Столкновение

не отбечено Снейп открыл было рот, чтобы что-то сказать, но громкий хлопок оборвал его на полуслове и зельевар хмуро уставился на Кричера. Мельком взглянув на гостей хозяина, домовик поклонился Гарри и с апломбом прокаркал: — Хозяин Гарри, сэр, лорд Блэк нижайше... — на секунду эльф задумался, и видимо подражая голосу вышеупомянутого лорда Блэка, поправился, – спрашивает, не соблаговолит ли лорд Поттер, явить свой светлый лик пред ним, и не уделит ли он несколько минут своего времени для приватной беседы? — Закончив, Кричер выжидающе уставился глазами-мячиками на вытянувшееся лицо хозяина. Снейп тоже, судя по широко раскрытым глазам, пребывал в прострации. Нарцисса сначала речи домовика слегка вздернула бровь, а потом, видя реакцию юноши, наклонила голову вниз, скрывая улыбку. — Кхм... перед кем что явить? — промямлил, наконец, Гарри. — Явить свой св... — Поттер, портрет бывшего директора Хогвартса профессора Блэка, хочет с вами поговорить, — перебил эльфа, быстро пришедший в себя Снейп. — Да, — домовик энергично закивал, и даже слегка улыбнулся, — портрет находится в сиреневой спальне на четвертом этаже. — Эм... ладно, сейчас приду, — Кричер кивнул и исчез, а Гарри пару секунд невидящим взглядом смотрел в пространство. Наконец, он тряхнул головой и посмотрел на Снейпа и Нарциссу, — прошу прощения, но будет лучше, если я сейчас же с ним поговорю. — Гарри встал с кресла, намереваясь, как можно скорее узнать какого дементора портрету Блэка от него понадобилось, но, посмотрев на двух гостей, обреченно вздохнул и проворчал: — По поводу своего вопроса... Я так понял, что лорд Малфой жив, и вы хотели со мной поговорить именно о нём и о возможности поселить его здесь, так? — синхронный кивок Нарциссы и Снейпа был ему ответом. Гарри хмыкнул и нахмурился, обдумывая ситуацию со всех сторон. Вообще-то, если здраво на всё посмотреть, то нахождение Малфоя-старшего у него под крышей, это, то ещё удовольствие, не говоря уж о том, что если кто-нибудь каким-нибудь образом пронюхает об этом, то будет грандиозный скандал, с танцами на «могилах» Мальчика-Который-Вечно-Куда-то-Вляпывается и осужденного, по всем источникам умершего Пожирателя смерти. Послать их к гиппогрифу? Не выход. Но и позволить свободно разгуливать стороннику Волдеморта, у себя в доме он тоже не может. Даже, несмотря на защитные чары. Собственно говоря, озвучивая требования проживания временным обитателям, Гарри хоть и не открыто, но всё же предостерегал Малфоев и Забини о весьма неприятных последствиях в случае нарушения выдвинутых условий. И судя по спокойствию, царившему здесь, его гости соблюдают правила игры. Но Люциус Малфой совсем другое дело. Тёмный маг, не гнушающийся ничем, начиная от пыток и заканчивая убийством, весьма нежелательный сосед. Тогда как поступить? — Условия те же что и были, но с одним значимым исключением, — наконец выдохнул Поттер, соображая, а не сделал ли он очередную глупость? — Малфой в коме, — бесстрастно произнес Снейп. «Час от часу, не легче, но это даже к лучшему, — подумал Гарри. — Надо бы ещё узнать, как так получилось, что бывший узник Азкабана не в могиле», — его можно аппарировать? — Думаю да, — Снейп как всегда был невозмутим, но легкое удивление, Гарри всё же заметил и мысленно фыркнул. Конечно, Снейп удивлен. Еще бы, не каждый день, студент которого ты знаешь как облупленного, вдруг поступает не так, как от него ожидалось. Собственно говоря, он сам себе удивляется в последнее время, но это все лирика. — Кричер! Сюда нужно переместить одного человека, — появившийся домовик кивнул. Гарри потер переносицу и задумчиво продолжил: — Думаю пока в подвальную комнату. — Поттер пристально посмотрел на замерших Снейпа и Нарциссу, — она достаточно уютная, но из-за стоящей на ней защиты, вы, профессор, если решите, конечно, переправиться вместе с лордом Малфоем, без меня выйти не сможете. На эту комнату он сам наложил заклинания на тот случай, если придется экстренно переместиться не на верхнюю ступеньку дома Блэков, а прямо внутрь. Только там нет кровати, да и прочих удобств. Дав распоряжения домовику о приведении временного пристанища Малфоя в жилой вид и перемещении туда Снейпа и нового постояльца, Гарри попрощался с гостями и поспешно вышел из библиотеки. Быстро преодолев расстояние до сиреневой спальни и, зайдя в комнату, Поттер подошел к портрету Блэка, который он хотел засунуть в самый тёмный угол, опасаясь, что тот вздумает сообщить Дамблдору об увиденном и услышанном здесь. Но леди Блэк успокоила, рассказав о том, что, ни один из существующих портретов в особняке Блэков не сможет ничего никому поведать за пределами этих стен, так как все они связаны древними родовыми узами. — Профессор, вы хотели со мной о чем-то поговорить? — Финеас Найджелус Блэк медленно поднялся с кресла, на котором восседал, словно король на троне, поправил тёмно-изумрудную мантию и, подойдя чуть ближе, прищурился. Гарри слегка склонил голову, неотрывно глядя на единственного слизеринца, занимавшего когда-то пост директора Хогвартса. Белые волосы собраны в аккуратный хвост, в тёмных почти чёрных глазах светился ум, кончики губ, как и брови слегка приподняты. — Да хотел. Вижу, что Вальпурга была права, описывая вас, юный лорд, — после непродолжительного молчания проговорил тот. Гарри оглянулся по сторонам, ожидая увидеть портрет леди Блэк, но в спальне имелось всего две картины, включая портрет Блэка. На другом же холсте был изображен платан с широкой кроной и примостившейся у его ствола лавочкой, на заднем плане стайка птичек, взвилась над зелёным лугом. Гарри сдвинул брови, заметив краешек мантии, мелькнувший около лавки, а когда слегка приблизился, встретился взглядом с высунувшейся из-за толстого ствола леди Блэк. Завидев Гарри, старушка фыркнула и, вырулив из-за дерева, опустилась на лавку, невозмутимо вздернула бровь, словно не её только что застукали за подслушиванием. — Леди Блэк, рад вас видеть,— ехидно протянул Гарри. Старушка опустила глаза и стряхнула с мантии несуществующую пылинку, проворчала: — Финеас, будь любезен рассказывай, что там у тебя? — Магия Хогвартса... такое на моей памяти случалось только однажды, когда погибла студентка. Ощущение, должен сказать, не из приятных, даже если ты всего лишь портрет. А еще директор, — профессор Блэк пристально посмотрел на Гарри, — будь с ним осторожен, мальчик. Он замыслил что-то недоброе. — Что? — Я связан узами, молодой человек, — старичок укоризненно покачал головой, — скажу только одно: вам и некоторым вашим друзьям угрожает опасность и исходит она отнюдь не от Тёмного лорда. И еще, — Финеас пару секунд молчал, о чём-то раздумывая, потом медленно, словно подбирая нужные слова, произнес: — Не все видимое кажется очевидным, и не всякий слабый им является. Я бы на вашем месте проверил часы. — И что это значит? — Гарри нахмурился и слегка вздрогнул от хлопка аппарации. — Хозяин, лорд Малфой и мистер Снейп доставлены в закрытую комнату, — отрапортовал Кричер. — Хорошо, — Гарри рассеянно кивнул, задумчиво глядя на профессора Блэка. Эльф, посчитав, что его отпустили, с легким хлопком исчез, но на это никто не обратил внимания. Гарри подошёл к окну и отодвинул тёмно-сиреневые с серебряным узором портьеры, отстранённо подумал о том, что в абсолютно пустой комнате, не считая, конечно, пару картин, шторы выглядели нелепо. Окно выходило в маленький внутренний дворик, освещенный несколькими фонарями. Небольшой фонтан подсвечивался изнутри волшебными огоньками. — Финеас, в том, что ты сказал, может и есть смысл, но, ни Гарри, ни я, его не видим, — ядовито прокомментировала услышанное леди Блэк. Гарри слегка повернул голову и кивком молчаливо подтвердил своё согласие. — Вы его увидите, если молодой лорд слегка пораскинет мозгами, — не менее ядовито парировал профессор Блэк. — Если честно, то мне не очень нравится разгадывать ребусы. В моей жизни их и так слишком много, — Гарри раздраженно передернул плечами и отвернулся от окна. Что за опасность грозит его друзьям, но не от Волдеморта? От кого же тогда? Гарри тряхнул головой, чувствуя впившуюся в виски боль. В любом случае, появившуюся тревогу вперемешку с раздражением от туманных намёков Блэка, он игнорировать не собирался. В который раз за лето, Гарри подумал о том, что если бы в прошлом, он прислушивался бы к советам и сомнениям своего внутреннего «Я», то не вляпывался бы столько раз в неприятности, из которых чудом выходил живым. — Эта опасность, о которой вы говорите, грозит сейчас или вообще? — Сейчас и вообще, — Блэк нахмурился и оглянулся, словно опасаясь чего-то, — вспомните политику Тёмного лорда в прошлом, когда он ещё не был сумасшедшим маньяком, истребляющим всех и вся на своём пути. Того, кто воспитал его и, главное, подумайте с какой целью и почему так произошло? Зачем, почему и кто сейчас нападает на чистокровных? И ещё. Ничего личного, лорд Поттер, но вхождение в наследство и наследие, получение титула обязывают не только упрочить и продолжить древний род, но и отстаивать его интересы и предпочтения, — закончил экс директор и, кивнув на прощанье, исчез с портрета. — Я надеюсь, он не загадывает подобные загадки ТАМ, откуда пришел? — Гарри хмуро глядел на опустевший портрет, стараясь подавить в себе поднимающуюся тревогу и волнение. — И что ради Мерлина, он имел в виду? — Не беспокойтесь, тайны дома Блэков и его истинных владельцев превыше всего, — ворчливо ответила леди Блэк и потёрла переносицу, — а по поводу вышесказанного Финеасом… что вы знаете о Поттерах? — Не очень много, — поморщился Гарри, чувствуя себя виноватым. За прошедший год он наизусть заучил семейное древо Леруа, их политику и многочисленных предков. Кто, кем и когда был. Но Гарри очень смутно представлял себе историю рода, к которому он, собственно говоря, сейчас принадлежал. — Кажется, они были на светлой стороне и Дамблдор им благоволил, — неуверенно закончил он. — Юноша, все чистокровные принадлежат одной стороне. Самим себе. Поттеры очень древний род, даже старше чем Блэки. И достаточно богатый и влиятельный. Именно поэтому Кигнус Блэк и Чарльз Поттер заключили брачный договор между своими детьми Дорианой Блэк и Карлусом Поттером. Для Блэков это была возможность подняться после нескольких весьма неприятных скандалов и вернуть себе былую силу, ну а для Поттеров вливание свежей сильной крови в свой род. Что и произошло. Единственный их сын Чарльз, был очень сильным магом. Правда его жена Аурелия тёмная лошадка, она была то ли из обнищавшего ирландского рода, то ли шотландского, трудно сказать. Скандал был громким. Шутка ли, один из завидных женихов магической Англии выбрал себе в жены никому не известную девчонку! Но она очень быстро поставила на колени, весь высший свет. Даже, Малфоям до неё было как до неба. Холодна и невозмутима, потрясающе красива, а умению «держать лицо» могла бы позавидовать королева. — Леди Блэк слегка улыбнулась, — неудивительно, что Чарльз упал к её ногам. И возможно, если бы она не заболела, то Джеймс не стал бы походить на своего давно почившего деда, который был идиот идиотом, сначала делал, а потом думал; вечно вляпывался в истории; лез на рожон. В общем типичный бестолковый гриффиндорец! — Старушка фыркнула, заметив, как Гарри слегка покраснел и, поправив воротничок рубашки, нервно провел рукой по волосам, явно чувствуя себя не в своей тарелке, — советую почитать всё, что касается вашего рода, Гарри, или поговорить со своими предками, — проворчала она. — А по поводу того, что Дамблдор им благоволил… Чушь полная! Чарльз был сильным магом, характером пошел в мать, он на дух не переносил выскочек вроде директора и был тверд в отношении Ордена Феникса и прочей мути, которую забивал в головы подростков, директор Хогвартса. Он был категорически против того, чтобы Джеймс становился под крыло человека всю свою жизнь стремившегося, как говорится из «грязи в князи». Но и примыкать к Тёмному лорду тоже не собирался. — А чем болела Аурелия? — Гарри помнил, как Сириус отзывался о родителях отца. Из слов крестного он думал, что те были всецело на его стороне, а значит и на стороне Дамблдора. — Не знаю. Ходили слухи, что её прокляли. Она долгие годы болела, пока они с Чарльзом не погибли незадолго до семнадцатилетия Джеймса, — старушка поправила шаль и повернула голову в сторону резвящихся на лугу птичек, — Сириус после того как сбежал из дома, жил у них. Чарльз, как не неприятно это признавать, оказался намного мудрее меня, — леди Блэк повернулась и пристально взглянула на Гарри. — Нельзя безнаказанно изгонять из рода. Об этой древней мудрости, я забыла, выжигая имя сына с гобелена, теперь весь род Блэков канул в небытие. Остались только три девицы: одна предана чокнутому старику, вылезшему из рода сумасшедших фанатиков, — леди Блэк презрительно скривилась, — несколько поколений его предков состояло в святой инквизиции, сжигая книги и ведьм на костре наравне с магглами. Другая, совершенно спятила и благополучно пребывает под крылышком воскресшего мнимого спасителя чистокровных, а на самом деле повернутого на собственной бессмертности мага... — Вы же сами поддерживали Волдеморта. Старушка возмущенно фыркнула и, поджав бледные губы, зло посмотрела на Гарри. — Вздор! Для меня превыше всего была чистота крови, честь семьи и устои магического мира. Оба моих сына пошли по пути рабов! Оба слепо верили и поклонялись своим хозяевам! Но Регулус, хоть взялся за ум, но какой ценой? А Сириус до конца своих дней так и оставался идиотом не понимающим что его используют! — леди Блэк одернув шаль, резко поднялась с лавки. — Вы, вероятно, думаете, что у Дамблдора, победителя Гриндевальда и прочее, прочее, прочее, руки чище чем у Тёмного лорда? — старушка усмехнулась, — и, разумеется, воображаете, что для спасения всего человечества, старый паук решил принести в жертву одного единственного человека, то есть вас, лорд Поттер? — Я слышал… — Глупец! — леди Блэк наклонилась вперед, словно хотела вылезти из картины, — слушай меня внимательно. Ему плевать на мир, на всё плевать кроме себя самого. А по поводу пророчества… я уже говорила: всё это ерунда и бред пьяной истерички или ловко срежиссированная игра на публику. И ещё, подумай вот над чем: почему Дамблдор смог победить Гриндевальда, одного из сильнейших магов столетия, а Тёмного лорда, отец которого был пьяницей-маглом не может, без участия мальчишки-недоучки? — старуха развернулась и исчезла с картины. Гарри глубоко вздохнул. Дементор бы все побрал! Почему, как только он вроде бы уже начинает понимать, что да как, его снова тыкают носом в очередную сделанную глупость и тупость. Если бы он собственными ушами не слышал пророчество, спрятанное в Отделе тайн, может и поверил бы во все то, что ему говорила леди Блэк, а так… Так, он просто отодвинул эту тему подальше, выудив из неё только понимание и решение того, что не собирается и дальше играть роль жертвенного агнца и умирать во благо волшебного мира, у него тоже желания не было, поэтому Дамблдора с его грандиозными планами послал гиппогрифу в задницу. Но вот над последней сказанной фразой, стоило бы поразмышлять. Да и с портретами предков тоже следовало бы поговорить… — Мерлин! — простонал Гарри, сползая по стене на пол и усевшись, уткнулся лицом в колени. Частенько в течение всего этого сумасшедшего лета ему казалось, словно он бежит по дорожке тренажера, наматывая футы, а в итоге всё равно остаётся на одном и том же месте. К дементору всё! Потом об этом подумаю. А что там Блэк говорил об опасности грозившей сейчас друзьям? Гарри вытащил волшебную палочку и несколько секунд смотрел на неё, чувствуя поднимающуюся тревогу и больше не раздумывая, вызвал Патронус. Серебристый защитник, качнув ветвистыми рогами, растворился в темноте позднего летнего вечера, неся с собой сообщение и просьбу. За считанные секунды Патронус преодолел расстояние от дома на площади Гриммо, 12 до Норы и, материализовавшись в гостиной, слегка склонил голову перед замершим рыжим семейством, но смотрел он исключительно на Рона. — Рон, у меня плохое предчувствие. Немедленно убирайтесь из Норы! И сообщи Гермионе, чтобы она с родителями тоже, как можно скорее покинула свой дом. После сказанного, Патронус еще мгновение смотрел своими бархатными глазами на Рона и, развернувшись, растворился в воздухе. Пару минут после этого в комнате царила тишина. Все кто сидел в данный момент в гостиной и прибежавшая из кухни Молли, хмурились и переглядывались между собой, пока миссис Уизли, наконец, не отмерла. — Чего ждём? Живо собираемся и уходим! — женщина взмахнула волшебной палочкой, отправляя своего Патронуса с сообщением к Гермионе, тогда как все остальные: Рон, Джинни и близнецы вскочили и понеслись по лестнице в свои комнаты, на ходу Фред (или Джордж?) крикнул, что свяжется с Биллом сам. Минут десять внутри покосившегося дома был слышен топот ног, стук и скрежет. Наконец, все семейство покинуло Нору. Отправляя Патронуса с сообщением, Гарри и не догадывался, что, благодаря профессору Блэку, и, повинуясь «требованию» собственной интуиции спасёт жизнь семье своего друга, так как спустя пару часов после отбытия Уизли, в Нору нагрянули Пожиратели смерти. Они словно саранча налетели со всех сторон и, ворвавшись внутрь, стали крушить и ломать всё на своем пути. А на следующий день в экстренном выпуске «Еженедельного пророка» будет напечатана фотография Норы и еще нескольких домов с висевшей над их крышами Чёрной меткой. Список жертв ночного нападения состоял из четырнадцати человек. Все они имели родственников магглов. Но это будет завтра, а сейчас после разговора с профессором Блэком и отправкой Патронуса Рону, Гарри медленно спускался по лестнице на первый этаж, не переставая размышлять над ребусом. Что тот подразумевал под: «Не всё видимое очевидно»? И что значит, проверить часы? Какие часы? И кто помимо Волдеморта им может угрожать? И что задумал Дамблдор? Профессор Блэк говорит что-то нехорошее. Что? Гарри потирал лоб одной рукой, второй скользил по шероховатой поверхности перил. И все же надо бы поговорить со своими предками со стороны отца, да и Ремуса стоило бы слегка потрясти. Гарри остановился у подножья лестницы, облокотился на перила, задумчиво потер переносицу. Ему всё время кажется, что он что-то не договаривает. Но всё же, от кого может исходить опасность? Может от министерства? Почему? Возможно ли такое, что мистер Уизли каким-то образом впал в немилость или еще что-то в этом роде? Возможно. А почему собственно Уизли? Может кто-то другой? Тогда кто? Ремус? Его и так особо не жаловали, правда и не преследовали. А что за часы. Стоп! Ну, точно часы! Гарри хлопнул рукой по перилам. — Какой же я идиот! — Ну, зачем же так категорично? Гарри обернулся. На лестнице в нескольких шагах от него стояла самая красивая женщина виденная им когда-либо. Чёрные блестящие волосы были собраны в аккуратный хвост заколкой и перекинуты через плечо. Тёмно-синие глаза, в которых сверкала легкая насмешка, пристально его разглядывали. Высокие скулы, тонкий носик и тёмно-алые губы, сложившиеся в легкую улыбку. Белая блузка с V образным вырезом подчеркивала изящную длинную шею и высокую грудь. Тёмно-серая, почти что чёрная, шелковая юбка, струилась вокруг стройных длинных ног, открывая тонкие щиколотки и изящные остроносые тёмно-серые туфли на высоком каблуке. — Добрый вечер, леди Забини, — Гарри слегка поклонился, не спуская с неё любопытного взгляда. С матерью другого слизеринца он не был знаком, но методом исключения понял, кем является эта потрясающая женщина. — Добрый вечер, лорд Поттер, — женщина спустилась и, остановившись рядом с ним, протянула маленькую ручку, — но может, мы не будем столь официальны? Меня зовут Джулиана. А вас, Гарри? — Да. Рад с вами познакомиться, Джулиана, — Поттер галантно склонился и, взяв её руку, поцеловал. — Я хочу выразить вам свою благодарность, за предоставленное убежище. — Для меня честь принимать у себя столь прекрасных леди, — Гарри улыбнулся, мысленно поздравляя себя с первым опытом светской беседы, и непринужденного, не к чему не обязывающего флирта с особями женского пола английской знати. — А вы оказывается, дамский угодник, — склонив голову, протянула Джулиана, явно флиртуя с молодым человеком. Она внимательно вглядывалась в тонкое аристократическое лицо мальчика и чувствовала себя при этом моложе лет на двадцать. В груди разлилось тепло от взгляда сияющих тёмных глаз. «Кажется, сын говорил, что они зелёные» — подумала женщина, мысленно упрекая Блейза за совершенно глупое прозвище, данное этому юному чуду. Конечно, её мальчик и Драко были очень симпатичными молодыми людьми, но в них отсутствовала это утончённая хищная грация присущая Гарри. Будучи большим знатоком мужской красоты, Джулиана с поистине эстетическим наслаждением разглядывала воистину прекрасный экземпляр. И судя по тому, насколько Гарри Поттер изменился, становилось понятно, что он вступил в наследие. Мало того, в жилах зеленоглазого чуда явно текла кровь эльфов. Только эти прекрасные создания могли быть так притягательно хороши. И её было достаточно много, в отличие от… ну хотя бы чем в ней. Вступив в наследие, она мало изменилась, ну разве что голос стал более певучим благодаря крови сирен. Или в Люциусе и Драко кровь вейл, но они не обладают магнетической притягательностью, которой вовсю пользовались их предки лет пятьсот назад. Правда, хуже это или лучше сказать трудно. Лучше — потому что не приходилось зависеть от партнёра, а хуже… разве можно хоть что-то сравниться с любовью двух предназначенных друг другу возлюбленных? Когда дыхание заходится и пальцы пронзает ток от непреодолимого желания прикоснуться, обнять и не отпускать от себя любимого человека. Кровь эльфов в отличие от крови других магических существ гораздо сильней человеческой, следовательно, с годами, потомки, рожденные от союзов волшебников и магических существ, не теряли своей принадлежности к ним не внешне не внутренне. Женщина слегка облизала губы и улыбнулась, заметив брошенный на неё взгляд. Но вот что странно: мальчик совершенно её не смущался, что было довольно редко среди подростков. Это говорило либо о большом сексуальном опыте, либо о том, что это юное невероятно сексуальное существо знает себе цену и прекрасно контролирует свои эмоции. Но Мерлин! У неё было столько любовников, а она едва сдерживается, чтобы не прильнуть к этим соблазнительным губам и телу, от вида которого у неё дух захватывает. — Джулиана, с вами все в порядке? — Гарри чуть склонился и прикоснулся к её руке, явно не понимая, почему женщина вдруг застыла словно статуя. «Нет, со мной определенно не все в порядке»! — мысленно простонала она. — Все хорошо. Ты случайно не знаешь где Нарцисса? — Думаю, всё еще в библиотеке, — ответил Гарри и нахмурился. — Когда её увидите, передайте, пожалуйста, что Снейп и лорд Малфой уже прибыли. Кстати, пойду их освобожу, — буркнул он. Кивнув, Гарри развернулся и устремился к двери, ведущей в подвал особняка Блэков. Джулиана смотрела вслед молодому человеку, пока тот не скрылся из виду, и направилась в библиотеку за Нарциссой. Спустившись по узкой лестнице, ведущей в подвал, Гарри подошел к внушительной тёмно-коричневой дубовой двери, взял ручку в виде медного кольца, прикоснулся к ней волшебной палочкой и, прошептав на парселтанге пару слов, потянул на себя. Дверь бесшумно открылась. — Вы долго, — Снейп поднялся со стула, хмуро уставившись на Поттера. — Извините, были кое-какие дела, — произнес Гарри, не чувствуя при этом ни тени раскаяния, и слегка прищурившись, принялся разглядывать мертвецки бледное лицо Малфоя-старшего. — Как он? — Без изменений, — Снейп пожал плечами и вздохнул. Поттер приподнял бровь, раздумывая над тем, каким это образом, его удалось вытащить из Азкабана, да ещё и обставить как смерть. Но, разумеется, Гарри не стал ничего спрашивать у Снейпа, тем более что в коридоре раздались поспешные шаги и буквально через пару секунд рядом с ним появились обе женщины. Нарцисса тут же бросилась к Малфою, а Джулиана осталась стоять в шаге от него, дразня запахом своих духов. — Профессор, можно вас на секунду? — Гарри качнул головой в сторону выхода, и мельком бросив взгляд на обеих женщин, вышел из комнаты. Следом вышел Снейп. — Если вам понадобится лаборатория, то... — Поттер повернулся и, подойдя к медной двери, потянул её за ручку, оглянулся на зельевара, — она в вашем распоряжении. Снейп приподнял бровь, явно демонстрируя своё отношение к предложению Гарри. Поттер хмыкнул и зашел в чистое светлое помещение. По его периметру стояли шкафы и полки с книгами, пробирками, банками и всякой всячиной и, глядя на удивленное лицо зельевара обозревавшего всё это великолепие, с легкой улыбкой произнес: — Я надеюсь, вы найдете здесь все что необходимо, ну а если нет, скажете Кричеру. — С чего такая забота, Поттер? — справившись с удивлением, спросил Снейп. — Считайте это жестом гостеприимного хозяина, — пожав плечами, ответил тот и, ухмыльнувшись, вышел из лаборатории. Выйдя из лаборатории, Гарри, направился в свою комнату с намерением всё с себя сбросить, отмокнуть в ванне и лечь, наконец-то спать. Но оказалось, что его мечте не суждено было исполниться, причина этого стояла перед ним, и разглаживала рукой белоснежный фартук. — Хозяин, для вас два срочных письма. Поттер обреченно вздохнул и, нахмурившись, взял из рук Шелли два свёрнутых в трубочку пергамента. Зайдя в спальню, он плюхнулся со стоном на кровать. Покрутив в руках оба свитка, Гарри решил начать с серебристо-серого из Гринготтса. Лорд Поттер! Выполняя Ваши указания касающиеся мистера Дурсля, я хочу сообщить, Вам, о принятии срочных мер по переводу вашего кузена из клиники, где он проходил лечение, в частный пансионат. Это связано с неудовлетворительным лечением, отказ врачей клиники выполнять указания привлеченных нами специалистов касающиеся благополучного завершения лечения мистера Дурсля. Кроме того, зная об опасности угрожающей Вам, и соответственно вашим родственникам, я нанял пару профессиональных телохранителей, так вот, они приметили очень странную пару, крутившуюся в течение нескольких дней у клиники. Не знаю, возможно, к нам это не имеет отношения, но мы посчитали, что рисковать не стоит. И этой ночью переправим вашего кузена в Лондонский закрытый пансионат. И ещё, мой представитель в мире маглов, мистер Аддерли — маг и у него возникли некоторые сомнения в отношении здоровья мистера Дурсля. Он высказал предположение, что возможно на него было наложено какое-то заклятье (как впрочем, и на обслуживающий персонал). В связи с этим: Нужно ли пригласить кого-нибудь из колдоврачей, для тщательного осмотра и принятию мер, если в этом возникнет необходимость? PS. Сегодня в банк пожаловал Альбус Дамблдор с ежегодным документом подтверждающим Ваши дополнительные занятия и с указанной суммой подлежавшей к уплате. Как я должен поступить? С уважением, Гротхан. — И что всё это значит? — Гарри хмуро глядел в прочитанный только что пергамент. Кто это вздумал накладывать на Дадли заклятье, и с какой целью? А ещё и Дамблдор? Поттер щелкнул пальцами и попросил эльфа принести письменные принадлежности. Через пару секунд Гарри разворачивал пергамент и, обмакнув перо в чернила, несколько секунд задумчиво вертел его в руке. Наконец, собрав мысли в кучу и выстроив их в ряд, принялся писать ответ. Уважаемый, господин Гротхан! Я доверяю Вашему мнению и, разумеется, если Вы считаете, что есть необходимость в привлечении колдоврача, значит, так тому и быть. Но примите все меры предосторожности. Теперь по поводу проведение выплат… Гарри провел кончиком пера по губам и сдвинул брови, размышляя. С одной стороны он больше не желал спонсировать Дамблдора деньгами, а с другой, запрет, это явная демонстрация того, что он далеко не дурак и очень хорошо разбирался в подобных вопросах. Тем более недавний указ Фаджа его, как сироту, не касается. Гарри почесал макушку, снова пробежался взглядом по письму Гротхана и решил пока оставить всё как есть. Закрыть лавочку он всегда успеет. Пока выплачивайте оговоренную сумму, а там посмотрим. PS. Жду от Вас отчет о состоянии здоровья моего кузена, после проведенных колдоврачем обследований. С уважением, Гарри Поттер. Перечитав ещё раз ответ, Гарри удовлетворенно кивнул и, запечатав, отложил его в сторону. Взял в руки другой, тёмно-золотистый свиток с большой сургучной печатью и золотой перевязью, покрутил его в руках. — Интересно от кого это? — пробормотал Гарри, разглядывая оттиск герба на печати, и вздернул брови, узнав герб Леруа: свёрнутая кольцом змея, лежащая на листьях, а рядом с ней серебряная стрела. С помощью волшебной палочки разрезал тесьму и поспешно развернул пергамент. Хозяин! Приношу свои извинения за подобный поступок, но я вынужден был написать Вам письмо, так как Вас очень трудно застать одного, а, насколько мне известно, Вы не желаете раньше времени афишировать свой статус. В ночь с тридцатого на тридцать первое августа вы войдете в третью стадию наследия. И в этот момент Вам обязательно нужно быть в родовом замке. Это необходимо для того чтобы провести заключительную фазу обряда… Гарри развернул письмо до конца и увидел подпись «Шотте», нахмурился и позвал домовика. — Хозяин, — эльф, облачённый в ливрею, поклонился, — я приношу свои извинения за подобный проступок, но… — Успокойся, — Гарри поднял руку, в который раз удивляясь тому, насколько ЕГО эльфы отличаются от здешних. — Я не дочитал письмо, посчитав, что ты мне сам можешь объяснить. — Госпожа Августа перед своей смертью строго-настрого наказала мне, чтобы я доставил наследника рода в родовой замок вовремя. Тот кулон, который Вам должны были передать вассалы рода, работает? — Да… в смысле он стал красным, — Гарри расстегнув несколько пуговиц, достал кулон, висевший у него на шее. Он был зачарован таким образом, чтобы никто из посторонних его не видел, но судя по внимательному взгляду и удовлетворенному кивку, для эльфа это не было проблемой. — Хозяйка была великой волшебницей. Она нашла способ спасения рода Леруа, — Шотте скорбно покачал головой и вздохнул. — Так что там по поводу завершающего обряда? Жан, да и Рауль тоже, мне ничего об этом не говорили. — Это моя обязанность. Всё, что было необходимо, они сделали. Хозяйка разделила полномочия, так как не знала, когда в роду появится наследник. Вероятность рождения девочки была очень высока, а телохранители смертны, поэтому передать важную информацию хозяйка поручила мне. Потому что мы, эльфы рода Леруа, первые узнаем о вхождении в наследие своего господина. — Я понял, — Гарри вздохнул, и сев на кровать поудобнее, махнул рукой в сторону кресла, — присаживайся и рассказывай. Эльф отрицательно качнул головой и уселся по-турецки на ковер. Минут двадцать домовик рассказывал о том, что собой представляет обряд завершающий вхождение в наследие. Обсудили детали и к какому времени Гарри обязательно надо прибыть в замок, а когда эльф перешёл к рассказу о самом замке по дому Блэков разнесся дикий вопль: — ПОТТЕР! Гарри вздрогнул и вздернул бровь, распознав в нём интонации Малфоя. Шотте вскочил и встал перед дверью с явным намерением защитить хозяина от надвигающейся угрозы, которая уже вовсю ломилась в дверь. — Поттер, гиппогрифова задница! Отвечай! — Шотте, всё в порядке, — пробормотал Гарри, мысленно спрашивая себя: что могло заставить Малфоя так выйти из себя. Подошел к двери и, резко распахнув её, отскочил в сторону, когда нечто фиолетовое буквально влетело в комнату. Несколько секунд Гарри, раскрыв рот, оторопело смотрел на это, а когда к ЭТОМУ ещё и другое присоединилось, причем оба фиолетовых НЕЧТО сопели как паровозы и издавали странные задушенные звуки. Гарри почувствовал поднимающийся изнутри смех, поняв, что случилось, а уж когда встретился с яростными серыми глазами, не выдержал. Придушенное хихиканье, которое он пытался сдержать, закрыв рот рукой, постепенно переросло в гомерический хохот. Гарри согнулся пополам и, уперев руки в колени, тряс головой в разные стороны. Мышцы живота скрутило болью, он пытался успокоиться, но подняв голову и увидев маленькую потасовку в исполнении фиолетового Малфоя, которого изо всех сил пытался удержать от рукоприкладства фиолетовый Забини, на него накатил новый приступ хохота и, не выдержав, Гарри рухнул на колени, закрыв лицо руками практически уже рыдая. Через несколько секунд он почувствовал на своём плече руку. Вскинув голову, он встретился со смеющимися глазами Джулианы. — Гарри, мальчикам фиолетовый не к лицу. Может стоит его поменять? — Нет! Пусть так ходят, — задыхаясь, проговорил Гарри между всхлипами, вытирая мокрые щеки и глаза. Мышцы лица и живота жутко болели, и сил смеяться уже не было, поэтому у него вырывались лишь хриплые придушенные звуки. — Поттер, убью! Пф… тво… — Драко, пожалуйста… Гарри, не могли бы вы сказать своему эльфу, чтобы он его отпустил? Поттер поднялся с пола и посмотрел на слегка покрасневшую Нарциссу. Женщина, судя по всему, также как и Джулиана, едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Отряхнув брюки и пригладив волосы, Гарри посмотрел на связанного Малфоя, лежащего в центре пушистого ковра, и Забини, которого собственная прическа и цвет волос похоже не так сильно волновала. — А их никто не заставлял заходить без приглашения в лабораторию, — ехидно произнес Гарри, и махнул рукой, разрешая Шотте развязать особо буйного слизеринца. Тот без особого желания освободил Малфоя от веревок и, поклонившись, отошел к стене, не спуская с образовавшейся толпы в спальне хозяина, настороженного взгляда. Малфой вскочил на ноги и, раздувая яростно ноздри, уставился на Гарри бешеным взглядом. Тот лишь пожал плечами, хотя внутренне восхищённо цокнул языком, видя такой всплеск эмоций со стороны обычно сдержанного и внешне холодного слизеринца. — Это я не подумал о последствиях, — услышав спокойный голос Снейпа, Гарри повернул голову и скривил губы в язвительной ухмылке. — Дамы, давайте оставим мальчиков одних. Думаю, они сами разберутся. — Сказав это, Снейп, резко развернулся и вышел из комнаты. Следом вышли и женщины, оставив их троих на растерзание друг другу. Через пару секунд до них долетело приглушенное хихиканье. Гарри широко ухмыльнулся и, склонив голову на бок, оценивающим взглядом изучал действие заклятья, вычитанного им в одном старом фолианте. Ничего опасного, просто все волосы на теле того, кому посчастливиться на своей шкуре его ощутить, становились насыщенного фиолетового цвета. Но прелесть заключалась в том, что никто кроме того кто наложил это заклинание не мог снять последствия оного. — Поттер, может, ты всё же снимешь его? — Забини, стоявший чуть сзади Малфоя, схватил того за плечо, принуждая стоять на месте. Гарри пожал плечами и фыркнул: — Да ради Мерлина! — взмахнул волшебной палочкой. Малфой тут же подлетел к зеркалу и с шумом выдохнул воздух, нервно проводя обеими руками по платиновым волосам и лицу. Забини слегка повернулся и, удостоверившись, что родной цвет волос к нему вернулся, слегка ухмыльнулся, с ног до головы разглядывая Гарри. — Поттер, ты решил себя слегка приукрасить чарами, или виной преображения твоей ужасной прически является наследие? — Угадай с трех раз, Забини, — Гарри подошел к кровати, взял письмо и повернулся к слизеринцам. — Если вам надо было в лабораторию, могли бы просто сказать. Кстати, на дверях тех комнат, которые не открываются, тоже стоят кое-какие, весьма, занятные чары, — Гарри ухмыльнулся, глядя на Забини. Тот взъерошил свои волосы и покосился на замершего Малфоя, словно ожидая от него чего-то. Гарри приподняв бровь, встретился с потемневшими серыми глазами, отмечая про себя, что за лето Малфой вытянулся и даже возмужал. Черты лица слегка сгладились, хотя возможно причиной тому служила стильная прическа. Волосы свободные от геля, свободно лежали на лбу и слегка прикрывали уши. — Хозяин… Едва слышный голос отвлек Гарри от разглядывания Малфоя, который судя по легкому румянцу на скулах и прищуренным глазам, едва сдерживался, чтобы не наслать на него какое-нибудь, желательно болезненное, а может и смертельное проклятье. — Подожди, сейчас продолжим, — и, направившись к двери, махнул рукой, приглашая ребят идти за ним. — Я сейчас сниму чары с лаборатории, так что можете пользоваться. — Весьма любезно с твоей стороны, Поттер, позволить нам это, — прошипел Малфой. — О-о-о, а я уж было подумал, что ты голос потерял после сольной партии, — язвительно ухмыляясь, протянул Гарри. Что-что, а злить и выводить из себя Малфоя ему понравилось сразу же, как только это удалось, а именно с третьего курса. Весь путь до лаборатории Гарри физически ощущал взгляд Мафлоя, прожигающего ему дырку в спине. Подойдя к медной двери, он прикоснулся к ней волшебной палочкой и пару секунд шептал формулу, снимающую чары. Пробежавшая по ней рябь, подсказала, что путь для гостей свободен. — Прошу, господа! — Гарри распахнул дверь, подмигнул Забини, послал ослепительную улыбку Малфою и, развернувшись, поспешил обратно в свою спальню, до конца выслушать повествование домовика. *** Отфыркиваясь и тряся головой в разные стороны, Гарри закрыл вентиль и, раздвинув двери душевой, прошлепал к зеркалу. Несколько секунд он внимательно всматривался в своё отражение, крутясь то так, то сяк, по ходу корча рожи и растирая тело махровым полотенцем. В голове и теле была приятная расслабленность, мысли лениво перетекали от одной загадки к другой, от одной проблемы к другой, не желая ни на чём конкретно останавливаться. Высушив волосы и, практически засыпая на ходу, Гарри направил стопы в спальню и, уронив тело на кровать, кое-как воткнул себя в чёрные шелковые пижамные штаны и, зарывшись лицом в подушку, протяжно выдохнул. Через несколько секунд балансирования между крепким сном и дрёмой, в голове Гарри раздался противный писк, постепенно переходящий в звон. Поттер недовольно поморщился и, пошарив вокруг себя, схватил первое, что попалось под руку, а именно маленькую подушечку, со стоном опустил её на голову, придавливая сильней к ушам. Но этой преграды явно было недостаточно, потому что Гарри слышал уже рёв, переходящий в рычание. Резко сев, он несколько секунд хлопал глазами, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и понять в чём дело? — Дементор бы все побрал! — наконец сообразив, что это, Гарри соскочил с кровати. Он схватил волшебную палочку, мельком, глянув на маленький артефакт, лежащий на тумбочке и босиком выскочил из спальни. В считанные секунды, Гарри преодолел пролет лестницы, чуть не сбил с ног Снейпа, вырулившего из-за угла. — Поттер! Что? — Сигнальные чары! — не останавливаясь, Гарри пролетел через гостиную и, затормозив у входной двери, взмахнул волшебной палочкой. По стене и двери пробежалась легкая рябь и через секунду они стали прозрачными. Поттер сдвинув брови, сосредоточенно вглядывался в темноту. Услышав за спиной прерывистое дыхание, Гарри слегка повернул голову. Снейп мельком взглянув на него и кивнув, прошептал: — Что там? — Пока не виж… Мерлин! — вскрикнул он, наконец, увидев, как что-то зашевелилось на верхней ступеньке. Сердце тревожно сжалось и, не раздумывая, Гарри схватился за ручку, собравшись резко открыть дверь. — Вы спятили? — прошипел на ухо Снейп, хватая его за руку. — А если это Пожиратели? — Если б это были Пожиратели, они бы не стали топтаться у двери, — Гарри оттеснил зельевара в сторону и, не обращая внимания на его шипение, открыл дверь. В нос сразу же ударил отвратительный запах, гниющего мяса. Гарри наклонился над бесформенной шевелящейся кучей и с шумом втянул в себя воздух. Даже не видя и еще не осознавая, кто это, Гарри почувствовал, как его сердце сжалось от боли. На выдохе губы сами собой сложили: — Ремус! — Великий Мерлин! — Гарри упал на колени и осторожно прикоснулся ладонью к спине оборотня. Кровь! Как много крови! Ткань мантии практически не ощущалась, только скользкая чёрная наполовину свернувшаяся кровь. Аккуратно придерживая одной рукой спину, второй Гарри потянул за плечо, переворачивая Ремуса. Стон боли, прозвучавший едва слышно, привел в чувство и заставил действовать быстрей. Поттер пошевелился и, просунув руки под спину и ноги Люпина, подхватил его, с трудом поднялся. В глазах на мгновенье потемнело, Гарри тряхнул головой, разгоняя туман, и не обращая внимания на Снейпа, прошел мимо него в гостиную. Краем сознания удивился тому, каким легким оказался оборотень у него в руках. Осторожно опустив свою ношу на диван, Гарри автоматически отошел в сторону, повинуясь приказу Снейпа, но глаз с неподвижного окровавленного тела не отвёл. Зельевар несколько раз взмахнул палочкой: от первого взмаха исчезла одежда, открывая взгляду истерзанную, словно диким зверем грудь, большой кусок плоти висел на плече и руке, оголяя белую кость; второй взмах и та часть кожи, которая не была изодрана, очистилась от крови. Краем глаза Гарри видел манипуляции Снейпа над телом, видел, как кровь перестала вытекать из ужасных ран, видел, как грудь поднялась и замерла, послышался хрип и бульканье, судорога пробежалась по худому телу… — Что с ним? — хрипло выдавил из себя Гарри, с ужасом глядя на подрагивающее тело и белое-серое искажённое лицо Ремуса. — Он… — начал Снейп. — Нет… — горло перехватило, а сердце замерло. — Нет! — зарычал Гарри, оттолкнув зельевара и опускаясь на колени перед Люпином. — Нет! Нет! Твою мать — не смей! Слышишь? — шипел Гарри, опуская руки на разодранную грудь. Он зажмурил глаза. Сердце громыхало о ребра так, что готово было выскочить. Металлический привкус появился во рту, и знакомая огненно-ледяная волна накатила, ладони обожгло огнем, глаза распахнулись, но ничего кроме кроваво-чёрной пелены он перед собой не видел. Гарри чувствовал, как его засасывает в темноту, словно в водоворот. Окружающее пространство начало сужаться, грудь сдавило в тиски, в ушах нарастал рёв. Вдруг красный всполох сверкнул перед глазами и голова словно взорвалась. В ней замелькали картинки и видения, круговорот с каждой секундой убыстрялся. Руки пронзила дикая боль, исторгая из горла полный невыносимой боли стон. Янтарные горящие яростью глаза, впились в него, прожигая насквозь. Оскаленная окровавленная пасть с длинными клыками впилась в мягкую плоть. Чёрный волк, утробно рыча, всё сильней и сильней сжимал челюсти. Гарри как зачарованный смотрел на вытекающую из его собственного тела кровь, но не ощущал страха, только боль, но и она отошла на задний план, когда юноша заметил израненную шкуру хищника. Желание помочь, вылечить это невыносимо жестокое и одновременно с этим такое знакомое и любимое животное, пересилило все остальные эмоции и чувства. Гарри издалека слышал голос, сначала встревоженный и испуганный, потом настойчивый приказывающий ему немедленно вернуться. Нельзя! Нельзя! Пока нельзя! Сконцентрироваться! Собраться! Глубокий вздох — до скрипа в рёбрах, выдох — до обжигающей боли в легких! Вдох — боль раздувается, превращаясь в огромный шар, выдох — с оглушительным хлопком он взрывается! Вдох — накатывающая волна отступает, выдох — чёрные тучи расходятся. Вдох — солнечные лучики играют в иссиня чёрной шерсти зверя, смотрящего на него янтарными глазами, выдох — оскаленная пасть волка расслабляется, и хищник позволяет к себе прикоснуться. Гарри склонился над волком и погладил окровавленную шерсть, чувствуя волны боли исходившие от него. Шли секунды и с его ладоней стали срываться тусклые искорки. Попадая на чёрную шкуру, они с шипением растворялись. Впитывались в неё. Постепенно кровь в жилах забурлила раскаленной лавой. Гарри оторвал руки от шкуры волка и, сложив их лодочкой, запрокинул голову. Перед мысленным взором тут же всплыли символы, которые он уже видел раньше. Постепенно они превращались в слова. Практически не размыкая губ, Гарри начал напевать. Ладони обожгло огнём и вот с них срываются широкие оранжевые ленты, окутывая лежащего перед ним мужчину в светящее облако. Снейп медленно поднялся с пола, куда он грохнулся, не удержавшись на ногах после толчка Поттера и, подойдя ближе к дивану, замер. Обе ладони мальчика лежали на груди оборотня, тогда как его тело изогнулось дугой, и послышался душераздирающий стон. Глаза зельевара в шоке распахнулись: руки Поттера постепенно стали покрываться кровоточащими ранами, словно какой-то невидимый зверь разрывал плоть когтями и зубами. Одновременно с этим, тело Люпина начало меняться, покрываясь шерстью. Снейп в ужасе оглянулся: в окна гостиной светила полная луна. — Твою ж… — зельевар резко повернулся, вскидывая волшебную палочку, но замер с открытым ртом. Трансформация оборотня остановилась, и перед ним снова лежал истерзанный человек с широко распахнутыми янтарными глазами. Воздух с сипением и хрипом вырывался из его глотки. Грудь, покрытая жуткими рваными ранами, поднималась и опускалась в такт затрудненному дыханию. Снейп поднял взгляд на лицо Поттера и вздрогнул: оно было спокойным, но невероятно бледным и напряженным; губы плотно сжаты, а глаза не отрываясь, смотрели в янтарно-красные глаза оборотня. — Поттер! — встревожено прошептал Снейп. Он совершенно не понимал, что происходило до этого момента, но сейчас совершенно точно стало ясно, что мальчишка и оборотень соединились ментально. — Немедленно вернись, ты слышишь? — от прорезавшихся испуганных ноток в своём голосе Снейпа передёрнуло, и он попытался схватить Поттера за плечо. Но в нескольких дюймах от обнаженной кожи мальчишки его ладонь на что-то натолкнулась. — Да что происходит? — зельевар одёрнул руку. — Поттер, твою мать! Немедленно вернись! — прошипел он настойчиво, но никакого эффекта его слова, конечно же, не возымели. Снейп вскинул волшебную палочку, решая сделать… Что? И сам не знал. Он боялся повредить несносному мальчишке, поэтому, устало опустившись рядом на пол, принялся внимательно смотреть на него и Люпина. Бледное лицо Поттера было сосредоточено, дыхание глубоким и спокойным, что внушало некоторую надежду на то, что все завершиться хорошо. Снейп медленно заскользил взглядом по его рукам. Из многочисленных ранок тонкой струйкой вытекала кровь и, просачиваясь между пальцами, смешивалась с кровью оборотня. Длинные чёрные волосы блестящей волной лежали на плечах и спине, доставая до лопаток. Внезапно легкая волна магии окатила Снейпа и он, вздрогнув, опустил глаза, которые тут же в шоке распахнулись. С ладоней Поттера стали срываться золотистые искорки, а спустя несколько секунд, мальчишка оторвал руки от окровавленной груди Люпина и сложил их лодочкой. Спустя мгновение, Снейп услышал едва слышный шепот и вскинул взгляд на лицо Поттера: его, как впрочем, и глаза Люпина были закрыты, губы Поттера шевелились, что-то напевая. Но как бы, ни напрягал слух зельевар, ничего кроме шипения разобрать не мог. Вторая волна магии прошила Снейпа насквозь, буквально оглушив не только силой, но и невероятным теплом, окутавшим его с ног до головы. Время словно замерло. С изумлением он смотрел как оранжевые ленты, срываясь с ладоней Поттера, окутывали тело оборотня. Постепенно жуткие раны затягивались, кожа приобретала легкий золотистый оттенок. Перед его глазами замелькали разноцветные круги, и Снейп зажмурился, потряс головой, разгоняя вязкий туман. Через несколько секунд он глубоко вздохнул. Звуки, запахи, ощущения неожиданно обрушились на него, и он резко открыл глаза, сразу же встретился с тёмно-зелёными глазами Поттера. Мальчишка со стоном привалился к дивану, и устало прикрыл глаза. — Поттер… — хрипло выдавил Снейп, не совсем понимая, что только что произошло. Вроде бы он всё помнил и осознавал, но в последний момент его чувство реальности, куда-то уплыло. — М-м-м… — Гарри открыл глаза и, сфокусировав усталый взгляд на его лице, слегка нахмурился. Снейп поднял руку с волшебной палочкой и, наложив пару диагностических чар на Люпина, удивленно выдохнул. Ни одного повреждения не наблюдалось, а ведь раны на оборотне были даже не от воздействия тёмной магии. Их хоть с помощью магии и зелий вылечить можно. А вот раны нанесённые оборотнем, нельзя. Они заживали долго, и то не всегда, во всяком случае, не такие. Снейп направил волшебную палочку на мальчишку и задохнулся. — Чертов идиот! — прошипел он, — ты сквибом хочешь стать? — Нет, не хочу, — едва слышно пробормотал Гарри, потирая виски и прикоснувшись к размеренно поднимающейся груди Люпина, устало улыбнулся. — Он в порядке? — Да, — вздохнул Снейп и покачал головой. Поднявшись, он смерил Поттера удивленно-усталым взглядом. — А вот вы практически истощены. На восстановление уйдут недели… — Все равно, — Гарри положил голову на краешек дивана и практически засыпая, едва слышно пробормотал: — У меня к вам просьба, профессор. — Какая, мистер Поттер? — Судя по ощущениям, я просплю очень долго, но мне нужно быть на ногах утром тридцатого августа… — Исключено! — Это важно, — Гарри открыл глаза и пристально взглянул на Снейпа. — Считайте, что этим вы отдадите мне долг. — Какой долг? — Снейп склонил голову. За пять лет он считал, что изучил Поттера и знает его как облупленного, но вот начался шестой курс, и мальчишку словно подменяют и он не знает, как к нему относиться, но удивительно быстро принимает факт, что сын школьного врага поумнел. И вот новая загадка под названием Гарри Поттер снова всплыла на горизонте. — Малфой. Несколько секунд Снейп смотрел на наглого мальчишку, изо всех сил подавляя улыбку, в конце концов, махнул рукой и проворчал: — Ладно, поставлю я вас на ноги к тридцатому августу. — Спасибо, — и глубоко вздохнув, Поттер заснул прямо так, сидя на полу, рядом с лежащим на диване оборотнем.