Столкновение

Глава отбечена. Бета: НеЗмеяна Ни один мускул на лице МакГонагалл не дрогнул, а вот Дамблдор нахмурился. Впервые Минерва видела нерешительность, и… разочарование в глазах учителя, словно тот ожидал от неё чего-то другого, но это длилось какие-то жалкие секунды, за которые она не успела сконцентрироваться, чтобы иметь возможность достойно встретить проклятье и постараться ему противостоять. — А знаешь, что больше всего меня удручает? — неожиданно произнёс Дамблдор и опустил взгляд на мерцающий огонёк, образовавшийся на кончике его волшебной палочки. — То, что ты действительно веришь тому, что пишут и говорят обо мне, — тяжело вздохнув, Альбус покачал головой, — веришь, что я… не меньшее зло, чем Том. МакГонагалл растерянно моргнула, сбитая с толку резким переходом от явной угрозы к усталой обреченности. Всего на секунду отведя взгляд от учителя, она увидела открывающуюся в палату дверь, но вот разобрать, кто там, не успела — её закружило в водовороте аппарации. — Ох, Минерва… — Я же говорила, прежде чем читать вслух, надо всё изучить… как дети малые, честное слово! — Прекратите этот балаган… Словно сквозь толщу воды до МакГонагалл доносились отрывистые фразы и чьи-то смешки, судя по всему, детские. Декан Гриффиндора испытывала нестерпимое желание потрясти головой, дабы прояснить мысли, прекратить противное жужжание в ушах, да и от застилавшей пелены перед глазами, мешавшей сориентироваться, хотелось бы избавиться, но, разумеется, ничего такого делать не стала. — Северус, будь любезен, не шипи мне в ухо, — за те мгновения, пока её кружило в пространстве, женщина успела себя обругать и даже собраться, но в который раз за последние минуты её ждал «крутой поворот». Чего она не ожидала от Альбуса, так это вынужденной отправки в Хогвартс. Хотя, может, тот был и ни при чем. — Ты как? — Помона подхватила Минерву под локоть, помогла подняться с пола и усадила на трансфигурированный Снейпом стул. — Я-то в порядке, — МакГонагалл, чуть поморщившись, потерла ушибленное колено и окинула взглядом изрядно расширенный старый класс, где совершенно случайно наткнулась на Книгу Основателей. «Точно ни при чем», — пришла к заключению она, глядя на пол, где были начертаны символы и разложены старые пергаменты. — Вопрос другой: что вы тут делаете, да ещё вместе с детьми? Мы ведь договаривались отложить изучение текстов. Или что-то случилось? — Ничего не случилось, просто… гм… — Филлиус одёрнул сюртук и потупился. МакГонагалл удивлённо смотрела, как после её в общем-то простого вопроса коллеги начали вести себя весьма странно — один подозрительный кашель Северуса чего стоил. Вопросительно взглянув сначала на студентов, которые изо всех сил сдерживали смех, потом на Помону, Минерва потребовала объяснить, в чем собственно дело. В то время, когда в восточной башне Хогвартса происходил разбор древних текстов, а попутно и занятный разговор, из которого МакГонагалл стало понятно, что коллеги, приобретя с годами большой жизненный опыт, а некоторые и седины, всё ещё не избавились от банального любопытства и нетерпения, Святого Мунго наводнили авроры. Прибыл даже Министр вместе с главой аврората. Шутка ли: из защищенного здания прямо на глазах ведущего колдоврача исчез преподаватель Хогвартса, да еще при непосредственном участии бывшего председателя Визенгамота и некогда чуть ли не хранителя законности магической Британии. Но допрос оного и скрупулезное изучение волшебной палочки, до 1945 года принадлежавшей Гриндевальду, ничего не дал. — Это уже никуда не годится, — тотчас спрятав в рукав оружие, так необходимое почти каждому волшебнику, Дамблдор скользнул тяжелым взглядом по аврорам, стоявшим вдоль стены допросной комнаты, и остановился на их начальнике. — До сих пор я был весьма терпим, относился с пониманием и шел навстречу любым вашим требованиям, хотя они и вызывали во мне протест. Но случившееся сегодня переходит всякие границы… — старый маг слегка прищурился, глядя на Скримджера, — я всегда считал вас умным и осмотрительным человеком. Как-никак выпускник Рейвенкло, но вы разочаровали меня, Руфус. Подобные необдуманные действия присущи только обывателям, но никак не стражу правосудия… — Знаете, Альбус, вы меня тоже очень разочаровали, — со стороны двери раздался голос Амелии Боунс. Уже несколько минут она стояла здесь и прислушивалась к разговору, который, мягко говоря, её оставил недовольной. Конечно, глупо было надеяться, что так вот, с наскока получится вывести на чистую воду этого хитрого, просчитывающего каждый шаг и слово мага. Однако и оказаться в качестве объекта завуалированных насмешек, как-то не рассчитывала. — Много пустых слов в ответ на изложенные, признаюсь, хоть и пока бездоказательные факты о ваших не совсем законных действиях. А поскольку времена, когда в Азкабан заключали, основываясь лишь на слухах, домыслах или веря на слово одному единственному человеку, прошли, кроме того… — кивком отпустив авроров, Амелия, повинуясь собственной интуиции, закончила: — С Минервой МакГонагалл всё в порядке, она в Хогвартсе, поэтому у Министерства к вам больше нет вопросов. Не говоря ни слова, впрочем, этого было и не нужно: всё сказали ледяные голубые глаза, Дамблдор быстро вышел из комнаты. — … пока нет, — пробормотала Боунс. Она прошла вглубь кабинета и, сев на стул, устало прикрыла глаза. — Чувствую себя первокурсницей, Мордред бы всё побрал! — Пока я тут пытался казаться самому себе не полным идиотом, мне в голову пришла кое-какая мысль. В отделение душевнобольных есть три человека, в мозгах у них, конечно, пустота, но, прибегнув к помощи родственников, можно попытаться оттуда извлечь полезную информацию. Подобные обряды… кхм… запрещены, но это единственное, что может помочь. И ещё, до исчезновения Бруствер отправил часть своих людей в Австралию по обмену, их надо бы вернуть, — Скримджер потёр подбородок и нахмурился, наблюдая за Амелией: та разворачивала конверт, влетевший в кабинет секунду назад, — и тщательно проверить. Что-то мне подсказывает, это звенья одной цепи. Еще у нас есть Артур… — Уже нет, он умер десять минут назад, — мрачно произнесла она и, поднявшись, распорядилась: — Доставь их сюда в кратчайшие сроки. И вот ещё что: пропускную систему в Министерство надо подкорректировать. Привлеки к этому отдел тайн. — «А я в Хогвартс», — мысленно добавила Амелия, выходя из кабинета. Узнать у Минервы, что произошло, ну, и обсудить дальнейшие планы тоже не помешает. *** — Вот, выпейте это, — школьный колдомедик протянула Гарри стакан с бледно-желтым содержимым. — Я себя отлично чувствую, — недовольно проворчал он и со вздохом выпил зелье. Поморщившись от горького вкуса, Гарри просительно добавил: — Можно мне уже идти, а? Мадам Помфри несколько секунд придирчиво рассматривала своего беспокойного пациента, наконец, произнесла: — Хорошо, но сначала позавтракайте, — она установила поднос с едой на выдвижной столик перед Поттером, а сама села на стул. — Но прежде чем вы уйдете, я бы хотела кое-что обсудить, — добавила Поппи, расправляя полы больничного халата. — Коль вы являетесь моим учеником, а в скором времени станете коллегой, и, видя улучшение самочувствия мистера Малфоя, думаю, именно вы сможете помочь… — С Малфоем что-то не так? — вскинулся Гарри после секундного ступора, поскольку был уверен, что речь пойдет о руне на его теле. Сердце отчего-то тревожно сжалось, хотя поводов для волнения вроде как не было. — Ничего необычного, кроме того, что он поразительно быстро восстанавливается, хотя повреждения были довольно серьезные, — Поппи чуть улыбнулась, когда после её слов Поттер облегченно выдохнул. — Я заметила, что после вашего массажа магия шрама словно... затухает, что, учитывая его природу, крайне необычно. Причина этого, думаю, скрыта в даре целителя. Повторюсь, очень редком даре, ну, и немаловажную роль в лечении играет ваше личное отношение к мистеру Малфою, — лукаво добавила она. — Угу... — пробурчал Гарри и кашлянул, чувствуя себя не в своей тарелке под пристальным взглядом Поппи. Допив сок, он откинулся на спинку кровати и протяжно выдохнул. Всё же ощущать в желудке что-то, кроме отвратительных зелий, было приятно. — Я предлагал ему помощь… сказал, что подумает, хотя в переводе, означает: отвали, Поттер, — криво усмехнувшись, добавил Гарри и вздохнул. Вообще-то он был не против повторения того, что последовало за тем разговором, впрочем, как и помочь Драко без его на то позволения. — Конечно, трудно лечить пациента против его желания. Однако думаю, вы сможете убедить мистера Малфоя сильно не упорствовать, — мадам Помфри вдруг подмигнула и улыбнулась. — Магия светлых эльфов на многое способна, особенно если её обладателю некий объект… м-м-м… симпатичен, — закончила она, но, прежде чем выйти за ширму, добавила: — Только давайте договоримся: никакой самодеятельности. Массаж, это одно, а нейтрализовать весьма специфические чары, совсем другое. К этому нужно как следует подготовиться. Гарри мог бы поклясться, что под словом «симпатичен» скрывалось «желанен». Покачав головой, он быстро переоделся и практически выбежал из больничного крыла, поскольку особого желания отвечать на вопросы слизеринцев у него не было. Ну а «лечение пациента против его желания», дважды заканчивавшееся одинаково приятно, он решил перенести в более удобное место. *** — Вы в своём уме? — просипел Ремус, когда до него, наконец, дошло: всё сказанное в течение последних двух часов, отнюдь не шутка, и недоверчиво уставился на компанию, состоявшую из двух дам весьма преклонного возраста, герцога, тоже далеко не юнца, миссис Лонгботтом и Грюма. — Вы серьёзно собираетесь воскресить Гриндевальда? Нам что мало, Пожирателей, их лорда и Дамблдора? Узнав о столь тесном родстве Гарри с «первым тёмным магом столетия», как спустя много лет называли Гриндевальда в прессе и немногочисленных мемуарах, он сначала испугался за сына друзей: слишком много было прочитано и услышано о жестокости побеждённого Дамблдором маге. А ребенок-волшебник, с раннего детства столкнувшийся с насилием, смертью и имеющий генетическую предрасположенность к магии разрушения, может, даже не желая того осознанно, ступить на путь тьмы. Правда, разузнав, что называется, из первых уст, каким человеком был Геллерт, и кроме того, прекрасно зная мальчика, Ремус понял — его страхи абсолютно беспочвенны. Но это не отменяло, что, вернувшись, Гриндевальд, вполне возможно, захочет кое с кем разобраться и вспомнить собственные планы, если, конечно, после стольких лет заточения всё еще будет в своём уме. А если нет? Один Мерлин знает, чем эта безумная затея обернётся. Да и кто может гарантировать, что, отказавшись от дочерей, Геллерт преследовал благие намерения? Когда-то в глазах союзников, соратников и обычных людей Дамблдор тоже был носителем законности и справедливости, а в итоге всё оказалось иллюзией. — Никто не говорил о воскрешении, — просидевший большую часть незапланированной ранее встречи молча, Аластор перевёл взгляд с Люпина на герцога Орси́ни. Ещё будучи безусым юнцом, первогодком школы авроров, он слышал об этом старикане от учителя по боевой магии. Смертельно опасный соперник, создатель кучи заклятий, чар и прочее, Грюм не был удивлён, что Дамблдор оказался с ним накоротке, а вот факт, что герцог почему-то благоволил Гриндевальду, мало того, в течение многих лет после падения оного искал способ его найти, мягко говоря, озадачивал. — Я так понял, вы примерно знаете, где Нурменгард? — Аластор поскрёб щёку и, не ожидая ответа на свой риторический вопрос, продолжил резюмировать услышанное: — А для точного определения нужна кровь близкого родственника… магически сильного родственника. Гарри, конечно, малец, дай Мерлин каждому в его годы, но… — Грюм ухмыльнулся. Наблюдая за старшим поколением, в голове вдруг всплыла нравоучительная беседа с собственным дедом. Помнится, тогда он получил палкой по хребту за недолжное уважение к старости. — Его услуги могут не понадобиться. — И что сие означает? — Батильда переглянулась с озадаченным Алфредо. — Не мне читать вам лекцию о магии, особенностях наложенных на артефакты чар и связи семейных реликвий с членами рода, — увидев, как подался вперёд Орси́ни и замерла тонкая сигара в дюйме от лица Галатеи, Аластор хмыкнул. — «Оживший» гобелен с семейным древом явно говорит о том, что граница скрывающих чар истончилась и… —… нам осталось провести обычный ритуал, призывающий близких родственников, и… они падут, — хрипло произнесла Августа, боясь верить, что скоро увидится с отцом, и вместе они смогут помочь внуку. — Не совсем… — Алфредо побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, — ваша кровная связь слишком слаба и вообще по всем законам магии не должна была проявиться после отречения. Но Геллерт, судя по всему, сумел, даже не представляю как, чары ослабить. Ну, а усилить родственные связи просто, — и, взглянув на Батильду, закончил: — Обрядом признания. Члены маленького собрания, перекочевав из гостиной в подвал дома миссис Бэгшот, до поздней ночи решали ряд непростых задач и, договорившись встречаться здесь вплоть до того момента, пока всё не будет готово, разошлись. Подобные «посиделки», как выразился Грюм, продолжались всю неделю. И вот в субботу вечером произошло то, чего некоторые ожидали с нетерпением, другие с тревогой. — Давай уже, Поттер, шагай, — проворчал Аластор, отходя подальше от центра округлой комнаты и усиливая чары. Несмотря на то, что подобный обряд не являлся запрещенным, каждый случай проведения оного тщательно проверяли министерские чиновники, правда, постфактум. И хотя о нём было известно Амелии и главе Международного бюро магического законодательства Энтони Ллойду, лишняя защита не помешает, чтобы тот, кто был не в курсе, не смог об этом узнать. Гарри вздохнул, одёрнул полы длинной рубахи, ободряюще улыбнулся Невиллу и, невзирая на смутную тревогу, решительно встал на начертанный символ, тем самым замыкая круг между кузеном, собой и двумя бабушками. Вспыхнувший затем свет заключил магов в мерцающий шар, мгновенная боль, скрутившая членов семьи, тут же отпустила, едва древние, как магическим мир, ритуальные слова стали срываться с их губ. Люпин стиснул в руках волшебную палочку, чувствуя, как волны силы, исходившие от светящейся сферы, стали давить на защитный купол. Вопреки всем убеждениям, прозвучавшим от людей, значительно больше него разбиравшихся в кровных обрядах, в его душе поселилось чувство опасности, и оно с каждой секундой усиливалось, как и ощущение, что они упустили что-то жизненно важное. — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына… Воспоминания давнего разговора с Гарри молнией вспыхнули в голове бывшего оборотня. — Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина, — Гарри запнулся и потёр руку — Кровь врага, взятая насильно, воскреси… — в ужасе глядя на вспыхивающую разными цветами сферу, пересохшими губами прошептал Люпин. На миг он потерял способность адекватно мыслить. От впрыска в кровь адреналина сердце загромыхало, что казалось, вот-вот выскочит из груди. — Что, мать твою, происходит? — озираясь по сторонам и вглядываясь в пространство волшебным глазом, рыкнул Грюм. В это мгновение с потолка посыпались пыль и каменная крошка, стены задрожали, раздался приглушенный гул, нарастающий с каждой секундой. Окружавшая магов сфера с громким хлопком лопнула. Буквально за секунду до того, как своды подвала обрушились, маленькое помещение озарила яркая вспышка. Не успело старшее поколение прийти в себя и оглядеться, а младшее сообразить, какого дементора только что произошло, сумрак субботнего вечера озарили многочисленные вспышки проклятий. В течение пары минут, прикрыв голову руками, Гарри ошарашено моргал. Творившийся вокруг кошмар очень походил на поле боя — таким, как его показывали в кино: крики, столбы огня, взмывающие ввысь, взрывы, куски грунта, камней и деревянные осколки, разлетавшиеся в разные стороны, и невозможность подняться без опасения быть тотчас убитым. Отличие было лишь одно — лучи: красные и жёлтые, но больше всего было зелёных: нападавшие били наверняка. Спина, руки и ноги болезненно пульсировали, особенно когда сверху что-то падало. Вжимаясь в землю и стараясь одновременно найти всех, с кем был у Батильды, и дотянуться до волшебной палочки, привязанной к ноге, Гарри удалось сделать только последнее, потому что из-за пыли и дыма практически ничего не было видно. Ну, разве что необычной формы огромный валун, находившийся чуть сзади. Он-то и подсказал, что весь этот бедлам происходил в Годриковой лощине. Вдруг в щиколотку Гарри кто-то вцепился и потащил назад. Как позже оказалось, очень даже вовремя: всего через пару мгновений в то место, где он лежал, врезался горящий тёмно-оранжевым пламенем шар, оставивший в земле приличного размера воронку. — Эй-эй, это я… — Невилл отпрянул назад, осторожно отодвинул направленную на него волшебную палочку и бессильно привалился спиной к камню. Опознав кузена в человеке с лицом, покрытым сажей, со следами потёков на щеках — то ли от пота, то ли от слёз — и разодранной рубашке, Гарри переместился вправо, сел рядом, взмахнул рукой, окружая их защитными и отвлекающими чарами, и только затем облегченно выдохнул. Конечно, когда его схватили за ногу, ему и в голову не пришло, что это кто-то из… например, Пожирателей, но сердце всё равно испуганно забилось, и сейчас, когда дыхание успокоилось, а шок от внезапного перемещения прошел, окружающий кошмар казался не таким уж страшным. Проследив взглядом траекторию полёта горящих шаров от взрывающихся проклятий, Гарри понял, что напали не только на дом Батильды. — Вот же… Мордред! — выругался Гарри, глядя на метку Мрака. Обдумать, какого дементора Пожиратели оказались в Годриковой лощине, он не успел. Впрочем, как и провести параллель между обрядом и прихвостнями Волдеморта, как… — Чего сидим, ну-ка брысь отсюда! — на них буквально коршуном налетела Августа и, не дав открыть даже рта, тут же скрылась из виду. — Какого расселись? — едва не сломав им ноги, перед огорошенными ребятами материализовался Грюм. — Живо в Хогвартс! — видя, что те только упрямо поджали губы, Аластор рявкнул: — Лонгботтом! Невилл вздрогнул, схватил Гарри за руку, и едва перед его мысленным взором возник образ Хранителя дома Гриффиндор, как их с кузеном закружило в водовороте аппарации. В тот миг, когда они приземлились на пол в святая святых школьного колдомедика, на землю осел Грюм. Ремус, сбитый с ног и потерявший волшебную палочку, зарычал, завидев летевший в Аластора зелёный луч. Пара секунд, и сквозь клубы пыли и дыма перепрыгивая через поваленные деревья, по саду нёсся громадный чёрный волк.