Столкновение

Не отбечено Малфой встал с кресла и, положив книгу по зельям на столик, подошел к окну. В комнате, где он был вынужден последние полторы недели жить, их было два: одно выходило на оживленную площадь, а вот второе, в маленький внутренний дворик. Нарцисса и Джулиана частенько там сидели, наслаждались чаем и изысканными французскими пирожными. Вынужденные безвылазно находиться в доме, обе леди с головой окунулись в обустройство мини парка. До их вмешательства, там господствовала одна трава. Сейчас же глаз радовался буйству красок пышно цветущих цветов. Маленький фонтанчик в центре дворика, был отчищен эльфами, и теперь в солнечных лучах блестела и переливалась позолоченная скульптура фавна. В общем, было довольно мило, хотя Драко даже себе в этом не хотел признаваться. — Привет! Чем занимаешься? Малфой обернулся. — Ничем особенным. Просто любуюсь на большой парк со скульптурами и фонтанами. Не представляю, как можно было жить в этой конуре. Я обязательно бы восстановил родовое имение, а они предпочли жить в этом убожестве. — Да ладно тебе, не так уж тут и плохо, — Блейз улёгся на кровать. — Конечно, не плохо. Здесь ужасно, — Драко сел обратно в кресло. — Хотя чему я удивляюсь? Если мне не изменяет память, то последним из рода Блэков, здесь жил блохастый крестный нашего благодетеля, — Малфой скривился и вздохнул, открывая книгу. — Слушай, что мы будем делать с зельями? — А что тут можно сделать? Лично я буду сдавать только теорию, ну а зелье сварим после занятий, — Забини приподнялся на локте и наморщил лоб, — а тут случайно нет лаборатории? — Есть. Но ты слышал Снейпа? — Малфой поморщился и откинулся в кресле. — Не ходить по дому, посещать только библиотеку. И, между прочим, крестный взял с нас обещание выполнять просьбу шрамоголового… — Угу. Кстати, ты Поттера то видел? — Нет. Наверно с Уизелами живёт, — и немного помолчав, добавил: — Оно и к лучшему. Честно говоря, я рад, что не приходиться каждый раз с ним сталкиваться, гуляя по дому, — с ядовитой ухмылкой закончил Малфой. Когда они услышали эти идиотские условия, конечно же, согласились. Но не думал же Поттер, в самом деле, что они послушно будут торчать в выделенных комнатах? Так что, он вместе с Забини облазил дом сверху донизу впервые же три ночи. Правда, не во все комнаты могли попасть, что безумно огорчало Драко. — М-м-м… думаю, нет, не живёт. Я ночи две назад спустился на кухню и слышал, как он пришёл. А потом Кричер бурчал: мол, хозяин совсем не отдыхает, похудел... ну и всё в таком роде, — Забини сел на кровать и задумчиво добавил: — Поттеры же были достаточно богаты, да и титул у них тоже был. Он, скорей всего, вступил в наследство, а теперь пытается во всем разобраться. — Может быть. Хотя, честно говоря, мне все равно. — Что будет дальше? — после нескольких минут задумчивого молчания произнес Блейз. Этот вопрос они чуть ли не каждый день друг другу задавали. Малфой поерзал в кресле и, подтянув под себя ноги, хмыкнул: — Отвечу также как раньше: понятия не имею. Я вообще ничего не знаю, Блейз. В имение пока возвращаться нельзя. Крестный молчит, хотя прекрасно знает, что мы ждем от него известий. Кстати, писем из Хогвартса тоже нет. Что странно. — Ну да, что-то задерживаются. Знаешь, чем ближе первое сентября, тем страшней мне становится, — Блейз скривился, — я даже не представляю, что нас ждет. — Прорвемся. Нужно просто держаться вместе мне, тебе и Панси. — Гойл тоже был нейтральной стороной. Может еще Милли, — Забини снова лег на спину, подложил руки под голову. — Нотт ярый приверженец Тёмного лорда, и если он на шестом курсе ходил, задрав нос, то теперь наверняка с меткой. И от него жди любой гадости. — Ну, гадости и мы делать умеем. Все будет нормально, — однако Малфой веселости, лёгкости и уверенности в своем убеждении не чувствовал. Он вообще последнее время ничего кроме горечи и страха не ощущал. Но странное дело, здесь, в доме своего врага, ему было очень комфортно. Драко сморщил нос и покосился на Забини. — Мы справимся, вот увидишь. — Конечно, выхода-то все равно нет, — Блейз вскочил с кровати, одернул футболку и направился к выходу из спальни, — пойду, возьму что-нибудь почитать. — И я с тобой. Оборотня нет, я слышал, как он говорил Кричеру, что сегодня не придет ночевать. Так что, можно чувствовать себя свободно и посидеть в Серебряной гостиной. Кстати, она и еще библиотека, самые приличные места во всем этом курятнике, — добавил Малфой. Забини на это лишь весело хмыкнул, отгоняя от себя невеселые мысли, и вместе с Драко вышел из спальни. Малфой медленно прохаживался между стеллажами с книгами и разглядывал корешки. То и дело останавливался, брал в руки тот или иной фолиант, несколько минут просматривал его и либо возвращал обратно, либо левитировал на стол. Как не неприятно признаваться самому себе, но библиотека была очень хорошей. Конечно не такой большой, как в Малфой-Мэноре, но собрание книг впечатляло. Особенно Драко нравилось копаться в старинных фолиантах по зельям. Он даже откапал парочку очень редких книг. Отобрав шесть по зельям и одну сборник баллад, он вызвал Кричера и попросил отправить их в свою комнату. Домовик поклонился и, прихватив с собой еще парочку выбранных Блейзом, с легким хлопком исчез. — Пошли, посидим в гостиной, — Забини кивнул в сторону выхода, и друзья, закрыв за собой большие тёмно-коричневые двери, вышли в коридор. — Мне здесь нравится. Очень уютно, — Блейз удобно расположился в кресле напротив друга, щелкнул пальцами и попросил появившегося домовика принести чай с печеньем. — Этот эльф очень странный, тебе не кажется? — Ну да, есть немного, — Малфой пожал плечами. Он добавил в чай сахар, принялся его размешивать, слегка ударяя серебряной ложечкой о стенки чашечки, — не такой безобразный и чуть выше наших. — Да. Интересно, откуда у Поттера взялся такой эльф? Думаешь из Поттер-Мэнора? — Без понятия. Я даже не знал, что оно всё ещё существует. Надо бы глянуть в книге родов… — Мальчики, вы, что там делаете? — Сидим, — Драко повернулся на недовольный голос Нарциссы. — Поднимайтесь живо наверх и сидите в своих комнатах! Кричер сказал, что Поттер придет сегодня пораньше, и мне бы не хотелось, чтобы он разозлился на то, что мы игнорируем его просьбу. — Сейчас поднимемся, — скривившись, отозвался Драко и, проводив взглядом мать, повернулся к Забини, — Мордредов Поттер! Мне ненавистна сама мысль, что мы ему должны быть благодарны, — прошипел он, отдавая дань привычке, и вздрогнул, услышав щелчок входной двери. Друзья замерли, хотя и понимали, что бояться особо нечего. Поттер ни при каких обстоятельствах не выгнал бы их, таким уж до зубного скрежета весь из себя благородным был гриффиндорец. Но и нарываться на скандал тоже не особо хотелось, поэтому-то Драко нахмурился и переглянулся с таким же взволнованным другом. Они слегка сползли в креслах. Благодаря тому, что их скрывали высокие спинки и что сама гостиная (исключение составлял коридор) освещалась тусклым светом камина, их практически нельзя было заметить, если конечно не подойти вплотную. Драко пошевелился, высунул голову и прислушался. Кажется, Поттера остановила леди Блэк. Очень ворчливая старуха, но Драко почему-то нашел с ней общий язык, в отличие от Забини. Того она просто не замечала. Несколько минут друзья напрягали слух, но ни слова понять не могли. Наконец Поттер появился в поле их видимости и Драко замер, во все глаза, глядя на «лохматого придурка». Правда, в конце шестого курса, Поттер отрастил волосы, и они уже не топорщились в разные стороны, словно его голова играла роль мочалки. Сейчас же, перед ними предстал высокий молодой человек с собранными в хвост волосами. Чёрные брюки и светлая рубашка сидели на нём как влитые. Большая сверкающая пряжка широкого ремня, красиво «играла» в тусклом освещении коридора, как и переливающаяся ткань мантии. Отсутствие идиотских очков, полностью изменило его облик. Драко сглотнул внезапно образовавшийся ком в горле, глядя в спину, скрывшегося на кухне Поттера. Забини пошевелился и потряс его за плечо. — Это, что, Поттер? — Кажется, да, — прошептал ошеломленно Малфой. — Он под воздействием чар? — Блейз, я знаю столько же, сколько и ты, — пробурчал Драко и снова прислушался. Но опять ничего кроме невнятного бормотания разобрать было нельзя. Так они и сидели: Забини громко сопел, постоянно ёрзал в кресле, то сворачиваясь клубочком, то вытягивая шею, в надежде хоть что-то рассмотреть, а Драко косился на друга и хмыкал, прекрасно понимая его состояние. Блейз с детства был слишком любопытный, вопросы задавал с такой скоростью, что у окружающих не хватало времени сообразить, о чем тот их спрашивает, не говоря уж об обдумывании ответа. С возрастом все это сгладилось, но осталось нетерпение и желание докопаться до истины как можно быстрее. Наконец, из кухни показался объект их наблюдений и бесшумной походкой двинулся в сторону библиотеки, а спустя несколько секунд, по ступенькам лестницы поспешно спустилась Нарцисса и, не переставая поправлять шаль, направилась туда же что и Поттер. — Идём наверх! — Блейз вскочил с кресла и потянул Драко за собой. — Забини, какого дементора ты творишь? — прошипел Малфой и выдернул руку. — Подождем твою маму в нашей гостиной и расспросим, что да как, — с энтузиазмом прошептал Блейз и задорно подмигнул. За считанные минуты, преодолев расстояние до Зелёной гостиной, друзья удобно там расселись. — Как думаешь, зачем леди Нарциссе понадобился Поттер? — Ты не исправим, — раздраженно буркнул Малфой, — вот меня, это меньше всего беспокоит. — Забини подался вперед и, недоверчиво ухмыляясь, поднял вопросительно бровь. — Больше всего меня волнует вопрос: почему от Северуса нет известий. Может, там что-то случилось, а мы ни сном, ни духом. Блейз многозначительно промолчал. Но утратившее прежнюю веселость лицо друга, подсказало Драко, что этот вопрос его тоже беспокоит. Малфой прикрыл глаза, слушая завывающий на улице ветер. *** Снейп потёр покрасневшие от недосыпа глаза, взглянул на старенькие часы и, взяв со стола три пробирки с зельем, поднялся. — Посмей только умереть, Люциус! — подходя к кровати и наклоняясь над лежащим человеком, зло выдавил из себя зельевар. Он осторожно приподнял белокурую голову, разомкнул стиснутые зубы Малфоя и, один за другим влив в его рот все три зелья, направил волшебную палочку на горло. После произнесённого заклинания кадык дернулся и Снейп облегченно выдохнул. Когда Нарцисса за день до нападения на Малфой-Мэнор решила открыть тайну, несколько долгих минут он не то, что разговаривать, думать не мог. А когда осознал, что она сделала, с ним случился первый за много лет приступ ярости. Да такой, что чуть не остановилось сердце. — Ты понимаешь, какие последствия могут быть? – взревел он. — Да только за то, что ты просто держала в руках шедевр эпистолярного жанра средневековых висельников, тебя могли тут же без суда и следствия приговорить к смерти! Ты подумала о сыне? Сейчас, вспоминая этот срыв, Снейп почувствовал, как перехватило дыхание, и жар прилил к щекам. Чертыхнувшись, зельевар устало потер ладонями лицо и вздохнул. — Надеюсь, когда ты все же надумаешь очнуться, то объяснишь своей жене, что следует, а чего не следует делать, — ответом ему была привычная за полторы недели тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием Малфоя. Снейп прикоснулся ко лбу друга и, проведя ладонью по сухой коже, тяжело вздохнул. Последствием вовремя незавершенного ритуала была магическая кома. Люциуса слишком долго держали в Азкабане после его «смерти». И совершенно не понятно удастся вывести его из этого подобия сна, или нет. Снейп поднялся, аккуратно подоткнул одеяло и подошел к маленькому окну. Из длинных заводских труб, поднимался в воздух дым, наполняя его вредными окислами и сажей. От чего, окна маленького домика, в котором Северус провел свое детство, потемнели и покрылись весьма неприятным маслянистым налётом. Решая где спрятать Люциуса, он и Нарцисса пришли к одинаковому мнению — в Тупике Прядильщиков. Это единственное относительно безопасное место. Возможно, нужно было бы все-таки поговорить с Грюмом? Нет. Снейп качнул головой, провожая взглядом спешащих куда-то детей. Исключено, уж кто-кто, а Грозный Глаз не станет что-либо делать для Пожирателя смерти, даже если при этом помог его семье. Снейп отвернулся от серой улицы и посмотрел в сторону кровати. Пока его нет, за Люциусом, следит парочка домовых эльфов Малфой-Мэнора. Но скоро начнется учеба и у него не будет возможности приходить чаще, собственно говоря, даже сейчас, Дамблдор начал интересоваться причиной столь частых отлучек из школы. Может Поттер? Снейп скривился, но вынужден был сам себе признаться в том, что мальчишка сильно изменился. И не только внешне. Ещё на шестом курсе он был неприятно удивлен тем, что гриффиндорское недоразумение стало нормально разбираться в зельях. Куда-то исчезла безалаберность и наглость, невнимательность и вечное стремление вляпываться в неприятности. Странно, но тогда ему вдруг показалось, что мальчишка словно играет в какую-то, только ему известную игру. Он стал серьезным, но находясь в окружении студентов, ничем не выделялся из общей массы. Во всяком случае, не больше чем в предыдущие годы, за исключением отсутствия нарушений правил. Мальчишка чаще всего пропадал в библиотеке, и результат такого времяпровождения не заставил себя ждать. Оценка «Превосходно» по зельям, просто выбила почву из-под ног. Снейп помнил, как пытался выудить из письменной работы Поттера хоть малейшую ошибку, неточность, недосказанность, но все напрасно, работа была выполнена великолепно, даже он не смог бы написать лучше. Но ещё сильней его удивило, что Дамблдор даже не заметил произошедших в Поттере изменений, хотя и частенько вызывал его к себе, а он, не посчитал необходимым делиться своими наблюдениями с директором. Каникулы. Нападение на дом родственников Поттера, его исчезновение и поиски. Хотя у него создалось впечатление, что Дамблдор знал, точнее, был уверен в том, что мальчишка жив, и просто создавал иллюзию активных поисков. А потом, когда он и Кингсли сидели в кабинете, что-то запищало, Дамблдор резво вскочил с кресла, и уже спустя несколько минут они оказались в Норе и вот он — Надежда магического мира — жива, здорова и развлекается в компании Уизли. Мальчишка был невозмутим, в меру зол и нагл. Потом странное нападение на Малфой-Мэнор. Неожиданное предложение Грюма спрятать Малфоев и Забини на площади Гриммо, 12. Свою стопроцентную уверенность, что Поттер на это не пойдет, раз уж любимому директору сказал фи. И свой шок, сначала от увиденных изменений, произошедших с мальчишкой, потом от осознания того, что всё это могло означать и, наконец, от согласия Поттера. Легкий перезвон будильника, возвестившего о времени, выдернул Снейпа из размышлений, которые к слову, были не первыми за прошедшие полторы недели. Зельевар подошел к столу и, взяв ещё четыре пузырька с зельями, подошел к кровати. Привычным движением влил их содержимое в рот Люциуса, потер себе лоб, и, наконец, решился на посещение дома Блэков. *** Небо, совсем недавно освещаемое мириадой звезд и выглядывающей из-за редких облаков луной, в считанные минуты потемнело. Несколько десятков кентавров, выйдя на небольшую полянку в чаще Запретного леса, запрокинули головы, беспокойно забили копытами. Огромные пауки, словно подгоняемые невидимым и неосязаемым страхом, сбегались со всего леса, устремляясь в своё логово. Протяжный душераздирающий стон поднялся из глубин Чёрного озера и разнесся над верхушками волшебного леса. А последующая за этим оглушающая тишина, словно покрывало опустилась на долину. Огромный замок, возвышающийся в её центре, был когда-то неприступной крепостью, и последним пристанищем, но уже много веков для студентов и учителей он являлся вторым домом. Живым домом. У него были сила и даже мысли, но они отличались от мыслей живых существ тем, что в их основе лежала древняя магия Основателей. Замок сам решал, кому открывать свои тайны, а кому нет. Много лет назад в него вошел одиннадцатилетний мальчишка, такой же, как и сотни других внешне непримечательных людей с посредственной магической силой. Но прошли годы, мальчик вырос, и порог древнего замка он уже переступил, будучи Верховным чародеем Визенгамота, кавалером ордена Мерлина первой степени, и в будущем основателем Ордена Феникса, председателем Международной Конференции Магов и директором Хогвартса. Чем же был древний замок для этого человека? Раньше всего лишь школой. Мальчик впитывал в себя древнюю магию замка с любознательностью присущей каждому ребенку и не думал о том, чтобы её подчинить. Потом для учителя, замок стал вторым домом. Имея за своими плечами огромный жизненный опыт, маг старался постичь непостижимое, проникнуть за черту мироздания. А замок, впитавший в себя столько информации, что ни одному человеку этого не дано осуществить, лишь наблюдал за тщетными потугами профессора Трансфигурации раскрыть все его тайны. Видел, как лелеялся и вскармливался тот, кто впоследствии стал Великим Тёмным магом столетия, но только замок знал, что для этого было сделано. Сколько душ было загублено в угоду одной самой чёрной душе, и что эта душа была отнюдь не тщеславного мальчишки возомнившего что может «обогнать ветер» и подчинить себе Смерть. Магия не терпит оков и насилия, наглости и самонадеянности, а ещё она не терпит предательства. Древние стены замка вздрогнули. Магическая волна прокатилась от подземелья до самого кончика шпиля Астрономической башни. Волшебники, знающие и чтущие древние традиции, почувствовали колебания и насторожились, приведения испуганно заметались, на мгновенье, оказавшись в магической ловушке. Те же, кто считал магию своей слугой, не обратили на это внимания, в том числе и седовласый старец, стоящий у окна одной из башен, лишь пожал плечами на легкое «волнение» древнего камня. Феникс вжал голову в плечи и, взъерошив перья, едва слышно курлыкнул, не спуская настороженного взгляда с находившихся в комнате людей. — Он не пришел! И честно говоря, думаю, вряд ли придет, — со вздохом рыжеволосый мужчина снял с носа перекошенные очки и сел в кресло. — Подождем, — Дамблдор отвернулся от окна, взглянул на него и нахмурился, — в следующий раз, Кингсли, будь добр являться сюда в своём настоящем обличии. Помни, для всех Артур на задании. — Я спешил. Винс стал задавать слишком много вопросов, пришлось наложить на него Империо. — Этого ещё не хватало! — директор подошел к столу, уселся в кресло и щелкнул пальцами. На столе тут же появился чайник и две чашки. Тонкий аромат изысканного китайского чая поплыл в воздухе. Некоторое время в комнате царила тишина. Неожиданно рыжеволосый мужчина застонал, изогнулся и стал меняться. Спустя пару минут, на его месте возник темнокожий гигант с серьгой в ухе. — Проклятье! Ненавижу это. Словно выворачивает наизнанку все внутренности! — Мы теряем слишком много людей, мой мальчик, — Дамблдор покачал головой, засовывая в свой рот очередную конфету. Кингсли пожал широкими плечами и глотнул чай из чашки. — Винс глуп и слаб, толку от него ноль. Ни нам, ни аврорату он особо не нужен. Так что, после завершения миссии подчистим память и отправим куда-нибудь. Сначала конечно в Святого Мунго. Ваше заклятье очень сильно действует на психику. — Больница отменяется, там и так уже трое. И все с одним диагнозом. Не стоит рисковать. Думаю, последним кто туда отправится, будет Артур. Только сделайте это как можно тише. Нам истории с Малфоями достаточно. Их еще не нашли? — Нет. Открыто действовать мы не можем, — аврор потер лысую макушку и, откинувшись на спинку кресла, вздохнул, — а тихо, не привлекая к себе внимания, безрезультатно. За границу они отправиться не могли, все перекрыто. Зачем вообще всё это было заваривать, Альбус, я не понимаю? — Тебе не нужно ничего понимать. Твоя задача, исполнять! Но ты и это умудряешься проваливать, — спокойный голос старика звенел сталью. — Я-то откуда мог знать, что нагрянет Грюм. Кстати, та птичка оказалась не так проста. Шрамы так и не зажили, и у нас в наличии десять авроров с изуродованными лицами и руками. Три из них остались без глаз, так что, Грозный глаз по сравнению с ними ещё красавчик. — Я постараюсь выяснить у Аластора насчет неё. А ты отправь их куда-нибудь, скажем в Австралию. Ты говорил, что у вас скоро намечается обмен? — Да, но преданных нам людей в министерстве стало на порядок меньше. Да и Скримджер не дурак… — Кингсли, свою часть уговора я выполнил. Твоя дочь жива и почти здорова. Не вынуждай меня жалеть о нашей сделке, — мягкий обволакивающий голос, никак не вязался с холодным блеском голубых глаз. — Ты совершаешь очень много ошибок, и я надеюсь, что они случайные, а не… — Я принес, Вам, Непреложный обет. На кону жизнь и здоровье моего ребенка! Вы считаете, я могу что-либо сделать, чтобы ей навредить? — На кону гораздо больше, Кингсли! На кону жизнь всего магического мира, — от маниакального сияния глаз директора, аврор отшатнулся, — я рассчитываю, что Гарри появится у меня гораздо раньше первого сентября. Для того чтобы наложенное на него заклинание начало работать, мне нужно время и чтобы вокруг мальчишки никто не крутился. Надеюсь, сейчас он сделает то, что не смог сделать раньше из-за наложенной Лили защиты, размышлял Дамблдор, рассеянно поглаживая бороду и вспоминая свой ужас. Когда он взял на руки маленького Гарри, его скрутило от такой боли, что до сих пор просто вспоминая, начинало ломить в висках. И только благодаря своим обширным знаниям, ему удалось обмануть защиту и снять с себя проклятье, пусть и ценой данного Непреложного обета ничего непонимающему ребенку. Магия отпустила его и даже вылечила почерневшие руки. Вспомнив конец клятвы: «Намеренно не причинить вред Гарри Джеймсу Поттеру…» — старик улыбнулся, радуясь тому, как все удачно обернулось. Он никогда намеренно и не причинял ему вред. Какой был в этом смысл? Можно было просто создавать различные ситуации и, не вмешиваясь, наблюдать за ним со стороны. Жаль, конечно, что тогда не удалось наложить ограничивающие заклятья, но к его удовольствию мальчишка оказался не таким уж и сильным. Лонгботтом, например, был гораздо сильнее Поттера, впрочем, сейчас тот почти что сквиб. Иногда Дамблдор сомневался, того ли он выбрал для завершения своей конечной цели. Но раз за разом, наблюдая, как лихо Поттер выпутывается из неприятностей, приходил к выводу: да это тот. Аврор прикусил щеку. Вкус собственной крови и боль несколько привела его в чувство, и Кингсли отвел взгляд от директора. А тот, словно не замечая никого вокруг, продолжал бормотать. — Нужно продолжать сценарий прошлой войны… да… нападение на семьи магглорожденных… Грейнджер… я планировал к Хэллоуину, но думаю, будет целесообразно сейчас. Девчонку трогать пока не следует, а вот родители нам не нужны. Так. Уизли. Молли стала слишком опасна. Нора слабо защищена, так что много времени это не займёт. Все это только подстегнёт ненависть Гарри к Волдеморту. Мальчик просто не сможет стоять в стороне, хотя последний год я и наблюдаю за ним странную отрешенность. Так. Идея привлечь на нашу сторону аристократов, думаю, была преждевременной. Они еще слишком сильны и уверены в себе, хотя пока их дети не окончат школу, на них можно повлиять. Малфои отработанный материал, мальчишку свои же не оставят в покое. Кто-кто, а слизеринцы умеют мстить. Немного усилий и щенок вместе с матерью сам к нам приползёт, — Дамблдор довольно улыбнулся, но тут же нахмурился, ибо не всё было ладно в рядах его людей. Последнее время поведение Грюма вызывало подозрение. Нужно к нему хорошенько присмотреться. Люпин, наверняка уже обезврежен. Вот уж от кого он не ожидал такого, так это от оборотня! Что же, Ремус сам виноват. Не надо ставить интересы мальчишки превыше его. А ещё Снейп. Надо же было ему появиться у Малфоев в самый неподходящий момент! Теперь тот наверняка считает, что у Волдеморта он персона нон грата, и разубедить его в этом не представляется возможным, не выдав свои планы. Жаль потерять шпиона в стане Пожирателей. Кингсли почувствовал леденящий холод. Конечно, и раньше некоторые решения Дамблдора вызывали в нём внутренний протест, но они способствовали истреблению Пожирателей смерти, посему оправдывались. То же, что сейчас говорил Дамблдор, приводило аврора в самый настоящий ужас. — Ты понял, что от тебя требуется, Кингсли? — Да, — придушенно прошептал Бруствер, сглатывая ком в горле. — Вот и славно! — директор улыбнулся. — Но всё равно, главное — это Гарри. Делай, что угодно, но он должен появиться в Годриковой Лощине завтра вечером. Кингсли на деревянных ногах встал с кресла, подошел к камину и исчез в зелёном пламени. Директор несколько минут сидел, задумчиво поглаживая длинную бороду, потом встал, пару секунд смотрел на нахохлившегося Феникса и, развернувшись, направился вверх по лестнице в свои личные апартаменты. Одновременно с ним, Финеас Найджелус Блэк, бывший директор Хогвартса, покинул свой портрет в кабинете директора, чтобы появиться в другом, на четвертом этаже дома Блэков. Со свойственным всем слизеринцам надменностью и высокомерием приказал домовику, чтобы тот сообщил юному лорду о желании немедленно увидеть пред собой его светлый лик. Кричер собственно это и сделал, слово в слово, повторил помпезную речь профессора Блэка, чем ввёл своего хозяина и его гостей в пятиминутный ступор. *** Завывание ветра и легкие удары ветки по стеклу нарушали несколько напряженную тишину, установившуюся в библиотеке. Вошедшая в комнату леди Малфой опустилась в кресло, напротив Гарри. Поттер глядел на неё и пытался понять, что ей надо. — Может чаю? — Нет, благодарю вас, — если при входе её голос был мягким, то теперь он стал хриплым и каким-то надтреснутым. — Я бы хотела сказать вам спасибо за то, что позволили нам здесь находиться, — женщина вздохнула и, поправив свисающие концы шали, устремила взгляд в окно. — Мне не трудно. И потом, ваши предки здесь ведь жили и... — Это не имеет значения. Теперь он ваш, — перебила она, и снова вздохнула. — Леди Малфой, о чём вы хотели со мной поговорить? – к соплохвосту этикет, он до чёртиков устал и единственное, что хотел в данный момент, так это заснуть часов на десять. — Поблагодарить за... — женщина запнулась и на мгновение зажмурила глаза. Буквально на секунду бледное лицо исказила болезненная гримаса, но если бы Гарри не приобрел повышенную чувствительность, возможно бы и не обратил на это внимания, — за гостеприимство, — закончила она. — Я же сказал, что это пустяки. И мне хотелось бы узнать, о чем ещё вы хотели со мной поговорить? — намеренно выделяя «ещё», Гарри ожидал увидеть присущую аристократам и этому семейству в частности, холодность или надменность, но вот чего он не ожидал увидеть, так это блеснувших слёз в голубых глазах. — Да, я ещё кое о чем хотела с вами поговорить... давно... — Леди Малфой... — Зовите меня Нарцисса, хорошо? — Нарцисса, — после минутной борьбы с самим собой, Гарри все-таки выдавил из себя её имя, — тогда я Гарри, — он улыбнулся и вздохнул. — Знаете, все свалилось на меня слишком неожиданно. Конечно, я знал, что после совершеннолетия вступлю в наследство, но не ожидал всего того, что за всем этим последует. А еще и это... — юноша устало потер виски. — Наследие. Я, признаться думала что вы... — Полукровка. Я тоже думал, пока после дня своего рождения не увидел себя в зеркале, — Гарри слегка улыбнулся, замечая, что напряжение в комнате значительно снизилось. — Потом письмо и объявившиеся дальние родственники. — Немного приврать, совсем не повредит, решил он про себя, отмечая появившуюся в Нарциссе заинтересованность. В конце концов, Жан и Рауль действительно приходятся очень, очень далекими родственниками Леруа. Вдруг напротив него приземлилась серебристая лань. — Мистер Поттер, мне нужно срочно с вами поговорить. Могу я войти? — Патронус качнул головой и растворился в воздухе. Гарри нахмурился и вздрогнул, услышав приглушенное «Ах», и перевел свой взгляд на женщину. Нарцисса широко раскрыв глаза, в ужасе смотрела на него. — Что случилось? — Гарри не совсем понимал, что могло её так напугать. Помотал головой в попытке избавиться от боли в висках, ставшей почти родной в последнее время и, вытащив волшебную палочку, отправил своего защитника на встречу к Снейпу. Пару минут напряженной тишины и в библиотеку, в свойственной только ему одному манере, ворвался профессор зельеварения. — Поттер… — Северус, что случилось? Он жив? — женщина вскочила, подлетела к зельевару и вцепилась ему в плечи тонкими пальцами. — Успокойся, все в порядке, — Гарри с удивлением смотрел на то, как Снейп мягко обхватил её запястья, поцеловал тыльную сторону руки и подвел женщину к креслу, настойчиво произнес: — Сядь, пожалуйста, и успокойся. Мистер Поттер, можно у вас попросить стакан воды? Гарри щелкнул пальцами и на столике появился графин и три стакана. Снейп быстро налил в один воды, вытащил из кармана мантии пузырёк с бледно-голубым зельем и, вылив половину, протянул стакан Нарциссе. Та взяла его дрожащей рукой и практически залпом выпила. Глядя на тихо переговаривающуюся парочку, Гарри пытался понять, что могло заставить эту женщину потерять над собой контроль. Наконец Нарцисса, глубоко вдохнула, и благодарно улыбнувшись Снейпу, посмотрела на Поттера. — Простите, Гарри, но… — Мистер Поттер, мне надо кое-что вам рассказать, — перебил её Снейп. Он сел на диван, скрестил руки на груди, и так же как Нарцисса уставился на Гарри. Поттер смотрел то на Нарциссу, то на Снейпа и чувствовал себя крайне неуютно под прицелом решительных взглядов своих гостей. Гарри и хмыкнул. Видимо это что-то очень важное, раз даже Снейп примчался. И, что же это может быть? Просьба остаться здесь и дальше? Но Гарри и не рассчитывал, что обе женщины исчезнут после отбытия их сыновей в Хогвартс. Значит, это отпадает, да и не такая уж это неприятная и неудобная тема для разговора, чтобы так нервничать. Тогда что? Вот если он не был уверен в смерти Малфоя-старшего, пожалуй, подумал бы, что это о нём они хотят поговорить. Так стоп! А что там Нарцисса вскрикнула? «Он жив»! Что это значит? Гарри потёр виски. Что известно о Малфое? Был в Азкабане. Кажется его собирались перевести в какую-то другую тюрьму и он умер. Умер? Тогда… Гарри усмехнулся, своей невероятной догадке. — Почему, вы не носите траур, леди Малфой? Женщина вздрогнула и бросила беглый взгляд на Снейпа, тем самым практически подтверждая догадку Гарри.