Жестокий приказ.

POV Джонин. Я слышу его боль. Не чувствую, а именно слышу. Мне самому от этого больно, но он выбрал это сам, а чужой выбор надо уважать. Ведь так? Так. Но смотря на всё это, я не мог позволить ему там оставаться. Я небрежно махнул рукой, пытаясь не выдавать своего беспокойства об этом парне. Бой остановился. Высокого блондина, который только что так хорошо сражался, уносят на носилках. Мне всё равно, куда его несут, даже если он умрёт, я не буду жалеть. Да и зачем? Я его не знаю. Всё моё внимание было приковано ко второму бойцу. Тот стоял с высоко поднятой головой, вслушиваясь в гробовую тишину и бой часов. Он должен простоять на ногах, пока часы не пробьют десять секунд , тогда победа будет присвоена ему. Осталось три секунды. Три. Два. Один. По истечению этого короткого времени, вся Арена тут же наполняется радостными криками зрителей, а боец падает на колени. Ему больно – я знаю. Но это его выбор, его боль. Я не могу ему помочь… Я вскакиваю с почётного кресла, с которого видна вся арена, и несусь вниз по лестнице, не обращая внимания на удивлённые взгляды зрителей. Да, это не по правилам так просто убегать, не досмотрев все бои, но это Я придумал правила, а значит, только Я могу их нарушать. Когда мне было шестнадцать, мой отец погиб в автокатастрофе, но я больше чем уверен, что его убили. Папа завещал мне Арену. Тогда я ещё не знал, что это. А сейчас, я руководитель, директор, начальник, босс – кому как удобно – этого заведения. Арена – это то место, где проходят бои среди людей. Есть три отделения: в первом дерутся обычные люди с улицы, не важно, парни это или девушки. Важно только их стремление быстро подзаработать и желание крови. Во втором отделение люди дерутся на ножах или на других острых орудий убийства. Третье отделение считается самым лучшим и престижным. Там проводят бои между лучшими из лучших. Они проживают в специальном пятизвёздочном отеле, и получают в десятки раз больше за один выход на Арену, чем те, кто дерётся в первом и во втором отделении вместе взятые. Тот парень, который стоят на коленях, тяжело дыша, «работает» в третьем отделении. Так как это заведение находится под моим контролем, мне приходится наблюдать каждый бой. И это ужасно. Мне глубоко противны те люди, которые ради славы и денег так калечат себя, уничтожают своё тело, свою жизнь… POV Кенсу. После отсчёта десяти секунд, я буквально рухаю на колени. Встать с первого раза на ноги у меня не получается, и это не из – за ужасной боли, пронизывающее всё тело, а из – за тяжёлого взгляда, устремлённого с vip – зоны, на меня. Ради этого взгляда я готов пойти на всё. Ради него я стал лучшим бойцом и пришёл на эту Арену, но он упорно продолжал не замечать меня. До сегодняшнего дня. Еле как встав на ноги, я победоносно обвёл взглядом трибуны и направился в сторону выхода. Около двери меня уже поджидали двое парней, которые помогли мне дойти до дивана, стоящего в моей гримёрке. Да – да, именно гримёрке. Ведь, что бы выйти на Арену, бойцам нужно подготовиться морально, физически и привести себя в порядок внешне. Один взмах руки, и эти двоя исчезают, оставляя меня одного. Уф, я устал. Негромко хлопнула дверь, и в комнату кто- то зашёл. - Я никого не впускал! – Мой злой окрик отозвался эхом по всей гремёрке. Что за тупые люди?! Разве неясно, что после проведённого боя, я хочу побыть один. - А мне не надо получать твоё разрешение, что бы войти! – Не менее злой голос ответил мне. И я его узнал. Как можно не узнать этот бархатный голос? Несомненно – это был Ким Джонин. - Простите. – Я быстро вскочил и низко поклонился, показывая своё уважение, но его счастливый смех заставил чувствовать себя глупо. - Да ладно тебе, можешь не кланяться – я и так знаю, что ты меня уважаешь. От его доброго голоса, я готов был плавиться. Но, к моему сожалению, он замолчал, и я сразу почувствовал болезненный удар в живот. Больно. Боль затмила все мои мысли, не давая дышать. Ещё один удар, и я лежу на полу, корчась от боли. Перед глазами всё плывёт и нестерпимо хочется плакать. Зачем он так со мной? За что? Джонин вальяжно прошёл к дивану, на котором пять минут назад сидел я, и сел на него, ложа ногу на ногу. Две пуговицы на его чёрной рубашке были расстёгнуты, открывая вид на острые ключицы. Грудная клетка Джонина вздымалась. От ненависти ко мне? Не знаю. Он впился своим взглядом мне в глаза и взъерошил себе волосы, от чего он стал ещё более красивым. Первым прервал это неловкое, для меня, молчание, Джонин. - Что, сука, думаешь, я тебя не узнал? – В отличие от его злого вида, голос был пропитан болью. – Вставай с пола! Я незамедлительно последовал его приказу. Мне стало страшно находится с ним в одной комнате, но уйти я тоже боялся – мало ли, убьёт ещё. Хоть я и умею хорошо драться, но он в этом деле профессионал, если не сказать больше. - Сядь. – Он дружелюбно похлопал по дивану, показывая, что мне надо сесть около него. Я сел. Ничего другого мне делать не оставалось. – А теперь, мразь, ты мне всё расскажешь! Глаза Джонина начали метать молнии, а я в сотый раз удивился такой быстрой перемене в его поведении. - Что я должен рассказать? – Мой голос дрожал, с головой выдавая моё волнение и страх. Да, я боялся, но мне не стыдно было это признать, ведь я начал понимать, о чём я должен рассказать Джонину. - Я знаю, что это ты. – Он поднял свои глаза и внимательно посмотрел на меня. Его слова звучали тихо, как – будто ему было сложно говорить. – Но ты мне всё равно ответь: ты причастен к той автокатастрофе, в которой погиб мой отец? Я вздохнул. Да, я был к этому причастен, но я этого не хотел! Мне приказали, а приказы надо выполнять, какими бы они не были. - Да. – Кровь отлила от моего лица, и я весь зжался в преддверии нового удара, но его не последовало. Я посмотрел на Джонина и открыл рот от неожиданности. Он сидел передо мной, совсем рядом, но слишком далеко, что бы услышать меня. Он явно о чём – то вспоминал. По щёке Джонина медленно потекла слеза. - Зачем? – Он спросил это совсем тихо, но я услышал