Мальчик и Волк

Ночь была тиха и спокойна. Но только не для Мала. Каждый поворот, каждый метр поездки отбивался стуком в сердце. А что если не доеду? Что если схватят? Что если… Бесконечный поток мыслей путался в голове, петляя и разбиваясь на миллионы путей. Это жутко напрягало, вгоняло в отчаяние и усталость. От резких и навязчивых мыслей, парень шугался каждой проезжающей мимо машины, боясь, что Волк заметил его отсутствие и гонится вслед. Фары машин в темноте проносились ярким потоком, пытаясь разбавить самый большой страх Мала — темноту. Она пугала, она звала, показывая свои ужасные лица, которые так и норовили выпрыгнуть из темноты, схватить и утащить в свою ужасную бездну. Но даже самые адские муки когда-то заканчиваются…

***

Первые три дня были самыми ужасными: стресс от переезда, столкновения с темнотой, пьяными неадекватными преступниками, погоня, страшно-темно-опасно-помогите-спасите. Первую ночь Мал просто не спал: сидел в гостиничном номере — вернутся в собственный дом не хотелось, потому что Волк знал, где его искать, да и в доме, в который проникали, и не один раз, безопасностью и не пахло. Элл и Марго сидели рядом, не отпуская парня из виду ни на минуту. Да и он сам не хотел — только глаза смыкались, как в голове проносились последние часы, как тьма поглощала, руки дрожали, а голос на другой стороне трубки словно пропадал. Сколько раз Мал благодарил Судьбу за то, что он не умер во время этой поездки, он сам сбился со счету. Марго знала своего друга и понимала — он просто храбрится. Каждый его жест, вздрагивание из-за неожиданных звуков и постоянное желание проверить окна и замки номера — все это начинало смахивать на посттравматический синдром и паранойю, а в купе с паническими атаками и букетом болезней, уже приобретенных этим несносным парнем, Марго корила себя за то, что не смогла защитить своего друга. Как только Мал уснул, под действием снотворного, подсыпанного заботливыми руками друзей, в комнате состоялся тихий разговор. — Элл, я понимаю, что ты себя коришь. Но мы сделали все возможное и просто недооценили этих…мразей. Мы поймаем их, все вместе. Твои ребята прошерстят округу, я поищу в соцсетях. Мала разговорим, может он что вспомнит, хотя ближайшие дни он вряд ли захочет что-то делать: он уже второй день не ест, боится один ходить, даже в соседнюю комнату! — Марго обняла друга, пытаясь скрыть слезы, — Ну почему именно с ним все это происходит? Чем он это заслужил? Он же такой. Ранимый и впечатлительный, конечно со своими прибамбасами и местами безбашенностью… — Маргоша, все будет хорошо, — Элл обнял подругу, усаживая на пуфик, — Он спит, хоть и под действием снотворного, его таблетки уже завтра будут тут, так что мы сможем проконтролировать приступы. Мы справимся. Завтра придет шеф, других сюда не подпустим. Пацан дай Бог знакомого к себе подпустит, сейчас он втройне подозрительный. — Завтра приготовлю его любимые вкусняшки, поднимем настроение, подготовим к встрече, — Марго устало вздохнула, — Я улягусь тут, на диванчике, ты на пуфике ляжешь или в другую комнату пойдешь? — Оставайся тут, Мал может проснуться ночью, а ты всегда умела успокаивать его. — Все будет хорошо, Эдд. Шеф пришел в полдень через два дня, только после того, как Элл удостоверился в состоянии друга и получил неясное одобрение встречи. — Привет, Мал. Как ты себя чувствуешь? — шеф обнял мальчишку, — Ну и шороху ты натворил. — Шеф, как же я скучал по вам, — Мал вымученно улыбнулся. — Да, давно не виделись. Как себя чувствуешь? — мужчина присел на свободный стул в кухне, принимая от Марго чай. — Устал как-то, сплю плохо, но уже явно лучше. У меня четкое ощущение, что эти двое не просто сговорились, а что-то мне подлили вечерком, — Мальчик впервые за время своего освобождения, улыбнулся. — Ты же нас знаешь, просто лечебные травы, полезные настоечки, валерьяночка там. Все по фен Шую, — Элл приобнял друга, помрачнев от того, что тот вздрогнул. — Прости, Мал, но придется с тобой поговорить более официально… — мужчина с горечью посмотрел на сына своего друга, — Я понимаю, что ты бы не хотел вспоминать все то, что с тобой произошло… Но, для протокола, я должен это сделать. — Я понимаю, мистер Сандерс. - Сейчас я достану микрофон. Элл, Марго, вы можете остаться тут. Только тише. — Конечно, нас тут не было и не будет, — Марго подсела к Малу, взяв его руку в свою, — Постарайся абстрагироваться от этой ситуации. — Инспектор Сандерс, провожу допрос пострадавшего — Мальчика, по делу похищения преступником, именуемым «Волком». Пожалуйста, отвечайте на вопросы максимально открыто и правдиво. Когда вас похитили? — Точно не скажу, сколько времени прошло с того момента. Больше месяца? Пока я был у него, не особо получалось за временем следить… — Как это произошло? — Это было вечером, ко мне в гости пришла моя подруга, Марго. Мы ждали Элла, он ехал с дежурства. Потом к нам ворвались, схватили Марго. Они что-то кричали, я уже не помню, что именно. Потом появился этот Волк, он попытался спасти меня? Я не знаю. Началась драка. Волк дрался с теми, кто к нам ворвался. А потом был удар. И я очнулся в машине. — Опишите внешность Волка. — Он высокий, светлые волосы. Он иногда заправлял их в хвостик. У него глубокий голос, иногда хриплый. Саркастичная задница, вот он кто! — неожиданно буркнул Мал, Элл и Марго пытались не засмеяться от такого сравнения. — А лицо? — Я не знаю, он всегда ходил в маске. Он иногда приподнимал ее, когда мы кушали вместе… — Кушали? Давайте перейдем к дороге, потом к местности, где вы находились все это время, а потом перейдем к побегу. Вы согласны? — Да. — Если вдруг станет невозможно говорить, мы сделаем паузу и продолжим позже. Что вы помните из дороги до места вашего пленения? — Я очнулся в машине с больной головой… Он завязал мне руки, я не знал, где мы были, повязка на глазах не позволяла что либо увидеть. Я попытался его разговорить, когда волнуюсь, я бываю просто болтлив… Всю оставшуюся дорогу я ехал еще и с кляпом во рту. Это было просто ужасно… — Сколько длилась дорога? — Я не знаю. Мы один раз остановились, а потом он дал еды и воды. Видимо, в воде что-то было, потому что потом я просто уснул. — Снотворное? — Вполне возможно. Вкус у той воды был странным, — Мал задумался, вспоминая ту странную, а местами и смешную дорогу, — Потом мы приехали, он завел меня в дом. Самый обычный дом, высокий забор, двухэтажный дом, пустой участок, несколько кустов да и только. — Расскажи о жизни там. — С Волком я почти не пересекался. Он занимался чем-то в своей комнате, куда-то уезжал и иногда даже не ночевал дома. Но все окна всегда были закрыты, так что выходил я на улицу с его разрешения и под его надзором. И то, только после того, как я несколько дней его упрашивал. У меня была своя комната, но закрыть я ее не смог. Я не знаю, зачем он меня похитил, он не приставал ко мне, не угрожал, не морил голодом. Мы были словно соседи, которые просто снимают дом вместе. Правда с моей стороны были и ограничения… В один из таких дней к нему приехали друзья, они тоже были в масках. Они напились. Я подождал, пока они уснут. Я забаррикадировал дверь шкафом, сам удивляюсь, как у меня получилось ту махину передвинуть, так что в комнате я был почти безопасности. Но я чувствовал, что это единственный шанс спастись… Я спустился вниз, взял ключи, которые они оставили на тумбочке. Я всегда наблюдал, куда Волк клал ключи. И точно знал, где искать ключи от ворот. Я сбежал без проблем, ехал очень долго. Я даже не помню дорогу, все было словно в тумане. Я не вспомню, откуда приехал. Мне очень жаль, дядюшка Сандерс… — Тебе не о чем винить себя. Мы все рады, что ты смог сбежать. Может есть еще что-то, о чем ты нам не рассказал? — Я пытался сбежать, несколько раз. Один раз я попал в соседний дом, туда иногда приезжала одна старушка, но она не поверила мне. Она позвонила Волку, он в тот день уехал, а я взломал одно из окон. — И какова была реакция Волка? — Он был зол. Он запер меня в комнате и не выпускал целый день, — парень не хотел рассказывать правду, но и врать, что проживание с Волком было радужным, тоже желания не было. — Были ли еще конфликты, какие-то детали? — Нет… Мне жаль, что я не запомнил больше. — Ничего страшного. Не беспокойся Мал, мы попытаемся его найти

***

В беспокойстве проходит месяц. Мал уже не живет с друзьями в одной квартире, переехав в другой район, за ним все также приглядывали. Программа защиты свидетелей приставила к Малу «друзей», специально обученных полицейских — Ника и Майкла, а так же психологов — Эмили и Ричарда. Каждый день подбирались случайные пары из двух человек, полицейского и психолога, которые жили вместе с Малом. Людьми они были понимающими и спокойными — Мал хорошо принял новое знакомство, и почти не стрессовал от присутствия (особенно сна) малознакомых людей в одном закрытом пространстве. Вернуться в институт было невозможно: никто хоть и не спрашивал парня напрямую, но шепотки преследовали его каждую пару. Даже в институте парень не ощущал себя безопасно: он всегда ходил с толпой, а поход в туалет стал тем еще испытанием — пустые коридоры пугали похлеще ночных кошмаров. Не продержавшись в таком состоянии и недели, Мал написал заявление об академическом отпуске, в надежде еще вернуться, хоть глубоко внутри понимал, что покидает институт навсегда: спокойная жизнь закончилась в тот момент, когда злосчастный зонтик прошелся по лицу Волка. На почве стресса развилась паранойя: ходить куда-либо без своих друзей Мал уже не мог — каждый человек казался знакомым преступником — вон мужчина с длинными светлыми волосами, как у Зайца, вон парень хихикает, как тот Ишак, а тот парень со спины похож на Волка… Марго и Элл пытались как-то утешить своего друга, но не всегда это получалось: парня терзали сомнения. Каждый вечер, когда Мал оставался один (комната была оборудована от проникновения извне, так что на ночь появлялось личное пространство) меланхолия захватывала парня: он часами сидел у окна, даже без кружки какао и теплого пледа, просто сидел, неподвижно. Вглядываясь в ночь, которую он так временами боялся, Мал пытался найти своего похитителя. Проживя с ним более месяца, он уже попривык и к ворчанию, к готовке мужчины, саркастичным комментариям. И в эту же минуту, словно споря с самим собой, в голове промелькивали те моменты, когда находиться в одном помещении было не то что страшно, но и опасно. Те ужасные моменты, когда страх за собственную жизнь затмевал разум. — Прости, Мал, но ты сам знаешь, что это такое, — Эмили, женщина преклонных лет, обняла мальчика. — Стокгольмский синдром? — Мал уныло посмотрел на психолога, обнимая любимую подушку, — Но мы же познакомились раньше моего заточения! — С того времени, как вы познакомились, до того, как он тебя похитил, прошло довольно много времени? Чтобы ты смог понять, какие чувства неподдельные? — Но. Я могу поговорить с тобой откровенно, — Мал занервничал, да вот желание открыться хоть кому-то было высоким, — Но пожалуйста, пожалуйста, давай это останется между нами? — Никаких отчетов начальству? — Ты такая классная, Эмили. Ты прям как моя бабушка. Я хочу кому-то довериться, но боюсь, что мои друзья меня не поймут, — Мал говорим совсем шепотом. — Хорошо, Мал. Я уберу блокнот, — она показательно убрала тетрадь, в которой часто делала заметки и давала самому Малу для релаксации, — Ты сам знаешь, что прослушка не идет во время наших сеансов. — Слушай, раз мы раскрыли еще и такую довольно интересную тему, — парень насупился, — Почему в доме есть прослушка и я не знаю, где она находиться? — Ну прости, дорогой, по протоколу требуется. Я не могу сказать, где именно, — и выразительно посмотрела на блакнот, где уже начала писать, где именно. Я не могу тебе это говорить, по протоколу запрещают. Но. Запоминай, потому что потом я бумажечку выкину. В твоей комнате — статуэтка кошки и по углам комнаты. Коридор — по углам и одна снизу, в ключнице. Кухня — сверху холодильника, где значки температуры, углы, на шкафу к окнам. Наша комната — сверху и на окнах. Запоминай. — Ой, Мал, ну хватит дуться. Ты хотел поговорить… — Хорошо, ну ты смотри, потом не разочаруйся во мне, — нервный смех огласил комнату, — А то знаю я вас, психологов… Посчитаешь потом меня психом или заядлым лгуном… — Эй, такое не произойдёт. — Произойдет. — Да даже если произойдет, что невозможно, тебе я об этом не скажу. Профессиональная этика не просто так существует. — Когда это произойдёт, ты просто скажи, когда будешь уезжать… — Так, прекрати хандрить. На, держи антистресс, жамкай — и кинула в Мала игрушку, попала в нос, тот наконец-то рассмеялся. — Вот, другое дело. Рассказывай. — Наши отношения с Волком начались раньше моего похищения… Одной ночью я ударил его зонтиком, прямо по лицу. — Я не хотел врать мистеру Сандерс, но… Я и не хочу, чтобы его поймали! Он вроде как и не сильно злодей: патрулирует улицы, спасает девушек от всяких извращенцев, отбивает деньги у наркобарыг… — А также врывается в банки, грабит богатых, не отдавая это бедным, и крадет красивых мальчиков ради их типа-спасения — скептически парировала психолог. — Он умный, харизматичный, он найдет чем заняться по жизни, если бы жизнь по другому пошла. — Так можно рассуждать долгие годы, Мал. Человека надо оценивать не по его красоте, а по его поступкам. Но, надо заметить, люди всегда влюбляются во всяких мудаков, уж прости. — Я понимаю, что он тот еще мудак, но все же. Он был таким домашним, таким теплым и комфортным, когда мы были там. Конечно, несколько раз он взбешивался так, что мне было очень страшно, но в оставшееся время он был тем еще обычным парнем! — Ты сейчас говоришь как классическая жертва домашнего насилия. «Он меня бьет, но не всегда же» — Но… Ты думаешь, что я правда в него влюбился? И из-за… Из-за случайного поцелуя понял свои чувства? — Вполне возможно. Любовь она штука не поддающаяся объяснению. — И у меня стокгольмский синдром? — Не без этого. Конечно, это связано и с вашими ранними встречами, возможно уже в тот момент ты нашел в нем что-то, отличающееся от твоей обычной жизни. — То есть мне лучше не думать о нем, как о хорошем парне, пока он занимается преступными организациями? Но при этом мне лучше не искать с ним встречи сейчас, когда наши отношения в моем плену еще не остыли и я не смог пересмотреть все с другой стороны? — Правильно думаешь, мой дорогой. Я рада, что ты смог открыться мне, а не Ричарду. — Ой, да вы с ним на разном уровне! — Мал возмущено фыркнул, — Он считывает каждое движение, и я просто не могу расслабиться на его сеансах! Он даже не предлагает мне игрушек-антистрессов… — Ох, неужели я твой фаворит~ — Конечно, дорогая Эмили. Ты лучший мой психолог за последние два года, а я ходил ко многим! Один даже предложил мне лечь в психушку, подлечиться, потому что он не собирался выполнять свою работу качественно, а ведь я ему платил! — парень снова фыркнул, — Глупый Мэтью был непрофессиональным куском… — Эй, — Эмили погрозила пальцем, — Никаких ругательств других профессионалов в моем присутствии. После признания хоть кому-то, Малу стало легче отойти от произошедшего. Да и обсуждать разные моменты из их «совместного проживания» с Эмили было приятно и местами даже весело.

***

Никогда еще два месяца не тянулись так долго и не были настолько продуктивными: местная пекарня стала хорошим местом работы и умиротворения, любимые запахи прогоняли хмурь и депрессию. Попытки вернуться на учебу все еще не увенчались успехом, но Мал уже рассматривал вариант заочного обучения. На ночные прогулки выходил только с Майклом, как с самым сильным и смешным (главное ему было об этом не говорить, зазвездиться еще). Программу защиты свидетелей не прекратили, но вместе они уже не ночевали — камеры оставались охранять покой Мала. ***** — Ну привет, блохастый. Как поживаешь? — Кто бы говорил, псевдо-босс. Что, набрался храбрости? Сменил себе охрану и думаешь, что теперь можешь противостоять мне? — И это мне говорит человек, который валяется у моих ног избитым? — Валяться будешь только ты, в помойке, мертвым. — Ох, ты снова храбришься? Сколько ты уже тут находишься? Месяц? Жду не дождусь, когда ты будешь умолять о пощаде, как твое прекрасное мужественное лицо, обычно скрытое этой уродской маской, будет искажаться в приступах боли и ярости. — Ха, а ты оказывается тот еще извращенец? Проявляешь симпатию? — Ох, до тебя очередь еще дойдет, не беспокойся. У меня есть приз поинтереснее… Ох, не смотри на меня так. Твой мальчик, тот прелестный голос, то, как он влиял на твои действия, управлял тобой… Ты же не думал, что это он подал сигнал? Что это из-за него твое «логово» было найдено? — Что… — Ох, не буду хранить чужие тайны. Он позвонил, хоть и не мне лично… Но один наш союзник работает в отделении милиции, которые отвечали за похищение одного парня. Мне не сложно было догадаться, о ком идет речь. — Неужели твоего ума хоть на что-то хватило? — удар. — Ты уже заводишься, неужили боишься за своего мальчика? И не зря… — Не смей его трогать! — Уже поздно, ты сам подогрел мой интерес. Так спрятал хорошо, а он сам ко мне шел. И пусть пока я не знаю, где его перепрятали, уже от тебя… Ох, кажется мне звонят. И какое же совпадение, что я еще тут. Да, слушаю. Ох, какая приятная новость, спасибо. На ловца и зверь бежит… — Не смей его трогать, ты, мерзкий ублюдок! Только тронь его пальцем, и от тебя живого места не останется! — Ох, боюсь, боюсь. Эй, заткните его. У меня есть дела поинтереснее, чем слушать этот, несомненно прекрасный, но надоедливый голос.