Каминг-аут

      Очередной громадный, забитый до самых пределов возбужденными людьми разных возрастов, рас и полов, стадион дружно разрывает себе глотки, подпевая динамичным Bangtan boys в танце, последней в их выступлении песни. Движения парней уже не настолько уверенные и резкие, они уже давно уставшие и довольно-таки ленивые, хотя сам по себе танец не так уж и загружен, казалось бы. Голоса их моментами срываются от хрипа, но выступление от того не становится хуже, только в сто крат лучше, оживлённее и натуральнее. На улице день, время движется чуть ближе к вечеру, но у Арми и BTS своя особая атмосфера. Захваченный колоссальным количеством людей, разрывающийся от громкого подпева своим артистам и под влиянием их огромного взаимодействия, бедный, хотя скорее легендарный с этих самых пор, стадион при свете дня умудряется светится тысячами бомбочек фандома и той яркостью, которую излучают собой и своим голосом бантаны. Для многих этот концерт прошёл слишком быстро, волшебно и словами не передать. Жаль, что уже конец, и вот, мемберы пытаются отдышаться, улыбаются друг другу и становятся близко в ряд, обращая взор навстречу мельком аплодирующих, но чаще притихшим в ожидании Арми.       — Хух! — Выдыхает Хосок в микрофон и слегка смеётся. — Иногда мне кажется, что я устаю от счастья.       Мемберы бросают короткие смешки, улыбаются ярко, а фанаты умиленно протягивают «Ооо!» целой волной по всему стадиону.       — Отличное начало речи! — В привычной себе громкой манере говорит Джин, глядя на него через всех четверых: Юнги, Джуна, Чонгука и Чимина, которые смотрят на него в ответ и просто улыбаются. — Но у нас есть для вас кое-что важное, Арми!       СокДжин поворачивается к трибунам, пробегает по ним взволнованным взглядом, что прекрасно видно на больших экранах за их спинами, и опускает свой микрофон, поворачиваясь к НамДжуну. Юнги кивает коротко, складывая руки с микрофоном внизу живота, и опускает взгляд на первый ряд заинтересованных и очень встревоженных Арми. А лидер, кажется с испариной на сердце, приближает свой микрофон к губам, пока остальные мемберы хаотично раскидывают свои глаза по трибуне и только Чонгук, ни черта не понимающий в сложившейся ситуации, также удивлённо, как и фанаты, смотрит на хёна.       — Если честно, это безумно смелый и опасный шаг для всей группы, но сделать это необходимо.       Лидер говорит уверенно, но с тяжёлыми, растянутыми паузами, и обегает предусмотрительным взглядом каждого мембера, останавливаясь на Тэхёне позади Джина, устремившего глаза в небо, покачивающегося на ступнях и очень испуганного, что, естественно, не ускользает от макне, стоящего вообще на другом конце их цепочки. В больших Чоновых глазах начинает гореть живой испуг за любимого Тэхёна и Чимин, глядя на это, поперхивается своей улыбкой, потому что все, кроме именно самого младшего, в курсе этого важного дела.       — Вы знаете, что мы не просто рабочий коллектив, — продолжает Джун, обращая внимания на огромную толпу народа с застывшими сердцами. — Мы самая настоящая семья, и когда кто-то из членов нашей семьи нуждается в словах поддержки или помощи, мы даём ему это или стараемся помочь отказаться от затеи.       Он держит напряженную паузу почти полминуты, устремив глаза в пол и покусывая губы. Остальные мемберы выглядят уже не так уверенно, как в начале. Младшего Чона чуть ли не метает по сцене, но не телом, а душой и мозгом, потому что к такой чертовщине он не готовился. Особенно к застывшему пустым взглядом к небу Тэхёна, скрестившего руки на пояснице, дабы скрыть дрожь в конечностях. Гук подходит ближе к Чимину и одними губами интересуется, знает ли он, что, собственно, происходит, на что Пак искренне смотрит непонимающе и отрицательно качает головой. Тогда откуда-то вблизи слышится встревоженное, робкое «Джун-оппа!» и лидер будто отмирает.       — Тэхёна отговорить мы не смогли, как бы не старались. — Усмехается незлобно. — Он непоколебимо уверен в том, что каждый из вас со всей своей доброй душой и сердечной теплотой отнесется к его заявлению с пониманием и огромнейшей поддержкой, не смотря на будущее обрушение негатива на наши плечи.       — Джун, ты угнетаешь атмосферу! — Неожиданно бурчит Юнги и это слегка разряжает обстановку. Все слегонца хихикают.       — Да, хён, ты прав. — Улыбается Джун и смотрит на Кима младшего. — Думаю, Тэхёну нужно самому все сказать.       Камера большого экрана обращает свой чёткий взгляд на Тэхёна и показывает всем, как парень нервно облизывается и запускает в волосы кисть, сминая микрофон в другой руке. Мемберы, как по команде, становятся полубоком и глаз с него не спускают, лишь изредка бросая глаза на большой экран позади, или на горящих томлением фанатов.       — Арми.       Начинает Ким совсем не уверенно, в голосе, кроме уставшего хрипа и сонного тона, слышится испуг и сильное волнение. Он широко открывает глаза, возмущенно от самого себя выгибая брови, когда после общего «Да» поддержки толпы, так постыдно замолкает. И только когда встречается со взглядом перепуганного Чонгука, мягко улыбается, как расслабляются его мышцы и голос.       — Я очень надеюсь на вашу поддержку, Арми, потому что мои хёны не всесильны, как бы сильно не хотели помочь. — Говорит он, глядя в глаза младшего, и почтительно кланяется остальным, улыбается. Мемберы лишь смущённо покачиваются корпусом в стороны и переступают с ноги на ногу, опуская головы. Трибуны приятно смущены и всё также взволнованы. Тэхён вновь смотрит прямо в глаза застывшему Чонгуку и улыбается ещё шире, кажется, даже слегка посмеивается внутри. — Прости, Гуки.       Теперь второй большой экран под нервный синхронный смешок толпы показывает всем действительно ахуевшее лицо Чон Чонгука. А парень неоднозначно осматривается, будто ища свои ответы где-то за гранью сцены, ловит на себе похвальный взгляд каждого мембера и снова приковывается глазами к своему хёну, делая выпад ближе к краю сцены и выгибая одну бровь, якобы «Хён, какого, мать твою, черта?»       — Скажи, знаешь ли ты, что Арми говорят про ВиГуков? — С забавой в голосе спрашивает Тэхён, не разрывая зрительного контакта, и мемберы чувствуют себя расслабленно, потому что парни впали в свой отдельный мирок, созданный только для них. А Арми уже всеми своими конечностями и вибрами дрожащей душеньки понемногу начали понимать в чем, или скорее в ком, дело.       Чонгук хихикает с задором и подносит микрофон к губам, тут же опуская.       — Конечно знаю.       Тэхён машинально в ответ улыбается как можно шире и подкрепляет свой микрофон у губ, локтем опираясь о собственную руку, обнимающею собственную талию.       — Сейчас тебе так же страшно, как и от тех мыслей, что наши Арми всё знают?       Задаёт он роковой вопрос и весь стадион тянет возбужденное, заинтересованное «О!», при всем кто-то успевает присвистнуть или хлопнуть в ладоши. Ладони Чонгука же вспотели за долю секунды, улыбка пропала, а глаза снова стали испуганными.       — Хён?       — Они такие внимательные, правда? — Тэхён проигнорировал мольбу в его голосе, но сам стал предельно серьёзным и таким же заторможенным, как и лидер пару минут назад. — Как думаешь, они расстроятся, если узнают правду?       Чонгук сглатывает ком напряжения в горле и своими большими глазами пытается достучаться до сознания хёна, но тот совершенно не видит этого или не хочет видеть. И на полном серьёзе, весь чёртов гигантский стадион затаивает дыхание, боясь даже моргнуть случайно. Половина из них думает, что это мировое событие, и многим не верится, что это тот самый каминг-аут ВиГуков, который очень и очень многие ждали.       Тэхён поворачивается к Арми и пробегает глазами по каждой части стадиона.       — Я смотрел все ваши анализы и перечитывал множество фанфиков на досуге. — Замолкает на секунду, обдумывая дальнейшую речь, хотя он всю ночь именно этим и занимался, а Арми уже давятся собственными лёгкими и не знают, как раздвинуть глаза, чтоб уметь глядеть и на хмурого в думах Тэхёна и на, до милого, перепуганного Чонгука на другом экране. — Вы действительно очень наблюдательные люди, хотя наши хёны говорят, что мы с Гуки слишком безалаберны и все наши действия бросятся даже в глаза слепого.       Чимин тихо смеётся, понурив голову, а Юнги с Хосоком важно качают головой, в то время как НамДжины перекидываются взглядами и едва улыбаются.       — Гуки тоже иногда наблюдает за вашими творениями, касаемые нас с ним. — Ким смотрит прямо на толпу фанатов и не видит, как глаза Чонгука заполняются слезами и как он спасительно опускает голову, прижимая ко рту кулак. — И нам обоим становится страшно, потому что многие моменты выдуманные вами в фанфиках и предложенные варианты в анализах максимально приближены к реальности. Я не скажу какие именно, ведь я не к этому веду свою речь. Арми, — глубоко вздыхает и прикрывает на мгновение глаза, затем вновь смотрит вперёд, — знаю, было бы куда правильнее заявить об этом на последнем этапе нашего альбома, когда каждый из нас наконец-то скинет свои маски и скажет правду, но…       Он наконец набирается смелости и смотрит на Чонгука. Тот стоит, как каменное изваяние, пытается сдержать слезы и смотрит своим самым пронзительным, опьяняющим старшего взглядом. Ким не сдерживает смеха вперемешку со всхлипом и вместо всяких слов, срывается с места к любимому. У Арми бешено бьётся сердце, как и у Чонгука, который испуганно отступает назад, выставляя обе руки вперёд, перед старшим. Но Тэхён догоняет, отводит их в сторону одним движением руки и прижимает его к себе за талию прежде чем успевает схватить за шею и поцеловать. Каминг-аут. Стадион умирает от вспышки переполняющих эмоций и бантаны уже пугаются, изумленно переводя взгляд с целующихся парней на толпу. Однако, ожидания Тэхёна оправдываются. Где-то вдалеке слышится ненормальный шипперский визг и Арми отмирают. Так громко они ещё никогда не кричали на концертах. В первых рядах мемберы замечают истеричные слезы счастья и слышат добрые пожелания, не сдерживают собственных слез. Тэхён улыбается в их лёгкий поцелуй и шепчет «Слышишь?», прижимая к себе плотнее. Чонгук слышит, упирается руками старшему в грудь и плачет, глядя на орущие восторженным «ВИ-ГУ-КИ! » трибуны, что заставляет широко улыбнуться и загнать всех фанатов в громкое умиление и ещё больший эмоциональный взрыв.       — Спасибо!       Произносит он в микрофон горячо плача и смотрит в глаза хёна, устремлённого только на него. Тэхён берёт его за руку с микрофоном и тихо, но так, чтобы все услышали, шепчет: «Я люблю тебя, Гуки!» и под бешеные волны поддержки Арми и космически счастливые улыбки мемберов, снова целует своего большого малыша, с ещё большим влюблённым напором. И на этот раз Чонгук отвечает. Свободной рукой обхватывает шею хёна и приоткрывает рот, усиливая бурю инфарктов в ряде трибун. Миллионы зрителей прямого эфира, преданных Арми и шипперов ВиГуков давятся слезами, соплями и своими воплями. Спустя несколько минут в мировые выведут хэштэг #Vkook_is_real и, наплевав на всех ебучих хейтеров и негатив, с поддержкой миллионов, парни приобретут поистине счастливую, яркую жизнь на ряду с исполненной совместной мечтой.       Будьте честны и выбросьте свои маски. Любимые вас поддерживают. Вас поддерживают BTS.       Арми, я люблю вас!