Навсегда

Американец был подавлен…

***

Незнание. Недоумение. Неразличимость реальности ото сна. Задуматься давало лишь то, что Америка находится в состоянии апатии. Душевная боль, с ведением друга, никуда не пропадала. Можно было почувствовать, как рана на сердце уже становилась частью юного влюбленного. Переборов в себе боль и набравшись терпения перед наступающим разговором, Мурик начал: -German, How can I признаться to him? -Was? -Yeah… I долго думал над сейчас заданным question. But, I did not find ответ- молвил сквозь раздумья Америка. -Stoppen. Du что сказал?- непонимающе спросил Немец. -You. You не правильно understand me- отвел взгляд Американец. -Так… Du режешь себя из-за его ненависти к тебе? Или из-за чего?- все с тем же недоумением и вопросительным выражением, повернул корпус тела Немец в сторону Мурика. -I. I don`t know… -Amerika. Слушай. Я твой друг. Зная, что творится в ваших отношениях, я могу предположить все, что угодно- положил руки на плечи опустившего голову Мурика Немец, при этом смотрев ему в «умирающий» взгляд- Ich weiß, с тобой что-то не так. Пожалуйста, скажи мне. -Well. Sorry, что не говорил ранее. But, I can`t настолько уверен… -Доверься мне – Поджав плечи Мурика руками, произнес неугомонный Немец, с взглядом полной доброты. -I. I Love him- выговорил из себя Американец. -W-Was? Es stimmt?- слегка успокоившись, спросил Немец. -Yes, It`s true- неловко произнес Мурик, после чего принял мягкую обнимку со стороны Германа. -Я рад, что это так. -Wait. Why you funny?- поинтересовался Мурик. -Наконец, ты открылся мне. Я видел твою симпатию с самого начала- проявлял смешки Немец. -Oh, you so наблюдателен. -К вам, голубки, только с вниманием – усмехнулся Герман. -Thank you. - Alles ist gut. Danke dir.

***

Проснувшись от пения птиц, Росс резко принял сидячее положение на диване, от чего мигом получил удар в голову. Видимо, вчерашнее подействовало очень «хорошо» на Русского. Боль была неминуемой и до жестокости сильной. Держава стал вспоминать, когда он последний раз так пил. И тем более, из-за кого-то, кроме как Отца. Мурик действовал на Росса с каждым днем все сильнее и сильнее. Почему именно сейчас, и он? Никто и не пытался задаваться подобным вопросом, потому что ответ был на лицо очевидным: Без понятия. Держава уже готов был сам застрелиться ради того, чтобы не чувствовать свои переживания и привязанность к кому либо. Хоть и отец учил быть примером для подражания, у Росса это выходило не совсем так, как хотелось. Встав, сутулый от вчерашней «встречи» Росс, подошел к зеркалу. Увидев свое выражение лица, он испугался, от чего мигом выпрямился. Было неловко перед братом Казахстаном. Если бы не он, Росс пробыл бы на полу с приступом белой горячки, чего он, в принципе, и пытался добиться. От таких поворотов событий, и неких намеков Мурика, Росса перекашивало не на шутку. Сделав несколько приседаний, Держава оделся и с более бодрой походкой пошагал к гостиной. Надеялся, никого не встретить. Но его просьбы не услышали. Возле лестницы на первом этаже, Росса поджидала Беларусь. «Снова допрос», подумал Держава. Но сейчас сестра была, на удивление, спокойна. Взяв своего брата за рукав кофты, Беларусь нежно повела его на диван: -Сейчас, милый братец, ты мне все говоришь и объясняешь. -«Как я и думал» Беларусь, систр, ну ты чего. Ты же знаешь, почему я пью- с неохотой, и чуть ли не зевая, сказал Россия. -Я-то знаю, почему и из-за кого. Но зачем так сильно?- Беларусь подвинулась к брату. -Ну, тогда зачем такие вопросы?- с непониманием спросил сестру Россия. -Братик, ну пожалуйста, скажи мне - начала пускать милый и молящий взгляд Беларусь. -Ну иди сюда- протянув руки в сторону Беларуси, предлагал ей сесть на колени Росс. Сестра неловко села и навалилась на грудь брата. -Россия, пожалуйста, хватит. Я хочу, чтобы ты рассказал о своих чувствах Америке- подняла взгляд на Росса Сестра. -Беларусь, давай я сам решу- замялся русский. -Боже, я хочу стать тетей!- воскликнула девушка -Ч-что?- заикнулся от неожиданности Держава. -Чувствую я, как у тебя бунт в штанах завелся, когда я сказала имя твоего тайного любовника (да-да это именно то, о чем вы подумали XD). -Блять. Сестра, слезь. Мне стыдно- приостановив объятия сестры, закрыл лицо руками Россия. Беларусь посмеялась и удалилась из гостиной, направляясь на кухню. Нужно же было оставить брата наедине. Пусть подумает. Но тут Беларусь крикнула брату: -Предлагаю сделать это после завтрашнего собрания. Ты должен сделать это!- махала поварешкой с кухни Беларусь. -Идея из нормальных. Но мне нужно подумать- опустил голову Россия. -Никаких «но». Завтра же приглашаешь его в кафе. Тебе нужно сказать ему это- настаивала брату на рассказ своих чувств, Беларусь. -Все. Убедила. Завтра идем. Довольна?- усмехнулся Россия. -Более чем. В Районе ЕАЭС стояло прекрасное солнце. Облака покинули небо. А птицы все издавали свои трели из густых лесов. Ветерок поддувал и становилось хорошо, так как солнце пекло не на шутку. А во время происходящего на улице, из русского дома послышался милый девичий зов «Пирог готов!».

***

Тем же утром постепенно просыпался и немецкий дом. Немец встал как всегда первым. Пожалуй, он встает даже раньше России. Американец же только начал просыпаться, как в комнату стали заходить: - Amerika, Guten Morgen! Просыпайся- стал мило будить Герман Мурика. -Yeah… Please. 5 minute- неохотно бормотал Мурик. -Слушай, я думаю, дать тебе твою одежду. Du вставай, а я сейчас все принесу- заботливо говорил Немец, выходя из комнаты. -Okay- мирно, уже более бодро, говорил в след другу Мурик. Он совсем не чувствовал беды. А это началось. Настал тот день, когда Америка обязан открыть свой маленький секрет некоторым своим друзьям. А именно- Герману. Начав подниматься, у Мурика началось головокружение, а тело загорелось. Думал, от того, что резко поднялся с кровати. Не тут то было. Влажность настала Мурика. Было ясно сразу, начался цикл. Голос прорезался сразу: -Oh, no. No-no-no! Как же так?! He не должен узнать.- занервничал Мурик. -Дружище, я принес, ты здесь?- входил в комнату Герман. Посередине комнаты стоял Америка. А снизу было явно не все в порядке. Сказать, что Немец был не в себе – ничего не сказать. -Oh, mein Gott!