Fate of heroes

Ночью в пустующей церкви особенно жутко. Слабый свет свечей, бегающий и дрожащий, как лист на ветру. Завывания холодного ветра, что пробивается сквозь щели и бьется загнанной пташкой в окно. И этот скрип половиц, который звучит, как стон бьющегося в агонии агнца. И не стоит забывать о тенях за окном, похожих на дьявольских созданий из Преисподней. И девушке действительно в какой-то момент стало казаться, что у них появились огненно-красные глаза. И именно сейчас она стала думать о том, что всё это было плохой затеей. Но взгляд изумрудных глаз скользнул на кисть руки, где кровавыми росчерками сияли печати Мастера. Но кого она могла призвать? Катализатор — лишь небольшой обломок доспехов ли, меча ли — железный клочок, покрытый ржавчиной и копотью. Она не знала ни откуда он, ни чьё наследие. Ей ничего не было известно. Единственное, на что она уповала, так это на удачу. Ей нужен достаточно сильный слуга, который смог бы защитить ее и не выдать в Наблюдателе Церкви одного из участников. — О Господь, полный всепрощения и милости, да прибудет со мною воля твоя. Да придаст она мне сил вперед идти. О Господь всепрощающий и милосердный, направь и защити мою душу, отгони от меня темного и грешного, — девушка поправила апостольник и положила осколок на большой камень. Монахиня еще раз проверила пентаграмму на земле, что выглядела весьма и весьма жутко. Девушка назвала бы все в этом месте жутким: и кричащих ворон, и блики от надгробий по соседств; и даже то, как она выглядела сама, находясь на заднем дворе церкви — выглядела жутко. Монахиня молила про себя, чтобы ее никто не увидел, чтобы к ней никто не пришел. Чтобы она просто вызвала слугу и вернулась обратно в опочивальню. Печати на руке стали немного сиять, чуть дрожа. Девушка еще раз глубоко вздохнула, закрывая глаза, и выдохнула, собирая всю волю в кулак. — Наполняй, — как удар сердца. — Наполняй, — как капля воды. — Наполняй, — как дыхание ветра. — Наполняй, — как треск огня. — Наполняй, — как дрожь земли. — Пять раз повторяй. Как все наполнишь — уничтожь! Девушка выставила руку вперед, сосредотачиваясь и закрывая глаза. — Основа из серебра и стали. Фундамент из камня и Повелитель Контрактов. Сквозь сомкнутые веки девушка чувствовала как пентаграмма стала чуть сиять, а земля под ногами дрожать. Совсем немного. В такт гулком и испуганном сердце. — Да окружат нисходящие ветры меня стеной. Да замкнутся врата четырех сторон света, воздвигшиеся над короной и да откроется путь в Королевство. Воздух вокруг стал наполняться магией. Мир вокруг наполнялся силой. В ночной тиши, сквозь застывшее янтарем время, появился свет. Круг наполнял мир светом — чистым, ярким. Поднимался ветер, что лентами кружился вокруг. — Провозглашаю: отдай себя во власть мою, и пусть меч твой вершит мою судьбу. Следуй зову Святого Грааля! Голос монахини дрожал. Она медленно открыла глаза, смотря как кроваво-красные письмена сияли, переливались и дышали вместе с ней. Катализатор чуть подрагивал от предвкушения. Всё сейчас ей казалось невозможным и единственно верным исходом событий одновременно. Перед глазами появилась картина из детства, а шрамы заныли с новой силой. — Если... Если согласен ты с моими намерениями и условиями — ответь! Девушка вновь зажмурилась не в силах вынести этот чистый свет, что сиял сейчас ярче солнца и резкие порывы ветра, что срывали листву и унесли вдаль ее апостольник. Волосы больно били ее по щекам, но монахиня старалась не обращать внимание и довести призыв до конца. — Здесь клянусь: я буду воплощением добродетели в мире ином. Я буду той, кто сокрушит зло в мире ином. Мир вокруг стал дрожать сильнее, вибрируя и кружась. Ветер устремился вдаль, отгоняя туман, отгоняя упавшую листву, отгоняя тьму, скопившуюся вокруг нее и ее души. Свет, будто цветок, стал струится по земле, лаская, убаюкивая. — Ты, на семи небесах сокрытый тремя нерушимыми заветами, сквозь круг контроля приди ко мне... Страж равновесия! Печати на руке стали жечь кожу. Круг на земле затмил всё вокруг, выжигая этот момент где-то в душе. Ветер сменил свое направление, дыхание, став кружится вновь вокруг девушки и тянуть ее ближе к силе. Монахиня закрыла глаза руками, не в силах выдержать столь сильный натиск стихии, и упала на колени, затаив дыхание. В густом тумане, наполненным сверкающими переливами восходов, закатов и самой вечности мягким светом луны и звёзд засияли доспехи. Монахиня медленно открыла глаза и опустила взгляд в землю. Ей не хватало смелости взглянуть в лицо призванной Героической Души. Даже свет от его доспехов успокаивал и дарил чувство защищенности. Было чувство, что он как сама звезда во тьме, указывающая нужный путь. Девушка оперлась своими руками в землю, задержав дыхание и ожидая чего-нибудь. Не важно чего. Хоть что-нибудь. Но слуга перед ней не двигался. Будто он сам, как и она, замер, остановился во времени, боялся потревожить даже своим дыханием. Но всё же, сквозь нити пространства, жизни и смерти послышался тихий звон металла. Ярко-темная накидка на его плечах колыхнулась от движения. И в следующее мгновение она аккуратно легла на девичьи плечи. Монахиня подняла голову, широко раскрыв глаза. Мужчина перед ней преклонил колено и ослепительно улыбался, смотря своими невероятно прекрасными глазами цвета лаванды с теплотой и заботой. Золотые, как само солнце, волосы были уложены в сложную прическу. Руки, что бережно обнимали ее плечи, укутывая в плащ, были в черных перчатках. А более она ничего и не видела. И не чувствовала. Ничего, кроме этого тепла и света. — Не пристало, в столь прохладную погоду прекрасной мадемуазель сидеть на холодной земле. Идёмте, мы поговорим обо все позже. Для начала вам надо согреться, — его голос был довольно высок, но Слуга говорил с таким почтением, с таким величием, с такой теплотой, что на глаза наворачивались слезы. “Спасибо, Боже! Мне достался, столь прекрасный Слуга,” — подумала монахиня Ибара Шиозаки, прежде чем потерять сознание. Где-то во Франции. “Объявляется посадка на рейс...” На весь аэропорт запищала сирена и противный голос с металлическим скрежетом объявлял посадку на очередной рейс. Девушка с длинными волосами неестественного лавандового цвета сверилась с информацией в билете и табличкой, висевшей прямо над очередным проходом. За время ориентирования ее пару раз толкнули, на нее пару раз шикнули, сказали всё, что думают о ее внешнем виде — и отправились дальше злить и нервировать людей. Девушка лишь пожала плечами и продолжила свой путь. Переезжать на месяц раньше предполагаемой даты было глупостью. Хотя о какой дате шла речь? Война никогда не начиналась по расписанию. Точнее, никто её не планировал, так же упорно и сильно, как это делали Столпы магического мира. Да и слухам верят лишь сумасшедшие или глупцы. Однако, безумцы всегда творили великие дела! Так рассказывали другие люди, по крайне мере. Да и ей нужно было поближе познакомится с обстановкой и с людьми, и прочее-прочее. Бездумно сбегать в последний день — не её профиль. На руке уже прорисовывались алые узоры печатей, что заставляли исказиться моську практически в экстазе. Она таки смогла это сделать! Её выбрали на роль Мастера! “Ух, не могу уже дождаться! Держись, Япония! Потому что именно в моих руках в итоге окажется Грааль!” США. Штат Мичиган. Город Детройт. — Н-нет... ч-что вы... п-почему... Женщина в вульгарной одежде и ярким макияжем отступала назад, вжимаясь пальцами в сумку. Ноги ее дрожали, а взгляд густо накрашенных и поалевших глаз бродил по переулку. Высокая шпилька грозилась сломаться от очередного неосторожного и слишком резкого шага, а звук капающей воды из очередной труды в стене резонировал с шумным выдохом. Накладные ногти все уже отклеились от дерганных движений и пота. Она отходила ровно до тех пор, пока спина не уткнулась в угловатую стену, пропитанную протухшим запахом мочи и рвоты. Вода грязная, как и кровь загнанной жертвы, клубилась вокруг, дрожа от каждого удара сердца. Женщина попыталась убежать в сторону, но пролетевший мимо ящик оставил ее. Дерево разлетелось в щепки на расстоянии чуть меньше вытянутой руки. Задыхаясь в беззвучном крике, женщина попыталась забраться на стену. Но руки её дрожали и соскальзывали с помоечных кирпичей. Руки мужчины горели алым, а глаза ярко-желтого цвета сияли в темноте. Он подходил медленно и чинно. Тенью он величаво шел по переулку, держа суровые черты лица. Не было улыбки или ухмылки. Взгляд серьёзный, будто то, чем он сейчас занимается, лишь работа. Но какая может быть работа такого плана? — Я... Я могу заплатить! П-прошу... Женщина всхлипнула, качая головой и истерично ища в сумочке денег. Мужчина лишь покачал головой, подойдя вплотную и грубо взяв чужое лицо в руку. Жертва стала барахтаться, как червячок на крючке, которому некуда было бежать. Тень нахмурилась сильнее и ярче сверкнула глазами, сжимая руку и разламывая череп, словно виноградину. Тело упало, громко хлюпнув. — Как всегда, не умеешь работаться аккуратно, — рядом присела черная кошка и стала облизывать лапку. Тень перевела взгляд жёлтых глаз, доставая платок. — Не помню, чтобы говорил тебе, где я. — Ой, да брось! Я тут мимо проезжал. Или пробегал. Вот и засёк. Ничего необычного! — животное почесало за ушком, громко зевая и заваливаясь на бок. — Давай встретимся как в добрые времена, Триллер. На это раз угощать буду я! — Продал почку и поменял печень, Клаус? — мужчина вытер руку и пошёл в сторону выхода из переулка. Кошка побежала за ним. — Почти! — голос звучал очень гордо. — Ну давай! Мы так давно не виделись, Триллер! Я куплю всё, что пожелаешь! — животное громко и протяжно мяукнуло. Тень тяжело вздохнула и кивнула в сторону, прося провести в нужное место.