Столкновение

не отбечено Полутёмный коридор, освещался тремя чадящими факелами. Пыль и паутина, звук падающих капель и негромкое журчание воды, стекающей тонкой струйкой по гранитным стенам создавали несколько зловещую атмосферу подземелий давно заброшенного крыла Малфой-Мэнора. Вполне возможно, что через несколько лет оно окажется под водой. Но сейчас раздались легкие шаги. Вибрация воздуха от быстро идущего по коридору человека спугнули паука. Он сжал большие мохнатые лапки, уменьшившись в два раза, и забился в самый тёмный угол. Человек пронесся мимо него, закрутив полами своей мантией еще больший водоворот воздуха, и серебристая паутина сначала вздулась, словно пыталась достать до нарушителя спокойствия, а потом «хлопнула» по влажной стене, прилипнув к ней. Но человек, не обращая на все это внимания, завернул за угол и на мгновенье остановился у входа в круглую ярко освещённую комнату. Его светлые волосы отливали серебром в свете многочисленных свечей. Он раздражённо отбросил выбившуюся прядь назад и шагнул внутрь. — Я, кажется, чётко сказала тебе, чтобы ты не смел здесь появляться! — глухо произнесла женщина. — Прилетела сова, — Драко сделал несколько шагов к матери и остановился. Он старательно отводил взгляд от разложенных в центре начертанного круга костей, измазанных в крови светлых волос и протянул свиток. — Уходи, — прошипела она, выдёргивая из его рук письмо. — Мам... — Я сказала, вон! — Нарцисса сжала губы, отбросила письмо в сторону, наклонилась и продолжила свое занятие. На полу возник еще один странный знак, вписанный в периметр нарисованного кровью круга. — Я мог бы помочь... — Драко ещё больше побледнел, стоило матери вскинуть голову и яростно посмотреть на него. — Если. Ты. Немедленно. Не уйдешь. Ты пожалеешь, сын! Не успели последние слова сорваться с губ Нарциссы, как Драко со скоростью света вылетел из комнаты. Пробежав несколько десятков футов, он остановился и вытер лоб дрожащей рукой. Сказать, что был напуган, ничего не сказать. Чувствуя, как задрожали ноги, Драко привалился плечом к стене и потёр воспалённые глаза. Он не мог нормально спать вот уже три ночи. С тех пор, как прилетела сова из Министерства, с сообщением о скором переводе Люциуса Малфоя из Азкабана в какую-то другую тюрьму. Ни места, ни её названия никто не знал. Крёстному только удалось узнать, что её создали несколько веков назад и отправляли туда смертников и заключенных после поцелуя Дементора. То есть того, кто никогда не выйдет на свободу. Попасть туда, означало одно — смерть. Ни помилования, ни посещений родных. Ничего. Раньше Драко никогда не задавался вопросом, куда девались те, кого лишили души, теперь знает. Но лучше бы не знал. Правда, лишился он нормального сна задолго до всего этого. Сразу после возвращения из Хогвартса, на него обрушился весь ужас действительности. И если в школе, Драко научился невозмутимо отражать нападки, как студентов других факультетов, так и своих, то, попав домой... Сначала, он не находил себе места из-за волнения за свою дальнейшую судьбу, а потом каждый раз, закрывая глаза, перед мысленным взором вставала картина, изменившая всё его представление о дальнейшей жизни. То, что произошло через неделю после начала каникул, заставило принять пусть и не окончательное решение, но уже более чётко представлять, кто ОН такой и КАК ему жить дальше. Если бы тогда был отец… Сколько Драко себя помнил, он всегда боялся Люциуса. Но чем старше становился, тем все больше и больше к детскому страху добавлялась и толика уважения. И с каждым годом уважение лишь росло. С момента возрождения Тёмного Лорда, прошло два года. Сначала, от осознания того, что их предводитель с ними была эйфория. Но шло время, и Драко стал задаваться вопросом: Что происходит? Отец, первые недели после воскрешения Тёмного Лорда, только о нём и говорил. Рассуждал о том, что всех их ждет великое будущее. Сейчас, оглядываясь назад, Драко почему-то со всей ясностью осознал, что этими речами, Люциус, прежде всего, хотел убедить самого себя, нежели их с матерью. Нарцисса была, как всегда сдержана в высказываниях. Но от внимания Драко не скрылся тот факт, что мать не разделяла идей Тёмного Лорда, и в ответ на пламенные речи мужа лишь кивала... вернее склоняла голову в лёгком поклоне. Люциус обдавал жену холодным взглядом и продолжал вещать о великих делах, которые их ждут, как только к Лорду вернется вся его сила. Тем летом Драко так и не был удостоен аудиенции у господина, хотя с нетерпением ждал минуты, когда сможет преклонить колено перед Великим волшебником столетия. Весь пятый курс Драко, как и каждый слизеринец с трепетом и какой-то извращенной радостью ждал известий извне и издевательски посмеивался над высказываниями Фаджа. Ему было по-настоящему интересно: Министр магии действительно был идиотом или делал вид что такой? Наслаждался неожиданной властью подаренной им Долорес Амбридж. Кто бы мог подумать, что глупая министерская курица будет так лебезить перед чистокровными, так явно, проповедуя идеи Тёмного Лорда. Они тогда здорово оторвались, издеваясь над студентами других факультетов. Единственными неприкосновенными тогда, были лишь слизеринцы. Особенно счастлив был Драко, что удалось хоть и ненадолго, но все же взять верх над Поттером. А потом было сражение в Министерстве, о котором ему толком так до сих пор ничего неизвестно. Арест отца. Долгожданная встреча с Тёмным Лордом и его немилость за промашку допущенную Люциусом. Но даже по прошествии многих месяцев и случившегося после, он все равно помнил свои ощущения от увиденного. Брезгливость от вида змеиноподобного лица с красными безумными глазами. Недоумение от явного раболепия гордых аристократов перед своим господином, переросло в панику и страх. Драко никогда не думал, что придется падать ниц перед кем-то, пусть этим «кем-то» и будет Великий волшебник, целовать грязный край его мантии, словно ты раб. После нескольких часов, в течение которых Драко «отходил» от ужаса увиденного и слегка разобравшись в клубке собственных мыслей, он разозлился на отца за его молчание о происходящем. Тогда в самую первую встречу, в его душу упали семена, быстро проклюнулись первые ростки неуверенности и сомнения, прежде всего в психическом состоянии Тёмного Лорда. Как можно следовать за кем-то, кто толком не может озвучить, за что собственно они борются? Единственное, что Драко вынес из хаоса первого в его жизни собрания так это прямо-таки маниакальное стремление Лорда к уничтожению Поттера. Несмотря на свой ужас от увиденного, и будучи довольно наблюдательным, он, спустя много времени проведенного за размышлениями понял, что за всем этим скрывался банальный страх. Когда он это понял, то начал потихоньку смеяться. Удивленный и несколько шокированный смех, перешел в истерику. Закончилась она, несколькими пощечинами Панси, и долгим разговором в слизеринской гостиной. И хотя, многие идеи Тёмного Лорда Драко и его друзья поддерживали, они все же были против вступления под знамена бывшего своего и нынешнего кумира большинства родителей. Но старались об этом особо не распространяться, так как некоторые из студентов приняли метку. Больше всего Драко опасался именно того, что каким-то образом, об их нелояльности станет известно кому-то из «чужих». Поэтому они держались со всеми вместе, не выделяясь из общего окружения, но и стараясь не нарываться на неприятности. Правда, этим тут же воспользовались другие факультеты, но Драко это не особо заботило. Не вступая в открытую конфронтацию, они все же брали свое более тонко и изящно. Пару каплей интересного зелья на мантию Уизела и еще нескольким представителям львиного факультета и их без того тупые физиономии стали еще тупей. Занятное заклинание, вычитанное в древней книге матушки Забини и волосы половину девиц Рейвенкло никак не хотели мыться. Они висели жирными прядями и жутко воняли. Это было забавно. А потом Рождественские каникулы и бесконечные «Круцио» разбрасываемые Тёмным Лордом налево и направо. Всяческое унижение чистокровных магов и явное наслаждение от вида непроизвольных слез и крови, рождали в оцепеневшем мозгу вопросы, на которые он не может ответить до сих пор. А тогда, глядя на скулящего, ползающего на коленях, мистера Паркинсона Драко чувствовал, как внутри что-то трещит и надламывается… Надламывается, чтобы окончательно сломаться в начале этих каникул. Нет, не думать! Не вспоминать! — Хозяин… Едва слышный писк, раздался прямо около уха, и Драко открыл глаза. Встретившись взглядом с глазами-мячиками эльфа, он непонимающе нахмурился и повертел головой. Тянущая боль, пронизывающий холод в спине и онемевшие ноги — первое, что Драко ощутил после осознания того, что за воспоминаниями не заметил, как сполз на пол. Он скривился, разглядывая грязную ладонь, оперся одной рукой о скользкую стену и медленно поднялся. Драко стиснул зубы от простреливающей по позвоночнику боли, но всё же болезненный стон сорвался с его губ. Тяжело дыша и закрыв глаза, он стоял, облокотившись плечом о мокрую каменную кладку и, не обращая внимания на промокшую одежду, дожидался, когда боль в ногах и спине немного стихнет. — Чего тебе? — хрипло выдавил он и приоткрыл глаза. — Мистер Снейп пришёл, хозяин, — эльф прижал уши. — Скажи, чтобы через десять минут заходил. Поклонившись, домовик исчез, а Драко медленно двинулся по коридору. На дорогу до спальни ушло минут пять. Весь путь он скрипел зубами и ругался. Зайдя в комнату, Малфой облегченно выдохнул. Морщась от боли в спине он снял грязную, мокрую мантию, и бросил ее на пол. С помощью волшебной палочки избавился от остальной одежды и направился в ванну. Раньше душ дарил его телу бодрость или расслабленность, сейчас же, стоя под тёплыми струями, он чувствовал, что вопреки всему вместе с каплями скользящими по коже, исчезают и его силы. «Зелье закончило действовать», — как-то отрешенно подумал Драко. Сердце отчего-то стало биться уже в горле, в ушах зашумело. Чертыхнувшись, Малфой медленно выбрался из-под душа и, обмотав бёдра полотенцем, вошел в спальню. — Привет, Северус, — тяжело дыша, Драко опёрся о косяк. — Как ты себя чувствуешь? — Снейп поднялся с кресла, и пристально вглядываясь в бледное с тёмными кругами под глазами лицо, покачал головой. — Я же говорил тебе, чтобы меньше двигался. Ты не успеешь восстановиться к школе, если будешь носиться туда-сюда. — У меня и так за две недели лежания, мышцы ног атрофировались и не держат без зелья,— Драко подошел к кровати, и со стоном опустился на её краешек. — Ничего с твоими ногами не случилось. Просто до окончательного восстановления сил, тебе потребуется ещё немного времени, — проворчал Снейп и протянул стакан с бледно-голубой жидкостью. — Давай-ка выпей, иначе потеряешь сознание от боли. — Не дождешься, — фыркнул Драко, но тем не менее, выпил зелье. — Добавил мяту? — Да. Она поможет тебе крепче спать, — Снейп взял с тумбочки небольшой кувшинчик и махнул рукой. — Ложись. Драко сбросил полотенце, кряхтя и постанывая, лёг на живот, подложил руки под лоб и потянул носом. — И тут мята… я буду благоухать, как мятная поляна. — Что тебе действительно нужно, так это долгий и здоровый сон, — Снейп зачерпнул большую порцию тёмно-зеленой мази. Последующие тридцать минут, тишину в комнате нарушали лишь болезненные стоны и тихий успокаивающий мужской голос. Снейп медленно втирал лекарство в спину Драко обезображенную жутким тёмно-красным шрамом. Он начинался от левой лопатки, дугой пересекал позвоночник и заканчивался на середине правой ягодицы. Каким бы отличным зельеваром не был Снейп, но от этого шрама он не сможет избавить крестника. Единственное, что может, так это готовить мазь и делать массаж, разминая и постепенно возвращая эластичность коже и мышцам. Они ни о чём не разговаривали. Снейп постарался отрешиться от всех мыслей, но они кружились и петляли в его голове. Драко. Дамблдор. Орден Феникса. Исчезновение Поттера. Поиски. Тёмный Лорд. Пожиратели. Снова Драко. Различия в трактовке истории нападение на Тисовую улицу. Дамблдор был неприятно удивлен. Не шокирован и испуган, а именно удивлен. А ведь он — Снейп, заранее предупредил директора, что Тёмный Лорд готовит неприятный сюрприз. Советовал переправить Поттера раньше, но Дамблдор этого не сделал. Почему? И известие Бруствера о трёх убитых… На собрании, сразу же после неудавшегося нападения, Лорд долго пытал и в конечном итоге убил единственного из тринадцати оставшегося в живых. А ведь в отряд входили Долохов и Доусон — одни из первых его сторонников и очень сильных Пожирателей. Впрочем, и остальные десять, были далеко не новичками. И кто с ними расправился? Поттер? Трудно поверить в то, что щенок… хотя и невероятно везучий щенок, мог справиться с матерыми волками. Тогда кто? И куда делись тела? Или авроры по каким-то известным им одним причинам скрыли истинное положение вещей? Зачем? От бесконечных: зачем и почему, у него последние дни болела голова. Но вскоре все эти вопросы отошли на задний план. Сообщение о переводе Люциуса было для Снейпа, словно громом среди ясного неба. Неожиданным и шокирующим. Почему после года заключения? Бруствер сказал из-за попытки побега. Что за чушь! И что ему делать? Тёмный Лорд однозначно не планировал и не планирует вытаскивать Малфоя из Азкабана. Но даже если бы ему и взбрело это в голову, то только затем, чтобы самому его прикончить. В преданности Люциуса его идеям, да и ему самому Тёмный Лорд уже давно сомневается. «Что же, правильно делает. Потому что, когда Люциус узнает, что сделали с его наследником, сам перегрызет Лорду горло», — подумал Снейп, с болью глядя на спину крестника. То, что ему удалось вытащить упрямого мальчишку из лап Пожирателей живым, просто чудо. Снейп стиснул зубы. Из-за последних событий Тёмный Лорд совсем с катушек сорвался. Убийство Паркинсона и нападение на дом Забини. Джулиана вывела из строя пятерых Пожирателей и промедли он на пару секунд, друг его крестника остался бы сиротой. Ему удалось вывести леди Забини из-под огня, и сейчас она в Малфой-Мэноре и что-то задумала… Вообще, после известий о переводе Люциуса в тюрьму смертников обе женщины что-то замышляли. Но он не понимал что именно. Обе в ответ на его вполне закономерный вопрос пожимали плечами. Нарцисса вообще не разговаривала ни о чем, кроме как о состоянии сына. Его несколько беспокоило такое поведение, но Снейп отмахивался от своих подозрений, списывая их на свое волнение за друга, и на то, как бы ему самому не попасть под раздачу Тёмному Лорду. Но что же делать? Дамблдор? Снейп просил, говоря ему, что Люциус может быть полезен Ордену, да и аврорам тоже, директор пообещал подумать. На том их первый и последний разговор о судьбе Малфоя закончился. Снейп в последний раз провел ладонью по спине крестника и накрыл его одеялом. Глубокое размеренное дыхание Драко, подсказало, что мальчик заснул. — Надеюсь до самого утра, — прошептал Снейп. Он взял в руку кувшин с мазью, вышел из спальни, плотно притворив за собой дверь. Перед ним тут же возник домовик. — Мистер Снейп, желает чашечку чая? — пропищал эльф, моргая огромными глазищами. — Нет. Леди Малфой и леди Забини уже спят? — Да. Прекрасно. Снейп кивнул и устремился к выходу. Через несколько минут он уже стоял и разглядывал тёмный замок. Хогвартс стал ему домом в одиннадцать лет. Дни, проведённые вне этих древних стен он некогда считал самыми ужасным в своей жизни. Особенно те несколько месяцев проведенные им в Азкабане. Снейп поёжился и медленным шагом двинулся к школе. Запах тюрьмы он помнил до сих пор. Он словно въелся не только в память, но и в кожу. «Нужно что-то придумать…» — поднимаясь по длинной лестнице, думал Снейп. Эта мысль не покидала его почти год. Но он даже не представлял, что через несколько часов, беспокойство за друга обернется болью утраты. Что, уставившись немигающим взглядом в почему-то закрытый гроб и, поддерживая под локоть, поразительно спокойную Нарциссу, он будет думать лишь о том, как бы ему уберечь эту хрупкую, но несгибаемую женщину и её не менее хрупкого, но рано повзрослевшего сына от беды. О том, что, несмотря на надежную защиту Малфой-Мэнора, им все равно опасно было там оставаться. Но, ни Нарцисса, ни Джулиана и уж конечно, ни их сыновья не собирались покидать древнее имение. А на следующий день после похорон, он станет свидетелем того, как всегда невозмутимый и спокойный Директор Хогвартса, Альбус Дамблдор, будет метать громы и молнии в сторону развалившегося на диване в Норе и окруженного со всех сторон рыжим семейством Гарри Поттера. В тот вечер, Снейп всерьез опасался за сохранность своего слуха, так как крик Бруствера грозящегося засадить Поттера в Азкабан, казалось, разнесся на несколько миль вокруг от эпицентра. Но после вопроса заданного тихим голосом: За что? — и последующий за этим невинный взгляд, поверг всех в долгий ступор. «А действительно, за что»? — с какой-то извращенной радостью думал Снейп, глядя на подавившегося воздухом аврора, странно кашляющего директора и мрачно задал сам себе вопрос: А не спятил ли он, от всего происходящего за последнее время? Потому что если это так, то понятно, почему он сидит тут, и изо всех сил подавляет… нет, не привычную всем и ему в том числе саркастическую ухмылку, а самую настоящую улыбку, от вида мальчишки, которому опять чертовски повезло выбраться из очередной переделки.