Сон в объятьях мертвеца

Глаза девушка открыла когда было еще темно, глаза горели и слезились, а тело продолжало ныть и каждое движение отзывалось болью. Резко сев на кровати девушка выругалась и вновь взяла книгу которую случайно обронила возле кровати. Листая потертые временем страницы древней книги, шелест которых она слышала сидя у камина, пока Матушка скрупулезно вписывала туда новые формулы. Она четко понимала каждое написанное на них слово, хоть символы и местами отличались, но она точно могла определить написанные слова и вновь страница 341. «Глава для практиков «Целительная магия»: было написано на самой верхней строчке большими, курсивными буквами языка третьего человеческого королевства. Дыхание участилось, голову вновь пронзила боль, которая будет служить напоминанием о том, что ее тело не полностью ее, пока защитные механизмы психики не поглотят неудачные последствия ритуала. Заклинание читалось на одном дыхании, знакомые буквы, знакомые слова, тело чертило пальцами в воздухе знакомые ему символы. Голова болела все больше, но заклинание закончилось раньше, чем это стало проблемой и тело почувствовало приятную лёгкость. Боли больше не было, энергии потратилось совсем немного и девушка блаженно откинулась на простыню. Уже восстановившееся тело требовало сна и еды, но ночью еды не найти, поэтому оставался только сон. Взглянув в окно, девушка увидела предрассветное марево над лесом. Завтрак здесь подавали через час после рассвета и, дав себе слово встать вовремя, тело закрыло глаза и провалилось в лечебный сон без сновидений. Сны это вообще редкое явление для человека, у которого с рождения не было зрения, и она обрела его не далее как неделю назад. Холодно. Как и обещала себе, девушка открыла глаза ровно через час, главным образом из-за того что было холодно. Окно, которое не было плотно закрыто, открылось настежь и по высунутым из-под одеяла ногам тянуло холодом. Девушка поднялась с кровати, потянулась и решила спуститься в зал, потому что пора завтракать. Тело недвусмысленно намекало на это урчанием голодного желудка. Спустившись в зал таверны, в которой она заняла комнату на неделю, она увидела что зал почти пуст, а улыбчивые служанки, словно куклы в ожидании чего-то, молча смотрели на посетителей сидящих в зале. Казалось, что кто-то умелой рукой вытер с их лиц все человеческое, оставив лишь дежурную доброжелательность. Около выхода, в стороне от полупустого зала, сидел какой-то светлый эльф: об этом говорила светлая кожа и, почему-то, рыжие волосы похожие не на расплавленное золото, а на огненное марево заката. В еще одном углу сидели трое мужчин: явно наемники, судя по одежде и виду. Они за обе щеки уплетали изыски местной кухни. Сознание само отмечало детали, а девушка, сев за не очень чистый стол без скатерти в самом дальнем от входа углу, заказала завтрак. Запах масляных ламп напрочь отбивал аппетит, а от одного взгляда на закопченные стены и потолок становилось не до еды. Голоса не было. Он появлялся все реже. Если в первые три дня он появлялся почти каждую минуту, то сейчас только для того, чтобы дать направление. Постепенно защитные механизмы тела поглощали в себя инородное сознание, забирая только опыт и знания и выкидывая все остальное: чужие эмоции, мотивы, помыслы. Последние следы чужого сознания должны исчезнуть с обретением собственной силы. Она знала это точно, но для этого нужно практиковаться, а еще была нужна особая книга. Было непонятно, что она сделала не так во время ритуала и почему вместо того чтобы отдать свое тело она просто получила часть сознания. Никогда не отличаясь, здоровьем она прекрасно знала что вселиться в ее тело проще простого. Для этого ее и растила Матушка. Выбора у нее не было. Клятва на крови, которую она принесла еще ребенком, не дала бы отступить и спасти свою никому ненужную жизнь. Тем не менее, свое будущее тело Матушка готовила скрупулезно. Уроки этикета, хоть ребенком она и была слепым, врезались в ее память намертво. Все было отточено до рефлексов. Девушка выплыла из потока мысленных образов звуков, запахов и ощущений своего детства и поняла, что завтрак, состоящий из запеченных овощей в жиденьком соусе, давно съеден, а она в упор смотрит в лицо трактирщика, который явно ее звал уже не в первый раз.  — Леди, с вами все в порядке? Вы не отвечали, вам плохо? Может лекаря? — Мужчина с круглым, небритым лицом навис над девушкой и смотрел на нее обеспокоенно, при этом вытирая правую руку о засаленный фартук.  — Все в порядке, просто задумалась. Лекаря не нужно, спасибо. За завтрак тоже, господин Диар. — Девушка улыбнулась и покинула зал таверны, а хозяин сего заведения смотрел на нее пока она поднималась по лестнице. В комнате она вновь открыла книгу, переданные ей знания, это конечно хорошо, но практика лучше, ведь для обретения силы она должна дойти сама. До её совершеннолетия осталось не так много времени, всего пол года. И, открыв книгу с этими мыслями на самой первой странице, девушка погрузилась в чтение. Через несколько часов, когда глаза уже болели, а голова воспринимала прочитанное ровно на треть, девушка отложила книгу. К бездне, хватит на сегодня. Поднявшись на ноги, она медленно направилась на выход из таверны. Эльф вновь сидел за столом и явно кого-то ждал, перемещая взгляд со входа на зал и обратно. Его взгляд явно выражал плохо скрытое раздражение. Девушка, пожав плечами, направилась к выходу. «Подойди к эльфу». Ну нет, и так проблем достаточно. Голос возник совсем не вовремя, она собиралась пройтись по округе и немного отдохнуть. «Он за тобой. Обернись» Девушка обернулась, эльф сверлил ее взглядом не по эльфийски страшных глаз, затем встал и медленно направился к ней. Желание убежать подальше и забиться в какую-нибудь дальнюю и пыльную щель зашевелилось в груди, но, подавив его, девушка осталась стоять на пыльном полу зала таверны. «Он не враг, союзник». Голос слышался все тише, а эльф подходил все ближе, цокая подковками на каблуках новой обуви.  — Аника…? — Встав на почтительном расстоянии с нескрываемым удивлением произнес эльф.  — Да, Аника это я. Мне сказали что вы за мной, но не уточняли смысл… За мной чтобы помочь или по мою душу. — Нервная улыбка тронула болезненно бледное лицо, а тонкие, паучьи пальцы пробежались по отвороту недавно купленной в лавке кожевника курточки из тонкой кожи, которая явно была ей велика потому что:"Прошу прощения леди, но на вас придется шить на заказ, уж больно вы худая.», а времени не было…  — Кхм, забавный каламбур. К вашему счастью, я союзник. Я, к сожалению, не знал вашу… Эм… Вашу Мать. Скажу больше, я даже имени ее не знал, но данная когда-то клятва заставила меня отправиться в этот, с позволения сказать, городок. — Последнее слово эльф произнес по слогам, каждый слог приправляя огромной порцией презрения. — И было сказано ждать вас здесь, ну я и ждал. Кстати я удивлен что не заметил вас. — Эльф посмотрел на нее так будто она пряталась намеренно, с некоторым удивлением и укоризной.  — Я прибыла сюда вчера вечером, а сегодня спустилась только на завтрак и сидела за вашей спиной, а вы смотрели на выход. — Девушка сочла нужным объяснить, хотя и сама не понимала, почему голос не сказал ей подойти к эльфу сразу, но видимо так было нужно.  — Мда, ладно, моя оплошность. Меня зовут Гиймон, Гиймон Сакар. — Эльф обозначил поклон, который был положен при знакомстве. В глазах нового остроухого знакомого не было ни намека на интерес или внимания к ней больше, чем к человеку с которым их связывает не более, чем общее дело.  — Я так понимаю, что мне предстоит доставить вас в приграничье Темной Империи прямиком в город Ардам. Вы торопитесь? — Остроухий явно не привык говорить не о делах и поэтому начал с основного.  — Нет, я не тороплюсь, месть не терпит спешки. — Эльф посмотрел с долей уважения, но ничего не сказал. — У меня есть время на подготовку.  — Тогда выдвинемся в направлении Ардама через пару дней, а пока, Аника, вам следует вплотную заняться своим здоровьем. — И он странным жестом указал на шею. Узнав у нового знакомого в какой из комнат он остановился, девушка поднялась к себе. Вечерело. Уже можно было разглядеть звезды рассыпанные на глубоком синем небе. Жутко хотелось спать, хотя время только подбиралось к ночи. Ничего не оставалось, кроме как лечь на кровать и медленно водить взглядом по щелям в отделанном деревом потолке. Глаза медленно закрылись, а сознание, возжелавшее отдыха, разлетелось на множество осколков, прежде чем рухнуть в бездну. Спустя некоторое время полета, в черном пространстве показался светлеющий островок, на который она упала больно ударившись коленями о шершавый песок с гладкой галькой. Само то, что во сне возможно чувствовать боль уже было огромной странностью, а странный пейзаж вокруг и вовсе выводил из равновесия. Странное место, странные ощущения, не ее одежда, странные запахи. Хоть запахи были самые обычные, море пахло соленой водой и высунутый язык подтверждал что воздух со множеством соленых брызг самый что не наесть морской, а одежда была весьма даже симпатичной, но что-то было не так. Разум никак не мог зацепиться за ассоциацию, которую пыталось подобрать сознание, пока повернувшись спиной к морю и всмотревшись в глубь острова она не увидела глаза смотрящие на нее в ответ из-за множества деревьев. Отвратительные, налитые кровью, воспаленные глаза по всей видимости отвратительного и страшного существа. Страх затопил сознание, родное ей сознание, а чужое тело только улыбнулось. Чужая память преподносит отвратительные сюрпризы, но, осознав что спит, Аника так и не смогла проснуться от жуткого чужого кошмара. Тело действовало под контролем чужого сознания, пройдя несколько шагов вдоль берега она разглядела в отражении высокую черноволосую женщину. Струящаяся ткань ее одежд показывала во всей красе еще гибкое и сильное, но уже не молодое тело. Женщине явно нужно было что-то от этого чудовища и она вознамерилась это получить. С изящных плеч слетела накидка и тело, все еще не подконтрольное, босыми ногами направилось прямиком к лесу из которого смотрели отвратительные глаза… Руки. Чьи-то руки трясли ее, а глубокий мужской голос настойчиво чего-то требовал и присыпал свою речь совершенно непонятными, но явно ругательными словами. Сознание вновь грозило разлететься на осколки, но к носу подставили склянку с чем-то отвратительно смердящим. Нос жгло, а из груди вырвался кашель. Открыв глаза девушка узрела сидящего на ее кровати эльфа в свете настенного магического светильника.  — Очнулась? — Остроухий союзник осмотрел ее чуть задержав взгляд на волосах и отвел его.  — Гиймон? Что вы здесь делаете? — Слова прерывались хрипами пересохшего и сжатого спазмом ужаса горла.  — Не даю тебе случайно прогуляться в бездну. Твой крик услышал я один, так что помощь не подоспела бы. И давно ты так? — Эльф все это время перебирал какие-то склянки в кожаной походной сумке.  — Впервые. — Честно призналась девушка и вновь откинулась на промокшую от слез подушку. Остроухий союзник покачал головой и, наконец, извлек из сумки какой-то флакон, доверху наполненный таблетками круглой формы.  — Пьешь перед сном. Каждый день. На вкус редкостная мерзость, но лучше так, чем… — Тут он запнулся — Чем то, что ты там видела. Кстати что именно? — После немудреного рассказа, он в задумчивости коснулся своей косы, которую, видимо, заплел на ночь. — Мда, чудовища. Все-таки нервы. Ты недавно обрела зрение и знания, причем, почти одновременно, такое для нервной системы без последствий не пройдет. И да, твоё тело абсолютно не пригодно для жизни в нем. Сколько времени у тебя есть до обретения полной силы? — Эльф продолжал теребить косу.  — Пол года. — Девушка поморщилась и уставилась на пузырек в своих руках.  — Хм, я думал больше, ты не выглядишь на семнадцать. — Эльф наконец поднялся с ее кровати.  — А сколько до рассвета? — Вопрос был очень насущным, потому что она абсолютно не выспалась.  — Сейчас только час до полуночи. Ты проспала где-то полчаса, выпей лекарство и спи. Я у себя, комната рядом. — Остроухий поднялся, и, теребя кончик рыжей косы, направился на выход. Девушка встала и подошла к окну. Закрыв его поплотнее, она взяла одну из таблеток и сглотнула, запив ее водой. Мерзость была редкостная, но когда девушка легла в кровать, глаза сами закрылись, а мысли плавно и медленно уплывали по реке снов. Не было затапливающей тьмы, не было ничего подобного. Был просто сон, только сон.