Столкновение

Глава отбечена. Бета: НеЗмеяна Из кабинета Гарри вышел в глубокой задумчивости. Привалившись плечом к стене, он некоторое время размышлял. В процессе просмотра воспоминаний всплыли новые детали, но они не уменьшили, а наоборот — увеличили количество вопросов. Спонтанное превращение и стихийный выброс. К тому же не до конца понятно, почему нежить осталась в облике Волдеморта после его смерти, и вообще, зачем Том создал обманку? Допустим, для отвлечения внимания. Пока бы все разбирались с клоном, он быстренько расправился бы с Мальчиком-Который-Выжил. Тогда чего медлил? Avada в лоб — и нет противника. Не то чтобы Гарри позволил вот так запросто себя убить, но сам факт. Поттер потёр переносицу и сощурился. Может ли быть такое, что Волдеморт не знал, кого атакует? Вероятность этого, конечно, была, но вот почему-то в это слабо верилось. В общем, много непонятного во всей этой схватке. Ясными были только два момента: руна Эйваз спасла его душу, следовательно — жизнь; и пророчество, будь оно трижды проклято, всё-таки сбылось. А всё остальное... Гарри расправил плечи и потянулся. До вечера, который целиком и полностью принадлежал Малфою, ещё куча времени. Конечно, дел было тоже предостаточно, но на разговор с предками он уже настроился. И потом, в замке до сих пор «гостила» Лестрейндж, и вопрос: «Что с ней делать?» — давно висел в воздухе. — На Гриммо. Прихвачу Ремуса… — пробурчал Гарри и собрался было идти к лестнице, как вдруг по древним стенам прошла силовая волна, которая словно бы оттолкнула его от святая святых Хранителя Хогвартса. Гарри медленно повернулся и взглянул на каменную горгулью. В какой-то миг ему даже показалось, что глаза статуи блеснули. — Ну, раз сама школа выпроваживает... — хмыкнул он и устремился по коридору к выходу. Проходя мимо небольшого окна, из которого открывался прекрасный вид на опушку Запретного леса, Гарри остановился и пару минут наблюдал за тем, как старшекурсники вместе с учителями расчищали завалы. Кто-то избавлял поваленные деревья от веток, другие — зависшие на метлах в нескольких футах над землей — споро левитировали уже очищенные бревна на задний двор домика лесника. Хагрид же, отсутствующий в школе последние дни, вооружившись громадной лопатой, разгребал кучи земли. В общем, работа кипела. Выбравшись из школы и добежав до Чёрного озера, Гарри аппарировал в дом Блэков. Первые пару секунд после перемещения он чувствовал себя, как всегда, отвратительно, а тут еще Нарцисса с Джулианой... Гарри на мгновение зажмурился, пытаясь сообразить, о чём его настойчиво спрашивали. Но, когда он заметил в дверях Люциуса Малфоя с забавным выражением лица, мокрыми волосами и облаченного в домашний халат, в его голове что-то щелкнуло. Метка! Около часа Гарри потратил, чтобы коротенько изложить историю упокоения Волдеморта в исполнении деканов, наконец, оставив ошалевших временных обитателей особняка Блэков, прихватил пребывавшего в прострации от таких новостей Люпина, он оказался там, куда так стремился попасть. — Ну, вот мы и в родовом замке Леруа, — дезактивировав охранный чары в комнате прибытия, произнёс Гарри и, взглянув на Ремуса, хмыкнул: — Что там с Грюмом? — Выживет. Но если бы Батильда не смогла остановить действие чар… — Люпин мотнул головой, словно желая избавится от навязчивых мыслей, и перевёл рассеянный взгляд на Гарри. — Это заклинание действует в течение получаса. Кости постепенно превращаются в кашу. Я вообще сначала думал, что в него Avada попала, но Аластор оказался на земле чуть раньше. Не нравится мне твой рассказ, — на одном дыхании произнёс Ремус и прищурился. Довольная ухмылка и хитрющие глаза Гарри лишь укрепили его сомнения относительно правдивости недавно поведанной истории. — Об этом чуть позже. Идём, познакомлю тебя с предками, там и поговорим. Угу? Разговор был долгим и не сказать, что лёгким. Гарри пришлось по нескольку раз повторять одно и то же, чтобы у всех сложилась общая картина произошедшего. — Похоже, Волдеморт рассчитывал создать себе вместилище для собственной души, — нервно расправляя полы туники, выдохнул лорд Гевин и посмотрел на Гарри. — Если мне не изменяет память, именно для этого нужны чары Изъятия души и сети Смерти. Первые — вытягивают, ну, а вторые уничтожают. — Ну да, ведь своей… хм… внешностью он кого-то одарил. На нежити не иллюзия, это и был Волдеморт, только без важной составляющей — души, — Мариза зябко поёжилась. — Как тебе удалось выпутаться из всего этого? Гарри потёр виски. Теперь было самое трудное. Рассказ о нападение на Хогсмид плавно перешел к Лерье. И предсказуемо начался бедлам. — Довольно,— жестко произнёс Гарри, когда понял: предки сами не заткнутся, и медленно поднялся с кресла. Мгновенно наступила оглушающая тишина. До сих пор молчавший Алоиз приоткрыл глаза и, обменявшись взглядом с Маризой, лордом Гевином, Антуаном и Августой, улыбнулся. — Я глава рода, и мне решать, кто достоин нести в себе наследие его основателя, а кто нет, — ледяной взгляд потемневших глаз прошелся по портретам и остановился на герцоге Леруа, проклявшего и изгнавшего свою дочь. Тот сжался и сделал шаг назад. — С вас началось падение нашей семьи. Леди Августа сумела его остановить. Я же стану тем, кто возродит некогда великую династию. Волна магии прошлась по комнате, придавая простым словам статус клятвы. Гарри глубоко вдохнул, чувствуя приятные покалывания во всем теле, расправил плечи и тряхнул головой. Ему не надо было смотреться в зеркало, чтобы понять: он в своей истиной ипостаси. — Мерлин! — как-то задушено прошептал Ремус, переводя ошеломлённый взгляд с мальчика на Алоиза. — Магия никогда не ошибается. Она дарует абсолютную силу только достойным, — основатель рода Леруа плавно поднялся с кресла и склонил голову перед своим потомком. — Круг замкнулся. Все мои знания и мощь нашего рода теперь твои, Гарри. — Очень хочется спросить: что же это значит? Но, кажется, уже знаю ответ, — пробурчал Гарри, ощупывая свои острые уши. И действительно, сейчас он в полной мере не только понял, но и осознал, а значит, принял то, о чём прочитал в дневниках. — Надеюсь только, что иллюзия не будет сползать с меня постоянно. — Это не совсем иллюзия... — Мариза задумчиво пошевелила пальцами, — за многие века сосуществования эльфов с людьми это стало своеобразным защитным механизмом. А перестает он действовать, когда эльф или носитель наследия начинает черпать силу из, скажем так, скрытых резервов, или когда чувствует себя в безопасности. Когда абсолютно и всецело доверяет собственному окружению. Некоторое время разговор тёк в безопасном русле. Пока Ремус рассказывал о ритуале, проведённом в Годриковой лощине, Гарри пошептался с Маризой о предстоящем обряде по избавлению Драко от шрама. Говорили об обстановке в магической Британии, его перспективах на поприще колдомедицины. От возможности скорейшего разговора с Гриндевальдом глаза Антуана Леруа загорелись в предвкушении, правда, при этом он досадливо морщился. После того как предок нехотя поведал о причине столь неприкрытого воодушевления, Гарри покачал головой и улыбнулся: прадед, чья тайная страсть к демонологии так и осталась для всех тайной, сожалел, что при жизни общаясь с Геллером, не знал о его активном наследии. — Кстати, надо бы подчистить опушку леса, — молчаливо созерцая перекинувшегося в оборотня Ремуса, ни с того ни с сего произнёс Антуан. И тревожно сдвинул брови. — Бьюсь об заклад, что Реддл проводил обряд на месте. Хоть в Британии и в мои-то времена оставалось крайне мало магов, чувствительных к подобным обрядам, рисковать не стоит. Надеюсь, ваши деканы сообразят об этом раньше, чем кому-либо из министерских придёт в голову проверить окрестности Хогвартса на подобного рода магию. Вопросов тогда возникнет масса. А если уж до кавалера ордена Мерлина дойдёт сей занимательный моментик… Заканчивать Антуан не стал — и так было понятно. Когда от репутации Дамблдора остались одни ошмётки, нельзя было оставлять ему и малейшего шанса на восстановление реноме. Попади старику в руки сведения о проведение ритуала некромантии у границ Хогвартса, он, без сомнения, выжмет из них максимум выгоды. Покосившись на часы, Гарри мысленно пожелал деканам удачи, нисколько не сомневаясь, что она будет на стороне профессоров. А там, впереди, обещанная Министром эпохальная пресс-конференция и очередная «бомба» в прессе. Уже предчувствуя, в каких выражениях Скитер обласкает Дамблдора на страницах «Ежедневного Пророка», Гарри злорадно ухмыльнулся и задумался. Не лишним было бы еще парочку гвоздиков в крышку гроба экс-директора забить. Это ему напомнило о второй причине посещения родового гнезда. «Главное — правильно подать имеющиеся у Беллы сведения», — думал Гарри, с нетерпением ожидая, когда домовик приведёт в кабинет Лестрейндж, и прокручивая в голове сказанное Маризой. Судя по словам пробабки, вместе с магией Белла лишилась и «безумия Блэков», а это означало лишь одно: её магическое ядро было сильно искорёжено, раз оно так повлияло на психику. А вот что послужило причиной его изменения, было не понятно. Впрочем, Гарри это не особо волновало. «Хорошо, что память до кучи не отшибло…» — наблюдая за присевшей в кресло Беллой и видя, что она узнала не только его, но и Люпина, Гарри покачал головой. Он с трудом мог соотнести эту внешне спокойную, аккуратно причесанную женщину в светло-сером платье и ту — яркую, с горевшими безумством глазами Беллатрису Лестрейндж, ярую сторонницу Волдеморта. Белла сейчас до невозможности напоминала Гарри Нарциссу, что и не удивительно: сестра ведь. И как-то совсем не вовремя пришла мысль, что сквиб — не сквиб, а Лестрейндж всё так же принадлежала магическому миру, и наказание за прошлые «заслуги» никто не отменял. Плюс еще Лонгботтомы. Они до сих пор не знали о Белле. А когда узнают? Гарри тяжело вздохнул, потёр шею и посмотрел на Люпина. Ремус после долгих препирательств был всё же на его стороне. И им двоим придётся ещё пободаться с Амелией и Министерством, чтобы отстоять Белле право на жизнь. На относительно свободную жизнь. А сейчас стоило прояснить ситуацию, чтобы она знала, что, собственно говоря, от неё ждут. Около часа длилось это «прояснение», и с каждой минутой Гарри удивлялся всё больше и больше. Ну не может, так сильно изменится человек, всего лишь потеряв магию. Где ярость или обреченность? Стоя у окна и слушая спокойный, даже отстранённый рассказ Беллы о рейдах, соратниках, местах сбора, Гарри видел, что она то и дело потирала руку, поглядывала на предплечье, словно сомневаясь, что метки и её хозяина больше нет. Что при этом ощущала сама женщина, было совершенно не понятно. Гарри прищурился и, посмотрев на Маризу, хмыкнул. Определённо, это бабкина заслуга, что перед ними сидит не бешеное нечто или разъярённая тигрица (и не важно, испарилось или нет «безумие Блэков»), а чуть ли не серая мышь. Обговорив все детали, Гарри с Ремусом и Беллой переместились на Гриммо, 12. Чуть позже туда прибыла вызванная в срочном порядке Амелия Боунс. Снова разговоры и снова разборки. Аппарировал Гарри к Чёрному озеру, когда уже наступили сумерки. Ошалело тряся головой в попытке избавиться от женского ора, всё еще стоявшего в ушах, он мысленно попросил прощение у Ремуса. Гарри даже посочувствовал Люциусу, ибо три взвинченных до предела ведьмы, плюс еще одна, хоть и сквибка, но при этом (как оказалось) не менее опасная, и ко всему прочему портрет Вальпурги Блэк — слишком много для двух мужчин. — Надеюсь, дом выдержит, — пробурчал Гарри, спешно направляясь к Хогвартсу. *** — Я не опоздал? — Поттер увидел, как вздрогнул лежавший на кровати Драко. Спина его напряглась, но он не повернулся, всем своим видом демонстрируя недовольство. — Вы как раз вовремя, — Поппи подошла к тумбочке и поставила несколько склянок с зельями. — Мистер Малфой, прошу вас успокоиться. Ритуал требует… — Давайте начнём, — перебил колдомедика Гарри, кожей ощущая вздымавшуюся в Драко злость. Очистив и согрев руки, он ближе подошел к кровати и наклонился. От него не требовалось ничего сверхъестественного. Обряд был до безобразия простым. Нужно было с помощью ритуального речитива нейтрализовать чары. Ну, а своей «живительной магией», как выразилась Помфри, избавить Драко от шрама. Произносить названия заковыристых латинских символов могла бы и Поппи, но Гарри настоял, что всё сделает сам. Вероятно, если бы не это… Проваливаясь в транс, едва закончив напевать, Гарри неожиданно понял: нет обряда избавляющего от клейма, есть только «отпущение», иначе говоря, добровольный выбор хозяина даровать рабу свободу. Клеймо бледнело, но не исчезало, потому как магия чар прочно срасталась с ядром носителя. Мариза знала или догадывалась, но ничего не сказала. А этот ритуал требовался для того, чтобы целитель, смог «прорваться» сквозь кокон чар. Чёрные, будто подрагивающие лапки паука, нити расходились от грязно-коричневого толстого рубца, по которому то и дело пробегала красная рябь. «Усики» пульсировали, они ввинчивались в нежную плоть, и Гарри, словно наяву увидел искаженное лицо Драко. Повинуясь интуиции, он потянулся к источнику боли партнёра. В ладони тотчас впились сотни иголок, разрывая и проникая под кожу. Взволнованно вглядываясь в отрешенное лицо Гарри, Поппи едва не пропустила момент, когда с рук мальчика стали срываться золотистые ленты. Они окутывали Драко, впитывались в его кожу, даря ей необыкновенное сияние. Помфри с каким-то детским восторгом взирала на всё это. Ей очень посчастливилось увидеть истинного целителя в действии. Совсем скоро Гарри замкнётся, закроется, чтобы ни крупицы магии, благословенной предками, не пропало даром. А сейчас она глубоко дышала и буквально купалась в тепле, исходившем от мальчика. — Мордред, какая гадость! От раздавшегося голоса, Поппи вздрогнула и открыла глаза. Удивлённо оглядевшись, она увидела, как Гарри брезгливо тряс руками. — Что? — Вы не представляете, какая это мерзость! — Гарри передёрнул плечами, провел ладонями по спине Драко, с удовольствием рассматривая изрядно побледневший и уменьшившийся шрам. Малфой что-то пробурчал, но не проснулся. — Думаю, он проспит всю ночь… Поппи быстро наложила сначала на одного, потом на другого мальчика диагностирующие чары и недоверчиво покачала головой. — Поразительно, тебе даже восстанавливающие зелья не нужны. Но все равно останешься здесь, — непреклонно заявила мадам Помфри и взмахнула волшебной палочкой: ширма раздвинулась, заключая в свои объятия еще одну койку. Гарри лишь кивнул. Сходив в душ, он сначала улёгся на свою кровать, но когда убедился, что Поппи больше не обрадует их своим визитом, перебрался к Драко. Прижавшись к спине любовника, Гарри, удовлетворённо вдохнул аромат блондинистых волос и закрыл глаза. *** Подмор и Дирборн с беспокойством наблюдали за Дамблдором. Их старый друг за последние дни сильно сдал. Это выражалось не только в абсолютной потере самообладания, но и в нелогичности некоторых поступков. Конечно, когда ты столько лет взбирался на лестницу власти и в одночасье всё потерял… Подобное кого угодно выведет из равновесия. Но сейчас не время позволять эмоциям главенствовать над разумом. «Неужели откат от нарушенной клятвы так подействовал? И перед кем Альбус провинился?» — задался вопросом Дирборн и посмотрел на Стерджиса. — Альбус, — начал было Подмор. Пора брать всё в свои руки как тогда, когда в порыве ярости старый друг отправил целый замок «скитаться» в безвременье. Геллерт посмел променять годы, проведённые рядом с ним, Дамблдором, на вечность заключения. Старик покачал головой. Он не понимал, как можно было отказаться от свободы, пусть и относительной. «Одним словом, аристократишка. Только для этого племени милее быть до конца жизни заключенным, чем временно стать рабом», — брезгливо скривившись, подумал Стерджис. — Надо обдумать, что будешь говорить на… — но в это мгновение дверь открылась, и в комнату стремительно вошел Флетчер. — Узнал, где Кингсли? — Дамблдор оторвался от своего занятия, а именно испепелению трансфигурированных свитков, ведь тот — единственный, который нельзя было уничтожить, а очень хотелось, лежал на столе и мерцал сиреневым светом. Он являлся приглашением-порталом на международный суд. — Нет, — Мундугус вытащил из кармана поношенной мантии бутылку и с чувством приложился к её горлышку. — В тюрьму я больше не ногой. Робардс еле меня отмазал. И ещё… на камеры наложили сильнейшие чары, в том числе и антианимагические, которые невозможно обойти. — Не смог перекинуться? — подался вперёд Дирборн и озабоченно сдвинул брови. Это было плохо. В последнее время они и так информацию выуживали по капельке, а теперь… — П-ф! Перекинуться? Да я в этой дементоровой камере даже двигаться толком не мог. Мозги словно вскипели, едва меня в неё втолкнули. Если бы не твой, Альбус, блок, выложил бы всё, как на духу, и не только о том, кто спёр семейную реликвию Голстейнов. — Пора исчезать, — после непродолжительного и весьма напряженного молчания решительно произнёс Подмор. — Мы рискнули, но потерпели неудачу… — Не сейчас, — Дамблдор посмотрел на свои руки. Тёмных пятен стало значительно больше, кроме того, чернота стала отливать фиолетовым, и иллюзия не могла держаться больше пары часов. Нужно было срочно снимать это проклятье. Но как? — Мне нужен Поттер. — Альбус, время для твоих комбинаций закончилось. Пришла пора отступить, иначе потеряем всё, что имеем, — почти умоляюще произнёс Стерджис. Умирать или провести остаток жизни в Азкабане он категорически не желал. А это произойдёт, если старый друг будет и дальше упираться. Дался ему этот пацан! Неожиданно захотелось всё бросить и уйти, но при этом остаться живым, в здравом уме и памяти. Только вот Альбус позаботился об их верности в те далекие времена, когда они были молодые и хотели подмять под себя весь мир. Малолетние болваны! «Нет, Геллерт сделал правильный выбор», — поморщился Подмор. Мордредов аристократ наверно задницей почувствовал, что путь, по которому идёт Дамблдор, ведёт к гибели. Альбус всегда зарывался, не ощущал, когда надо остановиться и начать наслаждаться тем, что уже имеешь. — Повернуть вспять и изменить отношение обывателей сейчас будет крайне сложно, но можно, — Дамблдор пригладил бороду. Было бы неплохо использовать маховик времени. Вот только какой момент надо изменить, чтобы всё исправить? Старик вздохнул, как никогда чувствуя давление возраста, и медленно, словно не желая или не веря, что всё это говорит, произнёс: — С Томом придётся самому разбираться. Покаюсь в собственных ошибках… Преданных мне людей всё ещё очень много. Сомневающихся тоже предостаточно, а значит… — Не поверите, что сейчас узнал! — ворвавшись в комнату, заорал Робардс. — У Хогвартса был небывалый всплеск стихийной магии. Министерство просто бурлит. Толком ничего не понятно, — рухнув на ближайший стул, Гавейн вытер потный лоб. — Ну, вот он, шанс! — Дамблдор довольно потёр руки и тут же поморщился. — Попытайся узнать, что случилось. Карадок, отправляйся туда. Нужно разобраться, что за чары применялись, и желательно это сделать прямо сейчас. Особенно сделай акцент на тёмных. Что-то мне подсказывает: Том решился на активные действия. А ты, — обратился он к Подмору и направил на него волшебную палочку, — доставь мне Поттера. Даю неделю, — серебристо-серый луч полетел к вскочившему с места старику. — Ты всегда оспаривал мои решения, сомневался и был трусом. Эти чары не дадут тебе медлить.