Межзвёздное романтическое путешествие

– Так ты не только парней больших любишь. – Не смешно, – огрызается Кит. Да, его тачка большая; да, он не надеялся, что легковушка Мэтта сможет вытянуть её из сугробов, которые намело за ночь, и да, помочь может только рождественское чудо. – Грёбаное Рождество. Похоже, его слова попадают прямо Санте в уши. Раскатистое урчание, которое слышится на шоссе, волшебнее, чем оленьи колокольчики. Не смея себе верить, Кит поворачивается на звук ровно в тот момент, когда его источник показывается из-за поворота. И да, это та самая тачка, на которую он боялся дышать на последней национальной автовыставке. Ручная сборка. Высочайшая проходимость. Уникальное глянцевое покрытие поверх тёмно-фиолетовой мерцающей краски. Лимитированная коллекция, каждый экземпляр неповторим. И Кит заранее ненавидит того, кто прячется за тонированными стёклами. – Какая красивая, – выдыхает Мэтт. Они оба смотрят на броский джип как на чудо, не делая никаких попыток привлечь внимание водителя. Кит даже на секунду не может предположить, что в такой тачке можно остановиться рядом с двумя подозрительными личностями, до глаз замотанными в шарфы, и предложить помощь. Но тачка тормозит – вопреки ожиданиям Кита, и – тоже вопреки ожиданиям Кита – вместо отвратительного сморщенного старикашки из кабины грациозно выпрыгивает двухметровый позёр с платиновыми патлами до жопы. К счастью, под шарфом не видно, как у Кита падает челюсть. – Застряли? – вежливо осведомляется позёр, цепким взглядом выхватывая из общей картины отдельные детали. Потрёпанную легковушку Мэтта, занесённый снегом пикап, одинокую колею, ведущую дальше по шоссе, и мокрые до колен джинсы Кита, который ещё пять минут назад искренне верил, что сегодня вытолкать всё-таки получится. – Вроде того, – активно кивает Мэтт, в отличие от Кита, не утративший дар речи при виде редкой тачки и не менее редкого пижона, который непринуждённо стоит перед ними в расстёгнутом пальто, оскорбительно не умирая от холода. – Меня зовут Мэтт, у меня отель в десяти минутах пешком отсюда. Если поможешь моему другу вытащить машину, с меня глинтвейн и бесплатный номер в любой день. – Лотор, – коротко кивает пижон, и даже его имя, похоже, из какой-то лимитированной коллекции имён, потому что Кит в своей жизни не встречал больше ни одного Лотора. – Есть трос? – Сейчас отцеплю от своей. Кит, сядешь за руль? Пока Кит заторможенно обдумывает его слова, всё ещё оглушённый рождественским чудом, Мэтт стаскивает капюшон и дурацкую цветастую шапку, и в свете яркого зимнего солнца по его плечам рассыпаются длинные золотые волосы. Натурально золотые. Кит ошеломлённо моргает, и то же самое делает Лотор. Сделав над собой усилие, Кит разворачивается и идёт к своей машине, пока эти двое пытаются выяснить, кто ярче блестит (но у тачки Лотора всё равно нет и не может быть конкурентов). – Я люблю тебя, – проникновенно говорит Кит, садясь за руль и поворачивая ключ в замке зажигания. – Ты же знаешь, детка. Никто не сравнится с тобой. Только, может быть, Широ. Но ты ведь не меньше меня любишь Широ, правда, Красная? Красная послушно заводится с первой попытки и согласно воркует. Конечно, она тоже любит Широ. Как можно не любить Широ?

***

В искусственном свете волосы Мэтта оказываются рыжевато-русыми, и Кит про себя возносит хвалы звёздам. Лотор сияет при любом освещении, так что за него звёздам благодарностей не достаётся. – Послаще или покислее? – спрашивает Мэтт, собирая на стойке администратора допотопный примус. – Послаще! – кричит Кит, прыгая вверх по лестнице. – А тебе? – уточняет Мэтт у Лотора, но ответа Кит уже не слышит, да и какая разница. Он врывается в номер, скидывает промокшие сапоги и швыряет куртку на вешалку рядом с тепловентилятором. Широ сонно поднимает голову от подушки. – Лучше? – спрашивает Кит, грохнувшись на колени возле кровати, и трогает ему лоб. Широ сонно улыбается, целует его ладонь, двигается ближе, чтобы поцеловать в губы, стягивает с него свитер. Нежно улыбаясь, Кит обнимает его одной рукой за шею, второй гладит по спине, и Широ шумно вздыхает, покрываясь гусиной кожей – ладони у Кита ледяные. – Лучше. Как Красная? – Вытащили. – Кит не собирается вдаваться в подробности прямо сейчас, когда Широ подаётся ему навстречу и закусывает нижнюю губу. – Я не знал, что тебе нравятся перепады температуры… – Думаешь, я знал? – хрипит Широ, и Кит валит его на спину, откидывает в сторону одеяло, торопливо ведёт ладонями по внутренним сторонам его бёдер. Лицо горит от резкого перепада температуры, но щёки ещё холодные, и Кит по очереди трётся ими о живот Широ, заставляя его сжиматься и стонать. – Теперь знаешь, – усмехается он и рывком раздвигает Широ колени, ведёт горячим языком по его твердеющему члену, забирает головку в рот, слегка скользнув по ней холодными губами – и всё же этого достаточно, чтобы Широ прострелило дрожью по позвоночнику. Кит хотел бы сказать, какой Широ потрясающий, когда закусывает пальцы в попытках не стонать громко и в итоге стонет ещё громче, как сильно Кит любит его беспомощное лицо в такие моменты, и как он счастлив, что они вместе, но вместо очередного признания, в которых, откровенно говоря, он не силён, он стискивает ягодицы Широ и берёт глубже в рот, и через мгновение Широ с криком кончает ему в горло, так выгибаясь, что Кит едва удерживает его. – Прости, – бормочет Широ, закрывая глаза тыльной стороной ладони, и неумолимо краснеет. Кит садится рядом, вытирает рот и голодно ухмыляется, расстёгивая ремень. – За что? Широ снова стонет и закрывает лицо второй рукой, Кит целует его пальцы, гладя его по волосам, легонько почёсывая по затылку, приподнимает его, обнимает за плечи. – Ты не сделал ничего плохого, – нежно шепчет он Широ на ухо, – что не так, детка? – Я не хотел так быстро, – еле слышно оправдывается Широ, но едва он убирает руки от лица, его бормотание тонет в поцелуе. – Зато я хотел, – обрывает Кит и переворачивает его на живот. Услышав щелчок колпачка, Широ нетерпеливо приподнимается на коленях.

***

– Путешествуешь? Дежурный вопрос, но гость, кажется, принимает его слишком всерьёз, и Мэтт тушуется под его пронизывающим взглядом. – Если что, я просто хотел узнать, зачем тебе бронь на месяц в такой глуши. – Мэтт пожимает плечами и высыпает в кастрюльку на примусе пакетик сушёных яблок. – Ничего личного. – Мне может понадобиться… время прийти в себя, – после длинной паузы отвечает Лотор. Мэтт помешивает глинтвейн, сосредоточенно принюхиваясь. – Мой отец – не самый приятный человек. – Бывает. – Если хочешь спросить, почему именно здесь… – Лотор задумчиво сжимает и разжимает кулак в тонкой кожаной перчатке. Даже с обогревателями на первом этаже мотеля всё ещё холодно, и Мэтт на самом деле интересуется только тем, из каких мест приехал этот закалённый иностранец. – Я не задаю неудобных вопросов. Так покислее или послаще? – У меня нет предпочтений. – В таком случае, – Мэтт ставит перед ним свечу, зажигает, потом кладёт рядом пакетик маршмеллоу и упаковку деревянных шпажек, – займи себя этим до того, как я всё приготовлю. Лотор переводит взгляд со свечи на лицо Мэтта и обратно. – В смысле? – Твоя комната ещё не прогрелась, стоять просто так скучно, а к разговору ты не расположен. Жарь зефир, сегодня же, типа, Рождество? У меня целый ящик припасён для сестры, но моя семья из-за заносов сможет приехать только в следующие выходные. Да брось, ты никогда не пробовал жарить зефирки? Откуда ты? – Издалека. Закатив глаза, Мэтт безжалостно рвёт пакетик почти пополам, насаживает одну зефирину на шпажку и подносит её к маленькому огоньку. – Жарить не обязательно, но так вкуснее. Лотор снимает перчатку и берёт шпажку двумя пальцами. – Может, и хорошо, что твоя семья задержится. – Почему? – растерянно моргает Мэтт. – Я уже упоминал, что мой отец очень неприятный человек?

***

Широ держится за спинку кровати, к которой его руки примотаны длинным красно-зелёным шарфом, и яростно вгрызается в большой пушистый помпон в попытках заглушить стоны. Не помогает, конечно, но выглядит настолько умопомрачительно мило, что Кит не хочет его разочаровывать. Вряд ли они смогут удивить Мэтта, а этому Лотору (пижону, – поправляется Кит) немного открытий не повредит. – Широ, – выдыхает Кит, в очередной раз вздёргивая его на колени, тянет его за бёдра и с размаха толкается в него, – Широ… Широ подаётся к нему, трётся ягодицами о низ его живота, ещё сильнее прогибается в пояснице, и несколько секунд Кит удерживает его так, не позволяя отстраниться, до упора насаживая на себя и только слегка повиливая бёдрами. – Я уже поздравил тебя с Рождеством? – спрашивает Кит. Широ смотрит на него через плечо глазами растерянного оленя Санты, красный помпон жалобно вздрагивает у него в зубах, и Кит с наслаждением сжимает его член в кулаке. Одно короткое движение рукой – и Широ падает на постель, цепляясь за кровать так, будто они оба соскальзывают в пропасть. Уткнувшись лицом ему между лопаток, Кит тает в его стонах, плавится в его наслаждении, почти забыв о своём, будто они уже стали чем-то одним, чем-то большим, чем просто Широ и Кит, два никому не известных чувака, колесящих из штата в штат в своём первом романтическом путешествии. Всё потому, что Широ сказал, что хочет посмотреть с Китом на звёзды из всех доступных точек Америки, а Кит пожал плечами и затолкал его в машину, и… – С Рождеством, – шепчет Широ, выплюнув помпон, и Кит в поцелуе снимает с его губ шерстяную нитку.