Забвение

      Капли дождя противно тарабанили по шиферу, застилающему навес, раздражая стоящую на крыльце Бояну. Печально уронив голову на деревянные перила, девушка уныло ворошила длинные, спутанные в небольшие клочки тёмно-русые волосы, что, словно поток воды, струились вниз, легонько развеваясь на ветру.       Какая-то нелепая гордость мешала ей выпустить чувства наружу, а может быть, это был всего лишь страх, что её увидят сейчас такой. Она всегда восхищалась Алёнкиной стойкостью… Девушка, потерявшая всё, была спокойной, а напоминания о потерях не приносили ей никакой боли, по крайней мере Рыжова никогда это не показывала. А что же сейчас происходило с ней? Буря эмоций, искреннее желание выть на эту чёртову луну, которую за чёрными облаками не было видно. Бояна вдруг вздрогнула, осознав, что она никогда не будет сильной, вдобавок ощутив за собой чьё-то присутствие.       — Надо же, волколаки умеют плакать, — ехидно усмехнулся Влад, заставляя недоумевающую девушку мигом смахнуть с себя уныние и развернуться к нему лицом.       — Что ты несёшь, недоумок? — возмутилась она, гордо выпрямившись.       Морок лишь рассмеялся, аккуратно вытаскивая из кармана куртки золотую серьгу, аналогичную той, что была в правом ухе девушки.       — Да ладно тебе, Боян, я долго вспоминал, где мог тебя видеть, — он пафосно замолк, бросив девушке украшение, после чего вновь начал своё распинательство. — И на меня снизошло озарение. Помню, видел твой портрет в комнате Трезора. Я тогда спросил у него, кто эта красавица, но он промолчал…       Влад вдруг остановился, видя, как в тусклом свете керосиновой лампы по её щеке сползла блеснувшая капля, а дрожащие губы поджались.       Надо же, малейшее упоминание её покойного отца, пусть и не в лучшем свете, заставило её отвернуться от сложившегося твёрдого и холодного образа. Опасная маска спала с её лица, оставляя на любование князю бедную девушку, отчаянно пытающуюся доказать всем свою силу и мощь.       — Бояна, просто ответь на вопрос. Почему ты готова рисковать своей жизнью, чтобы отомстить за того, кто вычеркнул тебя из своей жизни? — с искренним недоумением спросил Морок, на что получился до боли банальный и скучный ответ:       — Потому что он мой отец…       Она выпалила это без каких-либо раздумий, чем очень позабавила князя.       — Ха, отец… Не утешай себя глупыми ярлыками, Трезор ведь даже твоего имени не запомнил.       Видя, как её унылые глаза разочарованно уставились в пол, юноша всё же решил поумерить свой пыл и разъяснить запутавшейся в жизни девушке одну большую истину.       — Бояна, не спорю, не знать свою семью, потерять её и мстить — понятия неимоверно скользкие. Вспомни воспитанницу Ин ибн Дюка, Нагиссу. Бедная кобра не успела вылупиться, а мангуст уже успел уничтожить её родителей, братьев и сестёр. Она мстит, и я могу её понять, ведь если бы не это животное, Нагисса жила бы в полной семье, в любви и заботе. А что же у единственной дочери Трезора, Бояна? Мать погибла, рожая тебя, Трезор сплавил куда подальше, потому что ты сучка. Думаешь, если бы Алёнка оставила твоего отца в живых, он бы любил тебя? Нет, Бояна, он бы предпочёл забыть о твоём существовании.       Видя на лице девушки ещё большее разочарование, Морок аккуратно прикоснулся к её плечу, дабы немного отдёрнуть от мыслей и вразумить окончательно.       — Знаю, это тяжело, но эта суровая правда поможет тебе уже определиться. Ты хороший человек, Бояна, я вижу это, но судьба, которую ты выбираешь… Ты погибнешь, если не остановишься.       Влад по обычаю гордым шагом направился в хижину, оставляя ещё больше разбитую Бояну совсем одну в ночной тишине. Усевшись на крыльцо, девушка опустила голову на колени, решив всё же обдумать слова этого верного прихвостня командирши бунтующих, однако чьи-то хлюпающие шаги со стороны чёрного выхода, медленно отдаляющиеся куда-то вдаль, заставили волколачку дёрнуть ухом и насторожиться.

***

      Статуя кузнеца, замершего в весьма яростной позе, очень сильно выделялась на фоне разбросанных и едва ли не уничтоженных вещей интерьера крохотного домика. Длинные пальцы, спрятанные в чёрные перчатки, аккуратно постучали по окаменевшей плоти, но никакого результата это не дало. Отчаянно вздохнув, рыжий юноша ещё раз обошёл статую, параллельно перекручивая меж пальцев маленькую бородку.       — Странно, он вроде и жив, а вроде и мёртв… Что думаешь ты, Арлетт? — спокойно спросил парень, разворачиваясь в сторону.       Та часть комнаты, к которой он был повёрнут спиной, была самой отвратительной. Разодранное, бездыханное тело волколака, с неестественно вывернутой головой, валяющееся у ног миниатюрной, но весьма полненькой в области бёдер девчушки, что так гордо перешагнула через него, уже приводило Пьера в ужас.       — Даже не знаю, Пьерчик, давай у нашего друга спросим, — звонко воскликнула девушка, склоняя голову к истерично рвущемуся на свободу плененному волколаку, что был привязан к стулу. Он был таким же потрёпанным, но всё ещё живым.       Голубые волосы, выбившиеся из заплетённой косы, неприятно щекотали морду жертвы этих страшных обстоятельств, но маниакальная улыбочка девушки была куда страшнее этой щекотки. Именно от её лицезрения бедный волк задрожал, судорожно пытаясь вырваться из этой западни.       — Ты же расскажешь нам, что вы сделали с Железякой… — её тонкий голосок вдруг скакнул вверх, становясь грубым лишь от одного лицезрения протеста. — Нет, не расскажешь. Ну тогда я считаю до трёх и делаю больно.       Ловким движением крохотных ручонок по морде волколака проскользило тонкое лезвие, заставляя несчастного, загнанного в ловушку зверя взвыть от неистовой боли.       Крепко сжав его пасть, Арлетта с силой вогнала в мех и плоть свои длинные ногти, словно пытаясь выдавить больше крови из его тела.       — Ой, какая жалость, мама не научила меня считать, — ловким движением свободной руки, она вновь вытащила окровавленное лезвие с почти идеальной зеркальной поверхностью и без какой-либо жалости поднесла его к нижнему веку заложника, заставляя того ещё сильнее зажмуриться и завыть.       — Как же нам вернуть его к жизни? — сурово произнёс подошедший Пьер, что так любезно положил руку на плечо сестры, однако душераздирающие нечленораздельные звуки, издаваемые волколаком, вывели из равновесия даже столь спокойного юношу. — Тебе лучше признаться, иначе ты разозлишь дочь самого сеньора Карабаса. Может быть, она не умеет считать, но калечить она умеет прекрасно.       Весьма злорадный смех со стороны девушки моментально перекрыл все эти вопли. Слегка надавив на инструмент невыносимой боли, заставляя шерсть возле глаза покорно прогнуться, Арлетт вдруг с протяжным хрустом в шее вывернула голову в сторону брата.       — Эй, Пьер, в условиях маминой задачи про яблоки в карманах никогда же не было уточнения, что это именно плоды дерева, а это значит, что я могу положить себе в карман его глазное яблоко?       От услышанного волколак истерично отпрянул назад, а вот стоящий рядом Пьер даже не дёрнулся, для него жестокость сестры всегда была нормой. За долгие двадцать пять лет жизни он просто привык к ней и её выходкам.       — Нет! Умоляю, не нужно… Я всё скажу, только не глаза! — завопил пленник.       Крик его перепуганной души был услышан, голубоволосая, ловко перекрутив лезвие между пальцами, гордо выпрямилась и в своей излюбленной манере вытерла испачканное волчьей кровью орудие пыток о белый рукав рубашки стоящего рядом братца. Вот только это действо не осталось для Арлетт безнаказанным. Лёгкий подзатыльник от крайне брезгливого Пьера заставил девушку пожалеть о содеянном.       — На полке стоит шкатулка, уничтожьте её и проклятье будет снято… Только не убивайте меня… — с тяжелым дыханием и дрожью прохрипел волколак.       Переглянувшись с Арлеттой, Пьер вальяжно зашагал к указанной полке, аккуратно стаскивая с неё шкатулку. Мгновение — и чудесный артефакт упал на пол, разлетаясь на две части, выпуская в свободный полет не только крохотные шестерёнки, но и фиолетовую дымку, что стремительно окутала стоящую посередине статую.       Причудливо мерцающий дым вдруг рассеялся, оставляя на месте статуи живого и невредимого кузнеца, медленно рухнувшего на пол. Аккуратно подняв потерявшего сознание Железяку, Пьер медленно направился к выходу, таща за собой тело. Однако у самой двери он мирно кивнул Арлетте.       Этот знак, увы, пленник понял совершенно не так, как нужно. Отошедшая на расстояние девушка, чьё поистине кукольное платье дёрнулось, стоило ей снять плеть, аккуратно собранную и всё это время висящую на ремне.       — Я никому не скажу о вас, честное слово, — с фальшиво сыгранной улыбкой пролепетал волколак, но девушка лишь усмехнулась.       Изящные пальцы отпустили конец, напичканный уже более длинными лезвиями, резко хватаясь за деревянную рукоять с узорами.       Протяжный крик безжалостно прервался, отражаясь в пустых каменных стенах хрипящим эхом. Надо же, впервые хватило всего лишь одного удара модернизированной плетью, чтобы чья-то жизнь оборвалась, уходя с последними каплями крови, струящимися из горизонтальной раны на шее и до самого грязного пола, в который так безмятежно уставился мёртвый взгляд.       — Спасибо за ваше молчание, — полушепотом проговорила девушка, гордо направляясь к выходу, знаменуя окончание миссии шарканьем плети по кафельному полу, что так чётко вырисовывала алые узоры выпачканным кровью концом.

***

      Усевшись на дубовую лавку, более тёмную и поблескивающую из-за намокшей и распаренной поверхности, Алёнка уныло откинулась на бревенчатую стену, сжимая плотную ткань полотенца, в которое было завёрнуто её чистое многострадальное тело.       Умиротворённо потягивая вино из алюминиевой кружки, Рыжова пялилась в дощатый потолок, где из щелей торчали куски длинного мха, что так безмятежно раскачивались. Жара вокруг на пару с выпивкой делала её тело каким-то слишком мягким и растекающимся, а разум мутным. Как бы воительница ни пыталась сосредоточиться на воспоминаниях, особенно её интересовал шрам на боку, который она в упор не помнила, разум её словно перестал ей подчиняться.       Трепетание пламени в печи, аромат древесины, что словно расцвела от тепла, и напитавшей её сырости — именно за это ощущение спокойствия и умиротворения Алёнка обожала баню. Ей всегда казалось, что тут она может себе позволить мгновение слабости и незащищённости. Ей не нужно быть строгим капитаном в этих четырёх стенах, но это наивное чувство безмятежности совсем вычеркнуло из её умненькой и хитрой головки тот факт, что однажды эти четыре стены станут для неё ловушкой.       Дверь с протяжным скрипом отворилась, привнося в эту обитель теплоты лютый холод из предбанника. Дёрнувшись, Алёнка в недоумении уставилась на бесцеремонно вошедшую гостью и с ужасом подскочила, взбираясь на лавку ногами.       — Ты чего удумала, Заслав? — истерично крикнула огненная принцесса, только и успевая переводить взгляд с невозмутимого лица девушки на зажатый в её хрупких ручонках нож, с которым она медленно надвигалась к Алёне.       На вопрос своей госпожи Заслава так и не ответила, лишь искривила алые губы в надменной улыбке. Видеть страх в том, в ком его никогда не видел прежде, поистине завораживающее зрелище.       Заметив, что её вопрос безжалостно игнорируется, Алёнка ловко схватилась за железный ковшик, что всё это время мирно висел на стене.       — Ах ты паршивая сука, ещё один шаг — и я убью тебя даже этим ковшиком, выбью твои жалкие мозги и размажу их по стенам! — истерично крикнула Рыжова, выставляя средство обороны вперёд, попутно хватаясь за стену рукой.       Нарушительница спокойствия вдруг звонко рассмеялась, перекручивая нож в руке.       — Не утруждайтесь, ваша смерть будет быстрой, если вы не будете сопротивляться, — прохрипела Заслава, наступая всё ближе по скрипящим доскам.       Огненная принцесса усмехнулась чисто на автомате, дабы усмирить дрожь в теле и не показать противнице свой страх.       — Ну ты и дрянь, кто бы мог знать. По лагерю давно шастал слушок, что есть лазутчик Повелителя, я бы могла подумать на кого угодно, но не на тихоню вроде тебя…       — В тихом омуте черти… — надменный голосок девицы оборвался, стоило мощному разряду ударить в её спину.       Молнии, сверкая и неприятно потрескивая, вмиг окутали её тело, заставляя несчастную задрожать и со стуком зубов рухнуть на мокрый дощатый пол. Руки, всё ещё бьющиеся в конвульсиях, отпустили нож, позволяя ему проскользить к лавке, на которую медленно сползла Рыжова. Неторопливые струйки крови хлынули изо рта и ушей, медленно сливаясь с водой на полу, окрашивая её.       Облегчённо выдохнув, Алёнка швырнула ковшик, переводя взгляд на стоящую в дверном проёме Бояну, сжимающую в руках копьё.       — Ты как? — робко поинтересовалась волколачка, опуская наконечник копья в пол, будто демонстрируя свою безобидность.       Алёнка закивала, будто пытаясь показать, что с ней всё хорошо. Ловко соскочив на пол, огненная принцесса прошлась по всей бане, пафосно перешагивая через труп на полу.       Без какого-либо объяснения девушка аккуратно обняла ещё больше ошарашенную Бояну, что лишь робко похлопала командиршу по лопаткам, не в силах принять всё происходящее за правду.       — Спасибо, — тихо, полушепотом проговорила Алёнка.       Отпрянув от спасительницы, Рыжова направилась в предбанник. Накинув на плечи тулуп и натянув на мокрые ноги сапоги, девушка уже собиралась уйти из этого проклятого места, но тревожный голос Бояны заставил её остановиться:       — Алён, твоё копьё, — она бережно протянула его, но рыжая бестия лишь мило улыбнулась, накидывая на мокрую голову капюшон.       — Не моё, Боян, оно теперь твоё… — начала было девушка, как вдруг её спасительница дёрнулась вперёд, перекрывая Алёнке выход.       — Я не могу его взять, — отрицательно помотав головой, проговорила Бояна.       Огненная принцесса с любезной улыбкой похлопала девушку по плечу, параллельно отодвигая орудие обратно к её груди.       — С твоим появлением оно перестало меня слушаться, а ты отлично с ним ладишь, так что ты обязана его взять.       Бояна попыталась возразить, но Алёнка лишь пригрозила пальцем, отворяя дверь резким ударом ногой. Выйдя на улицу, девушка стремительно направилась к стоящему на пороге, ничего не подозревающему Мороку, оставляя шокированную Бояну совсем одну с копьём Трезора в руках и телом её подручной на мокром полу.