we forgot everything

***

      Сразу прошу не читать эту главу очень впечатлительным людям, которые плохо воспринимают информацию по типу: кровь, кишки, насилие над собой и т.д. Я предупредил.

***

      Нам пришлось разорвать наши крепкие объятия. Алишер принялся обрабатывать мои раны, при этом рассказывая какие-то забавные истории, чтобы мне не было так больно. Он смотрел то на раны, то на меня. Его глаза… всегда полны доброты и искренности. Я всегда замечала каждую мелочь в нём. Даже сейчас, когда он рассказывает очередную историю: то его уголки губ иногда приподнимаются и он издаёт смешок, или, перед тем, как приложить ватку к ране, он постоянно предупреждает, а потом спрашивает больно ли мне. Каждое его действие наполнено нежностью. Он как будто боится навредить мне ещё больше, чем это сделали те девушки. От таких мыслей я непроизвольно начала улыбаться, как чокнутая.       — Эй, ты чего лыбишься? — вырвал меня из своих мыслей Алишер.       — Просто приятно, когда о тебе заботится хоть кто-то… — ответила я.       — Всегда к вашим услугам, — сымитировал поклон он.       На такой жест я только рассмеялась. Но мой смех быстро прекратился, когда в моё осознание кое-что пришло. Алишер же… любит меня? Он же рассказывал обо мне на интервью. Я резко залилась краской и упала с дивана.       — Ёп твою… ты чего? — настороженно спросил Моргенштерн, поднимая меня и сажая обратно на диван.       — Д-да ничего…       — Ты из меня дебила хочешь сделать? Я же вижу, что что-то случилось, просто так люди с диванов не падают, да и ты вся красная, как помидор, — Алишер сделал лицо типо: «какжетыменязаебалаужескажичтотыменялюбишьипойдёмтрахаца».       Я просто промолчала. Я не могу так прямо сказать, но… я могу узнать это намёками. Только, если я спрошу прям сейчас, то будет очень подозрительно, поэтому я потяну до завтра. Как раз выходной.       Спустя два часа мы уже ложились спать. Алишер решил остаться у меня на ночь, потому что ему было лень ехать домой. Ну, я собственно не против, мне даже спокойнее, когда рядом есть человек, который тебя защитит в случае какой-то опасности.       Ночью я проснулась в холодном поту. Потерев глаза, я поняла, что вся в слезах. Руки дрожат, дрожь пробирает до костей, мысли смешанны. Мне опять снится этот кошмар.

      Я нахожусь в каком-то месте, непонятно ничего. Всё вокруг белое, нет ни единого предмета, вещи, человека или любого другого живого существа. Только я и моё подсознание. Сколько бы я ни шла, я никуда никогда не приходила. Вот он… этот голос, мой голос. Я слышу только его. Он повторяет мне в который раз, что я никому не нужна, что я ничтожество, уродина, тупая, лицемерная мразь. Я больше не могу это выносить. Я начинаю царапать свои руки ногтями. Сначала обычные покраснения, затем слезает кожа и наконец, плавно дело доходит до мяса, которое я, ни на что не обращая внимания, так же сдираю. Уже виднеются кости, вены, нервы. Дело переходит к лицу. Я расцарапываю его до такой степени, что кровь льётся струйками. Я начинаю давить глаза, которые в конечном итоге вытекают. Самое главное — я не чувствую боли. Всё это я делаю только для того, чтобы заглушить болью этот голос, но ничего не выходит.

      Если бы я дальше оставалась одна, то у меня началась самая настоящая истерика, и я могла бы с собой сделать всё, что угодно, поэтому я попыталась встать с кровати, но безуспешно, ноги онемели до такой степени, что не держат тело. Всё-таки, опираясь о стены, двери, предметы мебели, я дошла до гостиной, где спал Алишер. Как только я зашла в комнату, то сразу же упала с громким звуком, из-за чего, собственно, проснулся Алишер. Какое-то время он не понимал, что происходит, но, увидев дрожащую меня на полу, он сразу же подбежал ко мне и сел на колени.       — Меган, что случилось?! — почти срываясь на крик спросил Моргенштерн.       — Я-я… м-мне… — я не могла связать и двух слов.       Ничего не сказав, Алишер просто взял меня на руки и, положив на диван, лёг рядом и прижал к себе. Очень странно, но мне сразу стало так легко на душе. Он аккуратно, медленными движениями гладил меня по голове, из-за чего мне было комфортно.       — Уже на протяжении трёх лет мне снится один и тот же кошмар, в котором я нахожусь в пустоте, потом моё подсознание начинает оскорблять меня, а затем я начинаю повреждать своё тело без подручных приборов, а своими же руками, не ощущая при этом боли, — как можно спокойнее проговорила я.       Алишер просто промолчал и прислонился губами к моему лбу.       — Не волнуйся, это просто бредни твоей фантазии, всё же нормально в реальном мире. Я, конечно, не могу ничего сделать кроме этих пустых слов, но я постараюсь принести счастья в твою жизнь, — тихо сказал Алишер.       — Не нужно… я уже счастлива. Я счастлива просто потому, что ты рядом и сейчас успокаиваешь меня. Поверь, мне большего не надо…       Он промолчал, но я почувствовала его добрую улыбку.       Через некоторое время я погрузилась в сон. В этот раз без кошмаров, а наоборот. Мне снился очень хороший сон. Но на утро я его, скорее всего, уже забуду.