в безопасности.