То, чем ты дышишь

So what if I'm crazy? All the best people are

Утро нового дня встретил жильцов ярким солнцем, палящим в окна. Лучи, словно дети, игрались и бегали по комнате, заставляя тех, кто попался им на пути, жмуриться. Один из таких лучиков скользнул по сонно у личику Мэйбл, заставляя перевернуться к стенке, туда, где солнце не достанет. Девушка только обрадовалась, что смогла избежать столкновений с непоседливыми детьми-лучами, как тут в комнату ввалился Диппер, который, как оказалось, не лежал на соседней кровати. — Мэйбл, вставай! Родители уезжают и хотят с тобой проститься. В ответ прозвучало лишь что-то нечленорахдельное, на что и рассчитывал близнец, так что прихватил с собой кувшин, в котором плескалась холодная вода. Тонкой струйкой она потекла на лицо девушки, от чего той невольно пришлось распахнуть свои шоколадные глаза, зрачки которых сузились от неожиданности до такого состояния, что их почти вовсе не было видно. Тогда в голову юной Мэйбл пришла мысль, что лучше бы на её лице сейчас скакало с десяток солнечных лучей, чем эта холодная вода окропала его. Прошлого не исправить, так что девушке пришлось сказать брату что-то вроде: «Уже встаю!», и отправиться в ванную, чтобы быстро навести порядок на голове, на лице, да и в принципе выглядеть презентабельно, чтобы родители перед отъездом увидели не сонное чудовище с гнездом на голове, в котором не то что собственную дочь, человека опознать сложно, а довольно милую девушку, которая бы улыбалась им тёплой улыбкой и махала ручкой, провожая их взглядом. С такими мыслями и пробыл в ванной Мэйбл, рассуждая сначала о своём внешнем виде, а затем перебравшись на более высокие темы, такие как «в чем смысл жить?», «есть ли у меня цель на этой земле?» и другие философские вопросы, которые закрываются в мысли каждого из нас, как только мы переступаем порог ванной комнаты. Уложив волосы и умывшись, Мэйбл наконец спустилась вниз, где стояли родители, одаривая дочь не слишком доброжелательным взглядом. А чего они хотели? Мэйбл всегда была соней и совой, к этому списку ещё добавлялася неуклюжесть и отсутствие какого-либо понятия «пунктуальность», так что родителям должно быть совестно так на неё смотреть, они должны бы радоваться, что девушка хотя бы вырвалась из объятий Морфея и спустилась к ним попрощаться. — Мэйбл! — начала Кэтрин, — сколько можно возиться? Ещё бы чуть-чуть и мы бы могли сказать au revoir (франц. «до свидания») утреннему автобусу, на котором так хотели уехать, — а вот и то, чего ждала Мэйбл. Кэтрин просто обожала французский, и даже бывала во Франции раза 4, поэтому в её голове навсегда засел образ милой француженки, который так и манил её, от чего в словах иногда мелькали какие-то отдельно выбрашенные фразы на таком любимом её языке. Мэйбл нежно обняла родителей и, как и планировалось, помахала им ручкой в след, провожая взглядом. Как только родители скрылись из виду, в голову проник Билл. И нет, это не он использовал магию, чтобы просочиться в мысли девушки, это она сама его сюда пустила, воссоздав образ, который теперь не ненавидит, а можно сказать интересуется, ведь по сути о Билле ничего неизвестно, кроме его занятой родословной, о которой, кстати, так и хочется поговорить с самим Биллом. Но зная его закрытость и холодность, вряд ли из разговоров выйдет какойто прок — скорее всего это его только разозлит. Поймав себя на мысли, что Билл не должен быть объектом её размышлений, Мэйбл потрясла головой, как будто хотела вытрясти эти мысли из неё, что неплохо получилось, ведь ни за завтраком ни после демон не посещал голову девушки. Для Билла утро было спокойным, есди три часа ночи, в которые он встал, можно было назвать утром. Демонам спать незачем, и об этом знали все в семье, кроме родителей близнецов, но попытайся ты им рассказать об истинной сущности Билла, как они вызовут санитаров, которые, в свою очередь, отвезут тебя туда, где следует находится людям, видящим демонов, ангелов, гоблинов, гномов и многих других существ, которых принято считать несуществующими. И так Билл ушёл из дому в три часа ночи, незаметно для всех. Ему нужно разрушить проклятье, которое так и наровит убить его, чуть он только заденет Звезду. В его голову прокрадывались мысли о любовном приворот, но зная, что сделка — это не просто какие-то слова на ветер, это прочное проклятье, которое будет в действии, пока кто-то будет носить с собой невыполненвые условия, Билл сразу откидывал эти мысли. Может ему стоит умереть? Умереть из-за слишком большого желания жить? Как иронично. А ведь это было так. Билл хотел жить, а не существовать в своей статуе, в которой не было ничего, только дурманящая пустота, которая поглащала любой звук. Демону хотелось жить яркой и запоминающийся жизнью, как бы банально это не звучало, но это так. Если умирать, то зачем было так бороться за жизнь, хвататься за самые тонкие нити и тянуть себя вверх, к Звездам? Нет, Биллу такая перспектива не нравилась, так что до самого утра, пока в городе не зазвучали голоса, а из хижины не послушал я топот ног и громкие разговоры, он сидел и думал.