Столкновение

Глава отбечена. Бета: Призрачная, НеЗмеяна Первое, что бросилось Гарри в глаза, как только он вошел внутрь, — мягкий серебристый свет, наполнивший некогда тёмное, мрачное пространство особняка Блэков. Создавалось ощущение, будто в коридор каким-то непостижимым образом проникло ночное светило. Гарри даже запрокинул голову вверх, но ничего, кроме белого потолка, не обнаружил. И ещё — тишина. Новоиспеченный лорд Поттер сделал три шага вперед и, встретившись с тёмными глазами леди Блэк, остановился. Пару минут они буравили друг друга напряженными взглядами. Наконец, Вальбурга вздохнула и, словно съев целый лимон, поморщилась: — Никогда бы не подумала, что из отпрыска магглолюбца и гря... этой девицы, Эванс, выйдет что-либо стоящее. Но я вижу, что Кричер оказался прав: холодный, невозмутимый, с чувством собственного достоинства — истинный аристократ. Хоть и светлый, но тьмы в тебе достаточно, чтобы избежать тлетворного влияния недостойных звания чистокровных. Гарри про себя забавлялся, слушая разглагольствования портрета. Он слегка склонил голову и улыбнулся. Старуха замолчала и, скопировав его улыбку, подняла одну бровь. — Я вас тоже приветствую, — Поттер склонил голову, надеясь, что это выглядело достаточно сухо и ёмко. — Добро пожаловать в дом Блэков, молодой лорд! — торжественно произнесла леди Блэк и, удобно усевшись в кресле, закрыла глаза. «Аудиенция окончена», — Гарри весело фыркнул и двинулся вперед. Но не успел он сделать и пары шагов, как пред ним возник Кричер. Склонившись в низком поклоне, домовик поприветствовал его. — Обед будет подан через тридцать минут, хозяин! – прокаркал он. — Очень хорошо. Проводи-ка меня в мою спальню. Домовик резво развернулся и устремился к лестнице. Гарри неспешным шагом — следом, не забыв при этом оглядеть гостиную. Помимо чуть ли не стерильной чистоты, изменилась и обстановка: светло-серый ковер с длинным ворсом лежал у горевшего камина. Диван и кресло, на два-три тона темнее ковра, стояли там же. Журнальный столик, судя по отблескам витых ножек, был кованым. Несколько портретов (в отличие от Вальпурги Блэк, всегда молчавшие) висели между двух шкафов с резными фасадами. Юноша нахмурился, с трудом припоминая, что они, вроде бы, стояли здесь раньше, но, покрытые слоем пыли, не привлекали к себе внимания, сливаясь с окружающим пространством. Сейчас же, как следует отчищенные, они великолепно дополняли интерьер в серебристо-серых тонах. Висевшая под потолком большая люстра и два витых подсвечника — на пять свечей каждый — горели серебристым пламенем, что и создавало эффект лунного света. Шторы глубокого серого оттенка с вкраплениями серебра обрамляли окна и создавали законченный ансамбль «Серой» или «Серебряной гостиной», как про себя назвал комнату Гарри. — Скажи-ка, а что это за свечи такие? — когда они уже поднялись на второй этаж, Гарри все-таки решил удовлетворить свое любопытство. — Это специальное заклинание. Леди Блэк не терпела ярко-оранжевый свет, предпочитая более мягкий. Но если хозяину не нравится, я могу изменить, — тихо закончил домовик, останавливаясь у дубовой двери и, обернувшись, посмотрел на Гарри. — Нет, мне нравится. Просто никогда не видел, чтобы огонь был таким, — он взялся за ручку и отворил дверь. В этой комнате они с Роном спали в прошлые посещения особняка Блэков. Но от прежнего убранства почти ничего не осталось, разве что массивный шкаф из тёмного дерева все также стоял в ближнем от входа углу. Сейчас спальня была не такой мрачной, как прежде, из чего Гарри сделал вывод: Кричер всячески мешал миссис Уизли в её попытке привести комнату, да и весь особняк в целом, в более или менее надлежащий вид. Через два больших окна в спальню проникал дневной свет, и солнечные лучи красиво «играли» на тёмно-зеленых с вкраплением серебра шторах, балдахине и покрывале. На огромной кровати в видимом беспорядке были разбросаны подушки такого же серебристо-серого оттенка, что и кисти, украшающие шторы. Стены, обитые светлым серо-зеленым шелком, гармонировали с овальным ковром, лежавшим у кровати. Небольшой камин на дальней от входа стене сейчас не горел, но ощущение тепла и уюта создавал именно он, а также кресло-качалка с наброшенным на него клетчатым пледом. — Хозяину нравится спальня? — Кричер вынырнул из-за спины, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Нравится, — ответил Гарри и, весело улыбнувшись, спросил: — Скажи-ка мне, Кричер, это ты старательно м-м-м… рассыпал здесь пыль, что от неё никакими силами нельзя было избавиться? Домовик повесил уши и завертел глазами, видимо, в поиске того, обо что ему побиться. Гарри вздохнул и покачал головой: — Прекрати, я же тебя не ругаю, — он прошел к шкафу и открыл створки: удивительно, но его огромный гардероб полностью поместился там. Хотя чего тут удивительного? Обычное заклинание, расширяющее пространство. Гарри снял с вешалки серо-зелёную шелковую рубашку, чёрные брюки и, обернувшись к домовику, поинтересовался. — Скажи, это достаточно представительная одежда для посещения Гринготтса? Кричер замялся, но всё же решился высказаться: — Лучше, если к этим брюкам хозяин Гарри наденет чёрную рубашку, темно-серый пояс и мантию с туфлями такого же оттенка. — Ладно, — Гарри вытащил чёрную рубашку и бросил её вместе с брюками на кровать. — Иди, – эльф с поклоном исчез, а Гарри, стащив с себя одежду, прошлепал в ванну, бурча себе под нос. — В душ, потом письмо в банк, предупрежу о своем визите. И Джею, что могу задержаться, — он довольно выдохнул, вставая под теплые струи. Мерлин, как же он соскучился! В конце учебного года они договорились встретиться в августе. Гарри улыбнулся, разглядывая подарок любовника на свой день рождения. Его пёстрая сова прилетела во Францию в один день с Хедвиг и принесла маленькую бархатную шкатулочку с удивительным артефактом. Это был небольшой шарик с запиской-инструкцией, что тот может превратиться как в кольцо, так и в кулон. Гарри, недолго думая, «заказал» себе кольцо. А ещё были письмо и портключ. Он провел мыльными ладонями по груди, медленно заскользил по животу и по заметной эрекции. Судорожно вздохнув, запрокинул голову назад, подставляя лицо под струи, и слегка сжал член, но после двух ритмичных поглаживаний тряхнул головой и оставил напряженный и подрагивающий орган в покое. В конце концов, через несколько часов о нём гораздо лучше позаботятся. И с легкой улыбкой Гарри продолжал свое омовение. Спустя полтора часа к столу Главного гоблина банка Гринготтс двигался молодой человек, облачённый в тонкую, «играющую» при каждом шаге, шелковую тёмно-серую мантию. Юноша шел довольно быстро, но бесшумно: лёгкие шаги практически не были слышны на мраморном полу. Гарри скривил губы в едва заметной улыбке — идея наложить на мантию лёгкие отвлекающие чары подействовала, никто из снующих туда-сюда магов на него не обращал внимания. Главный гоблин чуть вздрогнул от тихого покашливания и поднял бледно-голубые глаза на внезапно появившегося перед ним посетителя. — Добрый день, господин Рагнок! — Гарри чуть склонил голову в знак уважения. Манере общения с гоблинами его научил Жан, и, судя по тому, как «оттаял» Фурин Убур после нескольких минут беседы, он правильно себя вёл с поверенным. Главный гоблин медленно кивнул в ответ: — Лорд Поттер, прошу за мной, — и, выйдя из-за стола, пошел в сторону длинного коридора с множеством дверей. Гарри пошёл следом за ним. Он держал голову прямо, но краем глаза всё же рассматривал окружавшую его анфиладу. На всех дверях были прикреплены таблички, видимо, с именами тех, кому принадлежали кабинеты. Гарри понадеялся, что сегодня ему повезёт, и он не встретиться с кем-либо из знакомых. Не то, чтобы он скрывал свое возвращение, но разговаривать с кем бы то ни было, носившим форму аврора, или с кем-то из Ордена Феникса, не имел особого желания. Но фортуна — капризная дама, и сегодня она явно была не на стороне Гарри, так как из предпоследнего кабинета… прямо перед дверью, гостеприимно распахнутой Рагноком, вышел рыжеволосый парень. Они буквально столкнулись нос к носу. — Гарри? — после секундной заминки воскликнул Билл Уизли. — Привет, Билл, – Поттер недовольно поморщился. — Не мог бы ты так не кричать? — Прости, просто мы так за тебя волновались, — Уизли осмотрел Гарри с ног до головы и весело хмыкнул. — Но я вижу, ты здоров. И просто потрясающе выглядишь. — Спасибо. Слушай, я сейчас несколько занят, — Поттер покосился на гоблина: тот стоял у распахнутой двери и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Поговорим позже. И, Билл, не сообщай пока никому, что меня видел, хорошо? Уизли понятливо кивнул, развернулся и пошел по коридору к выходу, а Гарри зашел в кабинет. Разговор начался довольно напряженно — сказалось недовольство Главного гоблина из-за игнорирования его персоны в течение нескольких минут. Гарри только надеялся, что Биллу их недолгий разговор не повредит. Но потом гоблин всё же «оттаял», и дальше беседа протекала в более дружелюбной обстановке. Из разговора Гарри узнал, что дела семьи Поттеров вел именно Рагнок, но из-за того, что сейчас занимает пост Главного гоблина, не сможет и дальше оставаться его поверенным. Хотя он, как и положено, в полной мере исполнял свои обязанности все эти годы, несмотря на чрезвычайную занятость. Поттер подозревал, что из-за этой «чрезвычайной занятости» Рагнок возьмет кругленькую сумму, превышающую обычный гонорар за подобные услуги. Что, собственно, и произошло. Но Гарри, разумеется, не стал что-либо говорить по этому поводу, в конце концов, прибыль от вложений окупала и более крупное вознаграждение. Рагнок посоветовал взять поверенным Гротхана: тот, по его словам, был очень надежным и, главное, сведущим в финансовых делах не только магического, но и маггловского мира. — У Гротхана есть свои осведомители в мире магглов. А в свете последних событий вам, я думаю, будут интересны подобные знания, – гоблин печально улыбнулся. — О каких событиях вы говорите, уважаемый Рагнок? — Нам доподлинно известно о событиях, произошедших в ночь с 30 на 31 июля, — гоблин вздохнул, а Гарри вздрогнул. — Я вам соболезную. Пару минут Поттер собирался с мыслями. За все эти дни он не вспомнил о Дурслях, а ведь в доме, кроме него и Рауля, тогда находился и Дадли, да и тетя с дядей должны были вернуться. — Что случилось с моими родственниками? — чуть хрипловатым голосом спросил Гарри, уже догадываясь о предполагаемом ответе. — Согласно маггловским газетам, в дом по адресу Тисовая улица, 4, проник маньяк и с особой жестокостью расправился с только что вернувшимися супругами. Сын чудом избежал расправы и с очень сильным эмоциональным шоком был отправлен в больницу, – гоблин наколдовал графин с водой и, налив в стакан прохладную жидкость, протянул побледневшему клиенту. Гарри взял стакан и залпом выпил. Он несколько секунд глубоко вдыхал и выдыхал, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. «Ну вот и все. Теперь, кроме Дадли, у меня нет… пусть и не кровных, но все же родственников», — неожиданная мысль появилась и сразу же исчезла, оставив за собой горький привкус очередной потери. Да, он не особо любил тётю с дядей, но даже в мыслях не желал им смерти. Особенно такой. — Если честно, то я даже не подозревал, что гоблины вхожи в мир магглов, — наконец, выговорил Гарри. На данное замечание Рагнок лишь пожал узкими плечами и протянул ему толстую книгу в коричневом кожаном переплёте. На изучение записей о состоянии счета ушло минут сорок. Все время, пока Гарри пытался разобраться в столбиках цифр, гоблин сидел, опустив голову, что-то считал и, тихо бурча себе под нос, записывал. Время от времени он отвлекался от своего дела, отвечая на возникающие вопросы. Поттер тяжело вздохнул и потер виски — все эти финансовые выкладки жутко утомляли, не зря его самым нелюбимым предметом, после прорицания, была арифмантика. — Скажите, пожалуйста, неужели обучение в Хогвартсе так дорого стоит? И что это такое? — Гарри нахмурился, разглядывая сумму ежемесячного содержания и ещё странные столбики, написанные красными чернилами. — Ваше — да, — Рагнок оторвался от толстой книги, в которую он что-то записывал, и посмотрел на Поттера. — Ваши родители м-м-м… примерно за несколько недель до смерти распорядились внести дополнительный пункт в один из вариантов завещания, позволяющий увеличить сумму школьного содержания. — Что за пункт? — Дело в том, что раньше в Хогвартсе практиковались дополнительные занятия, и именно за это родители перечисляли оговоренную с директором сумму сверх ежегодного содержания. Так вот, в конце сентября вашего первого учебного года директор Дамблдор прислал сову с сообщением, что с вами будут дополнительно заниматься по трём предметам, и, разумеется, я воспользовался пунктом, внесённым вашими родителями. И вот уже несколько лет, — конечно, директор ежегодно подтверждает, что дополнительные занятия все ещё проводятся, — на счет перечисляется фиксированная сумма. А что касается этого, — гоблин ткнул длинным пальцем в столбики. — Это ваше ежемесячное содержание, перечисляемое на счет ваших дяди и тёти. Но с их смертью выплаты, разумеется, прекратятся. — И какие же предметы мне преподают дополнительно? — с едва заметным сарказмом поинтересовался Гарри. — Зелья, трансфигурацию и ЗОТС, — медленно проговорил гоблин, глядя на ядовитую ухмылку молодого лорда. В его голове что-то щёлкнуло, и он осторожно спросил: — Вы хотите сказать, что подобное не имеет место? — Именно это я и хочу сказать, но об этом позже. Вы еще упоминали о вариантах завещания. Что это значит? — Видите ли, лорд и леди Поттер оставили весьма подробные указания по поводу вашего содержания в случае своей смерти. И, должен сказать, предусмотрели все варианты. В том случае, если вы будете жить с… названной старшей сестрой леди и ее семьёй, то содержание будет выплачиваться вот таким образом, — Рагнок указал на страницу в книге, лежавшей перед Гарри. — Ну, а если с вашим крестным — Сириусом Блэком, то на его счёт единовременно будет перечислена довольно крупная сумма, тогда оплата за обучение будет производиться согласно правилам — один раз в год. Все остальные выплаты будут осуществляться и контролироваться лордом Блэком. — Вы сказали «с названной сестрой» — это значит, что мама знала, что она — приёмная дочь? — Конечно. Кровь эльфов не течет в жилах магглов, — гоблин закрыл свою книгу и несколько секунд барабанил длинными узловатыми пальцами по её поверхности. Наконец, словно приняв какое-то решение, он внимательно посмотрел на задумчивое лицо молодого человека. — Я не очень хорошо знаю историю вашей матери, но скажу одно — она была истинной представительницей Светлых эльфов. От неё волнами расходились тепло и нежность. Где бы она ни появлялась, за ней шлейфом следовал свет, – Рагнок нахмурился. — Хотя признаюсь, в ней была и жесткость. — Вы ей преданы, — не вопрос, скорее констатация факта. В голове Гарри вот уже несколько минут с момента начала рассказа вертелась странная мысль. В это было сложно поверить, но последние слова убедили юношу в его правоте. — С чего вы взяли? — мгновенно ощетинился гоблин. Поттер мысленно чертыхнулся, видя, что тот замкнулся. Злобно зыркнув в его сторону, Рагнок снова открыл книгу и уткнулся в неё, храня ледяное молчание. — Дамблдор. Вы, наверняка, не рассказали бы о том, что мне якобы преподают дополнительно некоторые предметы, и что за эти занятия с моего счета ежемесячно уплывает кругленькая сумма, если бы вас что-то не связывало с моей матерью, — сначала медленно, а потом всё увереннее начал говорить Поттер, внимательно наблюдая за Рагноком. — Эльфы стоят значительно выше людей. И не важно, кто это: волшебники или магглы. Ни разу в многовековой истории эльфы не предавали гоблинов. Никогда наши народы не воевали между собой, — после довольно продолжительного молчания ответил Рагнок и выпрямился в кресле. — Для нас нет ничего более значимого, чем собственная честь. Гарри кивнул, а про себя ухмыльнулся. Дамблдор вряд ли мог предположить, что его могут так просто сдать: ведь всем известно, что гоблины банка ревностно охраняют не только деньги и тайны вкладов, но и приватные разговоры между клиентами и ними. И директор был уверен, что никогда, ни при каких обстоятельствах те не станут упоминать о подобном разговоре. «Интересно, на что он тратит эти деньги?» — подумал Поттер, снова углубляясь в чтение гроссбуха. Почему-то он сомневался, что на себя. Скорей всего Дамблдор использует деньги для Ордена Феникса. Зелья, ингредиенты для них, осведомители и шпионы, а те, в отличие от соратников директора, работать за идею не будут. Так в тишине прошел ещё час. Его вывод из присланного ранее письма насчет плачевного состояния имения подтвердился: слишком большие разрушения. Но всё же Гарри решил посмотреть на него, а там на месте решить, как следует поступить. И потом, нужно вывезти все уцелевшие вещи, ведь, по словам Рагнока, родители просто запечатали дом, и всё. Тот только раздраженно передернул плечами, видимо, Гарри снова уязвил его самолюбие. Ещё минут двадцать ушло на «умасливание» капризного гоблина. Рагнок в конце концов расслабился и сказал, что завтра начнет вводить в курс дела нового поверенного. Гарри вздохнул с облегчением и минут через пять вышел из кабинета. «Наверняка Билл где-то притаился», — подумал Поттер и, поморщившись, потер виски. Не то, чтобы он не хотел видеться с ним, просто голова дико болела. Ощущение было такое, словно она вот-вот лопнет от переизбытка информации. «Проклятье!» — мысленно взвыл Гарри и, сделав большой шаг назад, прислонился спиной к стене: у стола Главного гоблина стоял Кингсли Бруствер и, нетерпеливо постукивая пальцами по гладкой поверхности, ждал. — Пойдем, я тебя выведу через запасной выход, — прошептали Гарри на ухо. Он вздрогнул и, повернув голову, встретился взглядом с карими глазами Билла. Уизли кивнул, призывая идти за собой, что собственно Поттер и сделал. Они минут пять петляли сначала по широкому коридору, который раза три поворачивал то влево, то вправо. Потом, открыв неприметную, буквально сливающуюся со стеной, дверь, юркнули в тускло освещенную комнату. Оттуда они спустились вниз по крутым ступеням. Наконец, Билл, шедший впереди, подошел к большим двустворчатым дверям и, отодвинув с виду тяжелый засов, открыл. Они оказались на тёмной улице. Звезды уже вовсю хозяйничали на постепенно темнеющем небе. Гарри повертел головой — небольшой тупик, куда они вышли, со всех сторон был окружен высоченной стеной. — Где это мы? — В Лютном переулке, — прошептал Билл в ответ, закрывая за собой дверь. — Давай перенесу тебя на площадь Гриммо. — Думаю, лучше в Нору, — Гарри вздохнул, решив не избегать семью друга. Не хотелось ему и дальше оставлять в неведении и волновать миссис Уизли, которая всегда была добра к нему. «Заодно узнаю, что произошло за те несколько дней, пока меня не было», — подумал Гарри и, махнув рукой в сторону дверей, произнес: — А как ты её закроешь? В ответ Уизли что-то прошептал, и Поттер услышал глухой металлический скрежет, возвестивший, что засов встал на место. А уже спустя пару минут молодые люди шагали по тёмному двору Норы. Гарри и сам смог бы аппарировать, хотя ещё и не сдавал экзамены, но решил пока не информировать всех о своих возможностях. В конце концов, в игру «я-не-говорю-потому-что-так-надо» можно играть и вдвоем, а то и целой компанией, если Уизли окажутся не такими уж преданными Дамблдору. А, судя по тому, что он когда-то подслушал, вполне возможно, что окажутся. — Молли та еще «тёмная лошадка». Сложно сказать, как она поступит в той или иной ситуации. Пока она меня поддерживает, но в последнее время больно уж часто стала проявлять свой своенравный характер, — говорил тогда директор кому-то в тёмной мантии. Жаль, что ему так и не удалось рассмотреть, кто же это был, хотя голос показался знакомым. — Слушай, ты тут постой, а я посмотрю, нет ли у нас в гостях кого-нибудь постороннего, — Билл остановился у небольшого навеса и посмотрел на Гарри. Тот в ответ пожал плечами, внутренне настораживаясь, когда Уизли тихо скользнул к двери и со словами приветствия вошел внутрь, захлопнув её за собой. Поттер шагнул назад — глубже под навес, растворяясь во тьме. Его одолевали противоречивые эмоции: с одной стороны, Гарри хотел как можно дольше оставаться «неизвестно где» для всех, но, с другой, его распирало от желания поделиться с кем-нибудь о произошедших в последнее время событиях. Юноша прикоснулся пальцами к вискам и поморщился. — Поделиться-то хочется, но в данный конкретный момент очень хочется чего-нибудь обезболивающего, — практически не размыкая губ, прошептал Гарри. В ту же секунду дверь резко распахнулась, и на улицу вывалилось практически все рыжеволосое семейство. Вылетели и остановились, всматриваясь в темноту. Гарри еще раз глубоко вздохнул и, выйдя из тени, сразу же оказался в крепком кольце рук Джинни. Девушка что-то шептала, обдавая его шею тёплым дыханием, отчего по спине побежали мурашки. Ему ничего не оставалось, как обхватить её тонкую талию обеими руками. — Гарри, дорогой! — Ты, где ты был? — Ты в порядке? От громких криков и постоянного хлопанья по плечам и спине в виски словно воткнули горячую кочергу, и Гарри поморщился. — Так, хватит! — прикрикнула Молли, заметив гримасу боли, исказившую лицо мальчика, и, отодрав руки Джинни от его шеи, потянула дочь в дом. — Идемте внутрь, нечего тут орать... Так дружной ворчащей толпой они и ввалились внутрь Норы. Гарри вдохнул сладковатый аромат выпечки, словно снова окунаясь в те далекие дни, когда познакомился с домом своего первого друга, и улыбнулся миссис Уизли. Женщина села на стул и, сложив руки перед собой, внимательно посмотрела на него. Садясь за стол, Гарри также не спускал с нее пристального взгляда. Странно, но ему показалось, что она несколько изменилась. «Кажется, слегка похудела», — отметил он про себя. — Ты как, дружище? — Рон положил ему руку на плечо, когда всё семейство Уизли уселось и выжидающе на него уставилось. — Всем привет! А то я даже с вами не поздоровался, — Гарри несколько смущенно улыбнулся и спросил, обращаясь к миссис Уизли: — У вас нет обезболивающего? Голова очень болит. — Молли кивнула и через несколько секунд протягивала ему стакан с бледно-розовой жидкостью. Выпив её залпом, Гарри почувствовал, как боль постепенно отступает, и благодарно улыбнулся: — Спасибо. — Гарри, а где твой шрам? — вдруг тихо спросила Джинни и прикоснулась прохладными пальчиками к его лицу. — Шрам? — протянул он и мысленно хлопнул себе по лбу: «Ну, точно, вот что во мне изменилось!» — Его нет. — И не только его! На тебе нет драных джинсов на десять размеров больше... — Вечно ломающихся очков... — И вида этакого пай-мальчика! — закончил тираду на двоих Джордж. — Зато на тебе шикарная мантия... — Не менее шикарные рубашка и брюки... думаю... — Да и бельишко явно не в тех жутких оранжевых снитчах! – фыркнул Фред и почесал затылок. Брату. — Ну, Джордж, и каков же напрашивается вывод? — Что он вступил в наследство, и теперь его величают не «мистер Поттер», а «лорд Поттер», ведь так? — Джордж ухмыльнулся и подмигнул. — И еще принял наследие, я права, Гарри? — Молли чуть склонила голову, и на её лице появилась такая светлая улыбка, словно в комнату заглянуло солнышко. Поттер лишь кивнул и, приподняв бровь, обвел взглядом слегка вытянувшиеся лица рыжего семейства. Рон, беззастенчиво разинув рот, пялился на него. Гарри изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться: такая у друга была удивленно-обалдевшая физиономия. Близнецы ухмылялись, но тоже были слегка удивлены. А вот Билл, как и миссис Уизли, — нет. Джинни поглаживала его плечо, задумчиво вглядываясь в его лицо. — Светлые эльфы, — с каким-то благоговением, наконец, прошептала она. — Так, а где же твои остренькие ушки? — Фред протянул руку к Гарри и потрогал его слегка покрасневшее не то от смущения, не то от возмущения ухо. — Отстегнул и оставил дома, — буркнул тот в ответ, и по кухне разнесся весёлый смех. До этого момента никто и не подозревал о напряжении, возникшем после встречи. Но сейчас все расслабились, и Гарри смог свободно вздохнуть. Он дома. Потом был ужин — как всегда великолепный. Непринужденный разговор о Хогвартсе и новых книгах к первому сентября. В отличие от предыдущих лет, Гарри не приходилось неловко опускать глаза, когда речь заходила о возможных тратах и явной нехватке денег на всё необходимое. Сейчас, когда магазин «Всевозможные вредилки Уизли» приносил немалый доход, рыжеволосая семья наконец-то может не ограничивать себя и покупать новые мантии и книги младшим. Правда, Рон начал щеголять обновками ещё на шестом курсе, но Гарри это как-то не слишком запомнилось. Единственное, что он помнил, так это то, что друг не бурчал привычно, наряжаясь на первый в учебном году бал. Но рано или поздно ужину суждено было закончиться, и они, переместившись в гостиную. Гарри снял с себя мантию и, повесив ее на спинку кресла, сел в него, как впрочем, и Рон, который занял собой второе. Джинни примостилась рядом с Биллом и миссис Уизли на диване, не спуская с Гарри восторженного взгляда. Близнецы, вольготно развалившись на пушистом ковре, спиной облокотились на диван. Поттер под прицелом радостных и любопытных глаз почувствовал себя немного неловко. Он не совсем был уверен в том, о чем им можно рассказать, а о чем стоило бы пока молчать. Но за него эту проблему решил Билл. — Кингсли рассказал, что в доме твоих родственников нашли троих Пожирателей: двое из них были убиты режущим заклинанием, попавшим в шею, другому, предположительно Бомбардой, снесло голову. И еще Адский огонь уничтожил твою комнату. — Гарри, что там произошло? — Рон чуть наклонился вперед. — Что с моими родственниками? — в свою очередь спросил Гарри, хотя и знал ответ. Он помнил о трёх погибших. С его точки зрения, это было несколько приуменьшено, но кем и с какой целью — предстояло выяснить. — Твои дядя и тётя погибли, Гарри, — тихо произнесла миссис Уизли. Её глаза подозрительно заблестели, и она несколько раз моргнула, прогоняя набежавшие слёзы. — А твоего кузена забрали в больницу. — Как ты от них сбежал, и где был все это время? Да и как ты умудрился запечатать штаб-квартиру Ордена? — Рон хихикнул. — Билл говорит, что Дамблдор выглядел так, будто ему на голову уронили мешок с дерьмом, таким пришибленно-обалдевшим он выглядел. Да, Билл? — все эти вопросы Рон выдал чуть ли не на одном дыхании. — Рон, тебе одним словом ответить? — Джинни сердито поджала губы, глядя на слегка покрасневшего брата. — Из окна вывалился, когда в комнату влетела огненная химера, — Гарри улыбнулся своей защитнице. Девушка вспыхнула и вернула ему улыбку. — Потом закрыл створки и убежал подальше. Все это время был у своего бывшего одноклассника. Ну, вот, а потом вернулся на площадь Гриммо, 12, и сказал Кричеру, чтобы меня никто не беспокоил, а он уж решил это по-своему, — Гарри сам удивился, насколько легко далась ему ложь. — Молодец Кричер! – близнецы весело ухмыльнулись и, подмигнув Гарри, продолжили пристально его рассматривать. Он невозмутимо стряхнул несуществующую пылинку с брюк и пожал плечами, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — «Гиппогриф меня затопчи, если они не знают, что я нагло вру. Причем все они!» — подумал Поттер, ловя такие же, как и у близнецов, лукавые взгляды. Конечно, вряд ли они знали, что на самом деле произошло, но сейчас не хотели вытягивать из него правду, за что Гарри был им безмерно благодарен — Ну и слава Мерлину! Ты жив и здоров, — вздохнула миссис Уизли. — А все остальное неважно. Хотя тебе все равно придётся встретиться с аврорами. — А кто их поставит в известность, интересно? — фыркнул Рон. — Пусть сами ищут! — Вот именно! Во всяком случае, Гарри имеет право очень сильно злиться на Дамблдора за то, что тот не обеспечил ему должную защиту, – Билл хмыкнул и поднялся. — Ладно, ты домой? Или у нас останешься? — Конечно, останется! — чуть ли не хором вскричали Джинни и Рон. Близнецы фыркнули. — Не сегодня, — Гарри тоже поднялся. — Спасибо вам за понимание. Миссис Уизли встала и, подойдя к нему, крепко обняла. — Ты мне как сын, Гарри. Я хочу, чтобы ты знал, можешь всегда на меня рассчитывать. Что бы ни случилось, наша семья будет с тобой, — закончила она и поцеловала его в щёку. Юноша почувствовал, как защипало в глазах от рвущихся наружу слез благодарности. — Спасибо, — Гарри обнял ее в ответ. — Ладно, пойду я. Женщина отстранилась. — Думаю, ты умеешь аппарировать? — Откуда, мам? Ты что забыла, что мы ещё не сдавали экзамен? — Умею, — Гарри решил сказать правду и улыбнулся на восклицание Рона. — Я ничего не забыла. А вот тебе, сын, следует почитать о возможностях волшебника, в жилах которого течёт кровь магического существа, – с деланной строгостью парировала миссис Уизли и нежно погладила щёку Гарри. — Ты очень похож на Лили — она тоже словно светилась изнутри, — сказав это, она развернулась и пошла обратно на кухню. — Знаешь, дружище, у меня столько вопросов, что долго я не выдержу! — Рон вскочил с кресла и, подойдя к нему, хлопнул по плечу. — Но я подожду. — И мы! — близнецы последовали примеру Рона, но Фред еще щёлкнул Гарри по носу и подмигнул. — Пока, красавчик! — Ну ладно, если я тебе не нужен, я, пожалуй, спать пошел, — зевая, пробурчал Билл и протянул Гарри руку. — Спасибо, Билл, — Поттер с чувством её пожал и, сняв со спинки кресла мантию, накинул на себя. Близнецы, Рон и Гарри ещё минут десять весело подкалывали друг друга, тогда как Джинни, улыбаясь, не спускала с них четверых насмешливого взгляда. Наконец, Джордж с Фредом, позёвывая, отправились в спальню, Джинни со словами: — «Пойду, посмотрю, может, маме помощь нужна», — скрылась на кухне, а друзья вышли на улицу. — Ты сейчас куда? — К Джею, — ответил Гарри, вытаскивая из кармана небольшой кулон. — Ты ведь у него был, да? — Нет, не у него, — Поттер вздохнул и добавил: — Но и не у бывшего одноклассника. — Это я, как ни странно, понял, — Рон фыркнул и снова похлопал друга по плечу. — Надеюсь, мы до школы ещё увидимся? — Обязательно увидимся. Пока! — и Гарри сжал в ладони порт-ключ. Перед тем, как его завертело в водовороте аппарации, он успел увидеть понимающую и какую-то грустную улыбку друга. Уизли какое-то время стоял, вглядываясь в пространство задумчивым взглядом. Ещё минуту назад рядом стоял его первый и единственный друг. Но, если подумать, они, хоть и были достаточно близки, всё же постоянно друг другу чего-то недоговаривали. Он, Рональд Уизли, никогда не говорил Гарри Поттеру, почему на четвертом курсе вёл себя, как кретин и идиот в одном флаконе. Все кругом, да и Гарри в том числе, считали, что это обида и зависть. Собственно, он сам так признался другу, но это была неправда, вернее, не та правда. И почему на пятом курсе, не задумываясь, последовал за ним в Министерство магии. Хотя единственным его желанием было запереть Поттера в какой-нибудь комнате, а ключи выкинуть и забыть, по меньшей мере, недели на две, пока тучи над их головами не разойдутся. Как год за годом подавлял и копил в себе ярость и злость на то, что приходилось испытывать Гарри. Но за своими чувствами и эмоциями совсем не замечал, что творилось у него под носом. Рону почему-то казалось: он единственный из семьи, кто будет всецело на стороне Гарри, чтобы тот ни вытворял или в какую бы историю ни вляпался. Но как же он был не прав! Да и слава Мерлину, что не прав. Рон повернулся, собираясь уже зайти в затихший дом, как до его слуха долетел лёгкий хлопок аппарации. На всякий случай из кармана брюк он вытащил волшебную палочку. Сообразив, что находится как на ладони в полосе тусклого света перед распахнутой дверью, шагнул в тень и, напрягая зрение, вгляделся в темноту. Едва заметное светлое пятно появилось в районе полуразрушенного гаража, постепенно приближаясь, и, наконец, в широкую полоску света ступил никто иной как директор Хогвартса. Альбус Дамблдор. Какого дементора ему тут понадобилось? Рон сжал челюсти так, что заиграли желваки, и, чуть прищурив глаза, следил за его быстрым приближением. — Добрый вечер, мой мальчик! — мягко поприветствовал его директор, останавливаясь напротив. — Здравствуйте, профессор Дамблдор, — Рон постарался расслабиться и придать голосу слегка удивленный тон. — Только, уже ночь. — Ты прав, но дело не терпело отлагательств, — Дамблдор пригладил бороду и, посмотрев в сторону открытой двери, попросил: — Не мог бы ты позвать свою маму? После секундной заминки Рон кивнул и пригласил нежданного и нежеланного гостя войти.