Столкновение

Глава отбечена. Бета: НеЗмеяна. — Это что такое? — раздался визгливый голос. Поморщившись, Гарри на мгновенье зажмурился, тяжело вздохнул, поднял голову и взглянул на Фаджа с эскортом. Отправляя послание Помфри с просьбой вызвать авроров, чтобы зафиксировать вероятную смерть Волдеморта, о Министре-то он не подумал. Хотя должен был. Не делая попытки подняться с временного насеста, дабы не привлекать к себе внимание, Поттер принялся внимательно наблюдать за министерскими. Авроры заняли круговую оборону и, используя какие-то любопытные чары, осветили чуть ли не половину долины перед Хогвартсом. Ну, а Фадж, похоже, сначала спрятался за живым щитом, а когда убедился, что его драгоценной шкуре ничего не грозит, высунулся из-за широких спин законников и теперь таращился на раскуроченную опушку Запретного леса. — Мерлин величайший, так это правда, Тот-Кого... — истеричный возглас Министра заглушил гвалт, поднятый аврорами. Бравые служаки оттеснили Фаджа в сторону и принялись за идентификацию изрядно потрёпанного тела. Не совсем... Щурясь от вспышки ядовито-жёлтого цвета, Гарри с силой растёр лицо и широко зевнул. Правда, в сон, как ни странно, не клонило. А вот принять душ, развалиться в кресле перед камином, чтобы всё как следует обдумать, очень хотелось. Но в ближайшие часы покоя можно не ждать. Хотя... Взглянув на начавших приходить в себя профессоров, Поттер хитро прищурился и ухмыльнулся. Раз нежить осталась в облике Реддла, так пусть деканы сами и отдуваются. А прах никуда не денется. К тому же, известие, что четыре преподавателя Хогвартса укокошили Волдеморта, станет весьма болезненным щелчком по длинному носу Дамблдора. А сделать что-либо неприятное старику — только в радость. — Я вижу, Поттер, вам просто не терпится лишить свой факультет сотни баллов, — с трудом поднимаясь на ноги, ворчливо произнес Снейп. — Хорошо, хоть никуда не влез, несносный мальчишка, — пробурчал он себе под нос, но Гарри услышал. Чуть развернувшись, он одарил зельевара широкой улыбкой, больше смахивающей на оскал. — Северус, — укоризненно взглянув на Снейпа, Минерва села и устало покачала головой. Ей не меньше коллеги хотелось отчитать студента, неуёмного в своем стремлении к приключениям, но она сдержала порыв, ибо прекрасно понимала Гарри. Мальчик просто не мог поступить иначе. Слишком часто его сталкивали с Волдемортом, тут хочешь не хочешь, а начнёшь во всё вмешиваться. Ещё и пророчество Сивиллы. Было время, когда Минерва считала его полнейшей чушью, но, детально разобравшись в жизненных перипетиях Гарри, поняла: это не совсем так. Альбус, признанный ученый и любитель экспериментов, очень постарался, чтобы предсказание не пылилось, как сотни других, изреченных до него. И разгоревшаяся первая война была ему только на руку. Значит, если Поттер — герой пророчества, то как же тогда? Минерва перевела взгляд на авроров, суетящихся вокруг тела — источника тёмномагического излучения. Самое удивительное, что ни она, ни коллеги не удивились и не испугались, обнаружив у границы Хогвартса Волдеморта. Единственное, что, к примеру, её озадачило: ощущался он странно. Да и схватка в какой-то миг показалась словно кем-то срежиссированной. Но, будучи в шкуре Хранителя Хогвартса, она не раздумывала, а просто действовала, повинуясь древней магии. Скользнув взглядом по Филиусу с Помоной, Минерва пристально взглянула на Снейпа и от внезапно возникшей мысли, озадаченно нахмурилась. Стоит проверить… Не без труда поднявшись, она подошла к зельевару и, не особо церемонясь, закатала ему левый рукав. Поглощенный редчайшим зрелищем потерявшего дар речи Снейпа, окруженного деканами и вместе с ними разглядывавшего собственную руку, где совсем недавно была метка Пожирателя, Гарри пропустил момент, когда к нему со спины подошла компания, прибывшая из Хогвартса. Поэтому полученный весьма болезненный подзатыльник стал для Поттера неприятным сюрпризом. Он повернулся к Гермионе с таким ледяным взглядом, что девушка вздрогнула и, опустив руку, занесённую для повторного удара, сделала шаг назад. — Я жив, здоров, спасибо, что спросила, — морщась от звона в ушах и потирая ушибленное место, пробурчал Гарри. В такие моменты, когда вместо того, чтобы промолчать, Гермиона говорила или делала нечто подобное, любовь и привязанность к ней видоизменялись, превращаясь если не в ненависть, то в очень сильное раздражение. И чтобы избежать ненужных сейчас объяснений, ну, и для поднятия настроения, Гарри переключился на того, кто последнее время его забавлял и, что самое удивительное, приводил в умиротворенное состояние. Встретив весьма странный взгляд Поттера, от которого вдоль позвоночника побежали мурашки, Драко подавил вдруг возникшее желание шагнуть назад, как Грейнджер, и опустить глаза, тем самым признавая справедливость претензий оппонента. Хотя, в отличие от надоедливой гриффиндорской старосты, он ничего не сделал, чтобы вызвать недовольство Поттера. Но Мерлин свидетель, очень хотелось. А вот чего больше: врезать за недавнюю наглость, наорать за очередную глупость, вытрясти из него ответы на все свои вопросы или ещё чего — Драко не знал. И решив, что в данный момент лучше всего держаться от Поттера подальше, ибо вероятность наделать глупостей была слишком велика, он обогнул дерево по широкой дуге и подошел к Снейпу. Наблюдая за передвижением Малфоя, Гарри сощурился, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Кругом стоял гул, кто-то что-то спрашивал, он кивал или отрицательно мотал головой, особо не задумываясь над вопросами. Эмоциональный рассказ Невилла о том, как недавняя схватка выглядела со стороны, Гарри слушал вполуха. Извинения Гермионы он вообще проигнорировал, впрочем, как и выговор школьного колдомедика, поскольку обдумывал предстоящий ритуал, хотя все детали обряда по избавлению Драко от шрама были оговорены еще пару дней назад. «Надеюсь, сил у меня на это хватит, а потом можно и расслабиться, — от приятной мысли Гарри улыбнулся. Но хорошее настроение длилось недолго, потому как совсем не вовремя припомнились слова кузена: «Огненный смерч. Покрасневшее небо. Спиралью скручивающиеся над лесом чёрные тучи. Ослепляющие вспышки. Свист и вой ветра...» — Похоже, это моя работа, — Гарри досадливо поморщился. Идея спихнуть всё на деканов, конечно, хороша, только с трудом выполнима, ибо МакГонагалл — не Фадж и вряд ли поверит. Да и остальные профессора... Это они в облике Хранителя не совсем поняли, кого атакуют, во всяком случае, именно такое было впечатление, а сейчас всё проанализируют и быстро сообразят, что к чему. — Значит, нужно быстренько изложить свою версию, а там, глядишь, деканы и не станут упираться, — с этой оптимистичной мыслью Гарри развернулся, посмотрел на авроров и озадаченно нахмурился: — Барьер их, что ли, не пускает?» — Кажется, министерские пройти не могут, — словно в ответ на его мысленный вопрос, пробормотал Невилл. Следующие минуты вокруг царил настоящий бедлам. После вопля Министра: «Что, дементор подери, происходит?» — последовало несколько безуспешных попыток деканов ослабить защиту, дабы авроры смогли пройти на территорию школы. Разумеется, это не получилось. «Разумеется», потому что внимательно наблюдавший за профессорами Гарри видел: они не прилагали особых усилий, чтобы выполнить распоряжение Фаджа. Пускать посторонних в Хогвартс у них не было ни малейшего желания. Поэтому базировавшейся у дерева честной компании пришлось перекочевать поближе к Министру, своими пронзительными воплями доставшего даже всегда спокойную Помону Спраут. За что и получил пятиминутную выволочку, невзирая на чин и возраст. — Дорогой мой лорд Поттер, страна гордится вами! — заверещал Фадж, едва Гарри попал в поле его видимости и досягаемости. Смерив недовольным взглядом не на шутку разошедшуюся профессора гербологии, он подбежал к нему и попытался обнять. — С чего бы это, дорогой министр? — Поттер ловко увернулся от пылавшего прямо-таки отеческой любовью и гордостью Фаджа (видимо, при прошлой их встрече он несколько переборщил, изображая беззащитного юного лорда) и удивленно вздёрнул брови. — Волдеморта отправили к праотцам профессора, а я тут совершенно ни при чем, — разведя руки в стороны, с удовольствием закончил Гарри и покосился на деканов. До Фаджа не сразу дошел смысл сказанного. Несколько секунд он недоуменно моргал, переводил взгляд с Поттера на задумавшихся учителей. А когда понял, то предсказуемо заголосил, запричитал, поминая нелестными словами Дамблдора, его братию в лице ордена Феникса и всех, кто имел хоть какое-то отношение к созданию истории Мальчика-Который-Выжил. Приплел даже Главу аврората, правда, быстро замял собственные разглагольствования на сей счет и принялся допытываться у деканов, что да как. Те немного подумали и коротко рассказали свою версию произошедшего. Конечно, опустив историю о драконе и прочие детали касающиеся Хогвартса. Фадж во время повествования о судьбоносной битве, со слов профессоров, оказавшейся не столь уж эпической, поцокивал языком. А когда Флитвик, немного помявшись, признался, что против Того-Кого-Нельзя-Называть использовал не совсем разрешенные чары, укоризненно покачал головой, но сказал, что на войне все средства хороши. Потом в течение нескольких минут придирчиво осматривал чистое предплечье Снейпа без каких-либо следов тёмной метки. Попросил деканов завтра в полдень посетить Министерство и перед тем, как исчезнуть с телом нежити и аврорами, похлопал Гарри по плечу с выражением вселенской скорби на лице и пообещал через пару дней собрать пресс-конференцию, дабы сообщить общественности о смерти Того-Кого-Нельзя-Называть. — Теперь, когда весь этот балаган закончился, старостам и… — Снейп одарил студентов колючим взглядом, немного задержался на Невилле и маячившим за спиной Драко Забини, — остальным ученикам просьба вспомнить правила школы и отправиться по своим комнатам. А вас, мистер Поттер, приглашаю посетить кабинет директора, — сощурив глаза, сквозь зубы процедил он. — А нельзя ли разговоры перенести на завтра? — Поппи как ревностный хранитель здоровья всех обитателей Хогвартса, ну, кроме домовиков, конечно, окинула Гарри внимательным взглядом и наложила на него диагностирующие чары. — Мальчик устал, хотя изо всех сил пытается это скрыть. — Нет, нельзя! — глядя вслед уходящим в школу студентам, выплюнул Снейп. — Раз Поттер имел наглость нарушить распоряжение преподавателей, сунуть свой нос, куда его не просили, и ко всему прочему устроить тут цирк, то должен отвечать за свои поступки и слова. Пнув сухую ветку и проследив за её коротким полётом, Гарри сунул руки в карманы брюк, расправил плечи и поднял взгляд на Снейпа. — Цирк устроил не я, а Фадж. И, профессор... Я никому. Ничего. Не должен, — с лёгкостью выдерживая тяжелый взгляд зельевара, отчеканил он в ответ. — За нарушение распоряжений и правил школы снимите баллы, назначьте отработку, мне всё равно. Единственное, что для меня имеет значение, так это моя жизнь, в которую и так слишком часто вмешивались. По-вашему, школьная знаменитость не имеет права хоть раз в жизни сделать так, как хочется ей, а не какому-то деду? А хочется ей уйти в тень, раз уж подвернулась такая возможность. В конце концов, я и так слишком долго работал мишенью. И потом, — Гарри склонил голову и, прищурившись, ядовито ухмыльнулся, — вы сами только что признались в упокоении Волдеморта. Кстати, впечатляющий рассказ. И когда только успели придумать? Так что я тут совершенно ни при чем, — повторил он, глядя на задохнувшегося от подобной наглости Снейпа. Правда, вопреки ожиданиям, зельевар не разразился гневной тирадой тут же, но виртуальные шпильки, пущенные в его адрес, определённо достигли своей цели. Хотя, вполне возможно, виной его излишней бледности было магическое перенапряжение, а не злость, пока не находившая выхода. Впрочем, вопросов или выговора за дерзость от других учителей так же не последовало. Похоже, в данную минуту они еще не совсем пришли в себя; не осознали факта, что Мальчик-Который-Выжил сделал их козлами отпущения, и теперь с его лёгкой руки им придётся примерить на себя звание героев и победителей Того-Кого-Нельзя-Называть. Но, присмотревшись внимательней, Гарри понял, что ошибся. На первый взгляд Флитвик со Спраут вели себя как обычно: то есть недоуменно переглядывались между собой. Только вот картину общего на двоих непонимания портили светящиеся умом тёмные глаза профессора чар и лукавством — светло-карие — декана Хаффлпаффа. МакГонагалл вздыхала и покачивала головой: сказать было нечего, ибо почти всю свою жизнь Гарри разложил ей по полочкам, и кто-кто, а она прекрасно понимала его мотивы. — Разговор действительно можно отложить на завтра, — видя, что Северус собирается озвучить, без сомнения, гневную отповедь, Минерва взяла дело в свои руки. В данный момент у неё не было ни желания, ни сил успокаивать разошедшегося коллегу и взбешенного ученика. — Мистер Поттер, жду вас после завтрака в кабинете директора. Перед посещением Министерства нам нужно поговорить и обсудить ваше участие в сегодняшнем… происшествии. Поттер кивнул, развернулся и медленно направился к Хогвартсу. Весь путь до гриффиндорской башни Гарри анализировал недавние события и прикидывал, насколько велика вероятность, что никто в Министерстве не заметит подмены. А может, это и не подмена вовсе? Может, Волдеморт с момента возрождения был нежитью? А как же осколок души? И кого он тогда сжег? Вопросы крутились в голове как надоедливые осы, но если на вредных насекомых можно найти управу, то заданные вопросы так и оставались без ответа. — А вот интересно, на нежить действует оборотное? — вспомнив один из законов магии, Гарри задумчиво почесал затылок. Опершись о стену напротив входа в гриффиндорскую гостиную, он скользнул рассеянным взглядом по портрету Полной дамы и посмотрел на пол, словно пытаясь найти там ответ. Чары же должны были развеяться, а они не исчезли. Значит ли это, Волдеморт жив? А исчезнувшая метка Снейпа? — При чём тут нежить? Ты о чем? — вторгся в его мысли настороженный голос. Гарри вздрогнул от неожиданности, медленно поднял голову и обреченно вздохнул. Только Малфоя ему не хватало для полного счастья. Хотя, признался он себе, Драко куда лучше Гермионы, которая наверняка его ждет. Кроме того, несмотря на то, что после схватки прошло довольно много времени, адреналин всё ещё бродил в крови, и уснуть вряд ли удастся. Да и ряд нерешенных вопросов повисли в воздухе, а Драко — именно тот, кто может кое-что рассказать. — А разве прилежным студентам не надлежало слушаться деканов? А ваш, насколько я помню, приказал отправляться по комнатам, — оттолкнувшись от стены, насмешливо произнёс Гарри и, пройдя мимо Малфоя, бросил: — Идём в более удобное место. И там я, может быть, отвечу на твои вопросы. Поднимаясь по лестнице на восьмой этаж, Гарри поймал себя на мысли, что не слышал шагов за спиной. Подумав, что Драко решил послать к Мордреду и свое любопытство, и его самого, обернулся. Но Малфой тихо шел следом и о чём-то усиленно размышлял. Хмыкнув и покачав головой, Поттер продолжил путь. Так, в абсолютном молчании ребята дошли сначала до стены, за которой пряталась Выручай комната, потом вошли в распахнутую дверь и оказались в небольшом кабинете — полной копии алькова в родовом замке Леруа. Для полного сходства не хватало разве что портрета предка. Со стоном опустившись в кресло, Гарри вытянул ноги и прикрыл глаза. Мгновенно расслабившись, чему способствовала уютная обстановка: приглушенный свет и потрескивание дров в камине — он даже, кажется, задремал. Во всяком случае, когда Малфой заговорил, Гарри вздрогнул и неохотно приоткрыл глаза. — Это ещё что такое? — растерянно озираясь по сторонам, выдохнул Драко. С той самой минуты когда, не обронив ни слова, он последовал за Поттером, то не обращал внимания, куда они идут, целиком и полностью погрузившись в собственные мысли. И вот теперь... Не мог же Поттер незаметно для него самого аппарировать их в свой замок? — Это, Выручай-комната, Малфой. Помнишь свои подвиги на пятом, м-м-м? — Гарри зевнул и потёр глаза. Всё-таки надо было идти спать. Да и в душ не мешало бы сходить. Словно в ответ на невысказанное желание освежиться, слева от входной двери появилась ещё одна и гостеприимно распахнулась. Гарри довольно улыбнулся, подумав, что Выручай-комната, это здорово. — Хотя я бы не отказался отправиться домой. Попросить совета предков или ещё чего… А сейчас я иду в душ. Захочешь присоединиться, милости прошу, — подмигнул он Малфою и встал с кресла. Но не успел Гарри сделать и пару шагов, как перед ним материализовался Патронус и голосом Августы Лонгботтом произнёс: — Все живы. Аластора только зацепило, но он справится. Прости, что разбудила. Спокойной ночи. Бабушка. «Слава Мерлину, — с облегчением выдохнул Гарри, заходя в душевую. Хоть особо не переживал по поводу оставшихся в Годриковой лощине близких, но удостовериться, что с ними все хорошо, не было лишним. Пока Поттер выслушивал послание, Драко озадаченно хмурился, потом мысленно поинтересовавшись, что это значит, сел в кресло. Выбивать почву из-под ног и нарушать его планы у гриффиндорца получалось с завидным постоянством. Но, как ни странно, сейчас это даже не раздражало. А всё потому, что Драко никак не мог уложить в голове ошеломляющую новость. Неужели Волдеморт действительно мертв? И не от рук Поттера, которого в течение многих лет пытался убить, а деканов. Но почему он не сгорел? Ведь пламя дракона спалило всё в радиусе нескольких десятков футов. Допустим, он окружил себя защитным коконом, кстати, в пользу этого говорило, что Защитник Хогвартса атаковал на расстоянии. Тогда вопрос: почему мёртв-то? Это не какой-то там обыватель, а Тёмный лорд — сильнейший маг столетия. Умереть от страха, по идее, не должен был. И что за светопреставление устроил Поттер? Конечно, древний ящер тоже мог быть виновником творившегося бедлама, после которого Запретный лес чудом уцелел, только вот с Астрономической башни открывался отличный вид. — Ну, Гарри даёт! — с благоговением прошептал Лонгботтом. — Ничего себе силища! И впервые за семь лет обучения, Драко признал правоту гриффиндорца. Когда он стоял на самой высокой башне древнего замка, у него то и дело перехватывало дыхание и замирало сердце от невероятного зрелища. Драко потёр виски. Нужно было отправляться спать, а не идти на поводу собственных желаний. Поговорить с Поттером, вытрясти из него все тайны, ответы на свои вопросы можно было и завтра. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул. От эмоционального перенапряжения и бесконечных «почему и как», начала болеть голова. Доносившиеся из-за приоткрытой двери шуршащие звуки льющейся воды странным образом успокаивали. И Драко сам того не заметил, как задремал. *** Проснулся он, чувствуя мерные, осторожные поглаживания плеч и шеи. Его словно покачивало на волнах удовольствия. Завозившись, Драко тихо застонал, перевернулся на живот и вытянулся, тем самым подставляя спину под тёплые ладони, без сомнения, принадлежавшие Поттеру. Услышав тихий смешок, Драко даже не возмутился. Но чтобы показать, что он держит всё под своим контролем, дёрнул ногой. И если судить по шипению сверху, угодил во что-то болезненное. — Хватит брыкаться, Малфой, — обдавая его ухо горячим дыханием, прошептал Поттер. — А то вспомню, что делают с необъезженными и норовистыми скакунами. — Предупреждаю сразу: никаких плёток и прочих извращений в постели не потерплю. Я за традиционный секс, — уткнувшись лицом в подушку, выдохнул Драко. — Я имел в виду терпение, настойчивость и ласку, — Гарри дунул на светлый затылок и улыбнулся, слушая приглушенные бурчания в ответ. Он сел Малфою на ноги, зачерпнул ароматной мази из баночки и продолжил начатый массаж. Уходя мыться накануне вечером, он очень надеялся, что Драко придёт следом, тогда можно будет завершить длинный день одинаково приятно. Но, видимо, у Малфоя потрясение было слишком велико. Пришлось Гарри довольствоваться собственными услугами и созерцанием сладко посапывающего в кресле партнёра. Удрученно вздохнув, он вместе с Драко устроился на кровати и не заметил, как уснул. Пробуждение было крайне неприятным. Задыхаясь, первые секунды ничего не соображая, Гарри скатился на пол и, едва сдерживаясь от крика, свернулся клубком. К горлу подкатывала горечь, в паху всё горело и дёргало, а благодаря утреннему стояку получить удар было не просто больно, а очень больно. Матерясь на чём свет стоит и мысленно обещая хорошенько оттрахать Малфоя, или наоборот оставить того изнывающим от желания, чтобы охота брыкаться исчезла раз и навсегда, Гарри провалялся на тёплом ковре довольно много времени. Но едва ощущения стали менее болезненными, он вызвал Добби, приказал домовику принести несколько баночек с мазью из собственных запасов, да что-нибудь на завтрак. Затем выпроводил прилипчивое существо и принялся себя намазывать, с удовольствием отмечая возвращающуюся жизнь к обиженному органу. Ну, а когда Драко протяжно застонал и скукожился на кровати, тяжело вздохнул, избавил его от одежды и принялся разминать сведённые судорогой мышцы. Погладив раскрытыми ладонями задницу Малфоя в завершающем движении, Гарри встал на колени, раздвинул тому ноги и, прежде чем склониться, провести языком по тугому колечку мышц, огладить бока, поясницу и укусить за ухо, наложил на любовника очищающие чары. Драко дёрнулся, выплывая из приятной неги, которую дарили руки Поттера. Ощутив прижавшееся к спине горячее тело, лёгкое давление на сфинктер и скользящие движения между ягодиц, он распахнул глаза, но тут же зажмурился. Протестовать совершенно не хотелось. Приподняв бёдра, Драко подался назад, навстречу движениям, еще сильней вжимаясь в пах Поттера. Из-за изменившегося угла член любовника вместо того, чтобы и дальше дразнить, легко вошел в расслабленный анус. Ощущение растянутости было невероятно приятным. Сначала осторожные, потом всё более и более резкие и сильные толчки вырывали из его горла непристойные стоны и рычание. Голова кружилась, возбуждение с каждой секундой нарастало, воздуха стало катастрофически не хватать. За пару вздохов до момента, когда никакие высшие силы не смогли бы заставить его замереть на месте, Гарри суметь остановиться. Перевернул партнёра на спину и снова с силой в него вошел. После нескольких жестких толчков лицо Драко исказилось, он выгнулся и, кончая, стиснул член Поттера внутри себя. Уже через мгновенье Гарри оглушил мощнейший оргазм. Он даже, кажется, на секундочку потерял сознание, чего раньше за ним не наблюдалось, поэтому услышав вопрос Малфоя заданный хриплым голосом: «Так что там с нежитью?» — не сразу понял, о чём речь. Ну, а когда до него дошло… Прижимая барахтающегося и сквернословившего партнёра к кровати, Гарри от души хохотал. И целовал, целовал, целовал, до тех пор, пока смех и ругань не превратились в стоны удовольствия. *** — От вас требуется максимальная концентрация, чтобы воспоминания были наиболее полными и... никакого бурного воображения, будьте так любезны. Это еще вопрос, у кого оно бурное! Гарри раздраженно посмотрел на Снейпа. Язвительный, шипящий и исходивший желчью зельевар не был неожиданностью. Конечно, кому понравится, когда навязывают чужую волю. Но всего за полчаса Снейп успел порядком надоесть. Остальные преподаватели были более терпимы и спокойны. Внимательно выслушав краткий, лишенный каких либо деталей и эмоций рассказ, они красноречиво молчали. Флитвик задумчиво хмурился и постукивал пальцами по подбородку, Спраут то и дело отряхивала подол на удивление чистой мантии и шевелила губами, что-то беззвучно бурча, МакГонагалл укоризненно покачивала головой. Но, что бы ни случилось в дальнейшем, Гарри не собирался отказываться от своего стремления быть в стороне. А если исходить из напрочь испорченного настроения, то очень хотелось сделать что-нибудь неожиданное для Снейпа и приятное для себя. Сразу же пришла мысль, что стоит подстраховаться, дабы быть уверенным: его тайны министерские не узнают. — При всём моём уважении, профессор, — не спуская жесткого взгляда с зельевара, Гарри чуть склонил голову, — но детальный просмотр рассказанного выше, будет только после Непреложного обета. Я не хочу, чтобы ещё кто-то знал, что на самом деле произошло. Спорить или что-либо доказывать я не намерен. Обет или никаких подробностей. Плюс чары, используемые в доме Блэков. Наверное, такой оглушающей тишины кабинет директора Хогвартса еще не знал. Готовясь к новой волне негодования, Гарри невозмутимо сидел в кресле и переводил взгляд с одного собеседника на другого. Он отдавал себе отчет, что своим ультиматумом если не оскорбил, то совершенно точно обидел профессоров. С другой стороны, та же МакГонагалл ведь поняла его при первой беседе по душам, должна понять и сейчас: делится он своими тайнами только с теми, с кем желает сам. А министерские вывернут их четверых наизнанку, чтобы докопаться до истины. Шутка ли — миф о Мальчике-Который-Выжил, столько лет ходивший в миру, лопнул как мыльный пузырь. Но вопреки опасениям, взрыва не последовало. Спустя пару минут весьма неуютного и, если можно так сказать, укоризненного молчания деканы кивнули, соединили руки и принесли Непреложный обет. — Спасибо, — Гарри тихо выдохнул и, сев удобнее в кресле, прикрыл глаза. Перед внутренним взором тут же начали всплывать события, как он в облике орла взлетел над Хогвартсом и дальше... Улавливая одно воспоминание за другим, Гарри отправлял серебристые нити в Омут памяти, чтобы через пару минут окунуться в него вместе с четырьмя деканами. Паря рядом с собой — орлом, Гарри с удовольствием рассматривал величественную хищную птицу. Долина и древний замок не произвели такого впечатления, как тогда — чёрно-белые воспоминания были лишены объемности, следовательно, и очарования. Ух! Ничего себе… Повернувшись в сторону вспышки, казавшейся особо яркой на фоне сероватого тумана, Гарри удивлённо округлил глаза. И если судить по возгласу профессоров, для них сейчас увидеть цветные ауры было тоже большой неожиданностью. — Странно, очень странно, — бормотал Флитвик, потирая то нос, то подбородок. — Хм... никогда не думала что в акромантулах столько магии, — задумчиво протянула МакГонагалл. — Гарри, ваше зрение в анимагическом обличии всегда такое или только на дальнем расстоянии? — Всегда. А вблизи ещё и обычное проявляется, — отозвался он и задумчиво нахмурился. Похоже, сам того не ведая, он сделал акцент именно на цветность аур, ведь это было самое главное. Но все равно странно. Насколько Гарри помнил, при просмотре воспоминаний даже огонь казался серым, ну, разве что более прозрачным, чем всё остальное вокруг. — Как же мы его не почувствовали-то? Или всё же? Хм… — едва в поле видимости орла попал предположительно Волдеморт, Флитвик подался вперёд, словно пытаясь рассмотреть поближе зловещий объект. — А знаете, молодой человек, что означают эти кроваво-красные прожилки в его ауре? — Признак некроманта, — шокировано выдохнул Снейп. — Магов с таким даром даже чарами не так просто обнаружить, а тут… — зельевар резко замолчал, прервав на удивление бессвязную речь. Деканы обменялись ошарашенными взглядами: видимо, к ним пришло понимание, что некто, за кем наблюдает анимаг, был совсем не тем, кого обнаружили они. Гарри чуть улыбнулся. Хорошо, что он так мало рассказал. Теперь будет получать удовольствие, ведь шанс увидеть удивленных профессоров выдаётся не так уж часто. В это мгновение орёл попал в воздушный вихрь, образовавшийся от пронёсшегося мимо него дракона, и их закружило. Гарри судорожно сглотнул, потряс головой и зажмурился, пережидая секунды головокружительного пируэта. — Мерлин величайший! Это что такое? Ничего не понимаю! — как и Флитвик минуту назад, МакГонагалл дёрнулась вперёд, но ближе к схватке не стала. И только когда анимаг приблизился, деканы смогли рассмотреть и того с кем дрались, и силки, опутавшие с головы до ног их анимагическую форму. — Нежить, — Снейп утвердительно кивнул и взглянул на Минерву. — Но как такое возможно? Мы же чувствовали живую плоть! Если только… — зельевар прищурился и, проследив взглядом за тоненькой чёрной ниточкой, тянущейся от лже-Волдеморта до невидимого объекта с клубящейся вокруг него тёмной аурой, выругался. Орёл мощным рывком взмыл ввысь, и пара нелестных слов снова досталась Гарри. — Поттер, вы можете хоть секунду не двигаться! — с обреченностью в голосе, выдал Снейп. — Я птица, профессор. А птицы, как известно, по воздуху летают, а не стоят на месте, — ехидно отозвался Гарри. В этот миг анимаг развернулся и с головокружительной скоростью понёсся вниз. Яркая вспышка ослепила. Чертыхнувшись, Гарри тряхнул головой. Мышцы неприятно заныли, словно тело вспомнило, что тогда лишь усилием воли он вырвался из пут. — Святые небеса! — в ужасе воскликнула Спраут. Ей вторили и остальные, а Гарри, проморгавшись, во все глаза смотрел на собственную схватку. Вот орёл встряхивается и, ломая ветки, взмывает вверх. Пульсирующие, словно дышащие, чёрные нити опутывают большую птицу. Столб огня и пыли взвивается над лесом. Он-то и сметает, развеивает по ветру сотканную из тёмного дыма гигантскую змею. «Теперь понятно, откуда все эти кучи земли, поваленные деревья и поляна внизу. Похоже на бесконтрольный выброс... Надо у Алоиза спросить», — подумал Гарри, наблюдая, как перья орла заискрились. Путы вспыхнули и с оглушительным хлопком лопнули. И вот уже вниз на врага несется не чёрная, а огненная молния. Вокруг неё заклубился тёмно-серый сгусток, чтобы через секунду сорваться и, опережая анимага, врезаться в землю. Стена огня с гулом окружила невидимую фигуру. Приземляясь, орёл поднимает столб пыли и… — Вау! — не сдерживая чувств, воскликнул Гарри, таращась на себя самого, но уже в облике эльфа. А он даже не подозревал, что вызвал адский огонь, будучи в своей истинной ипостаси. — Это не «вау», дементор вас задери, Поттер! Это… да вы понимаете, что чуть было не разнесли к мордредовой бабушке Запретный лес вместе с Хогвартсом! — Снейп чуть не задохнулся, хватанув слишком много воздуха открытым ртом. — Вы должны сдерживать стихии, вашу мать, а не отпускать их на свободу! — прохрипел он и закашлялся. Гарри даже ухом не повёл на слишком уж эмоциональный выкрик зельевара, боясь, что если ответит, то сорвётся. Правда, вспыхнувшее раздражение быстро улеглось. Стоя рядом с деканами и наблюдая за беснующимся пламенем, Гарри вдруг понял, что собственные воспоминания несколько видоизменились после того, как тогда — в первый раз — его ослепило, и он непонятно как оказался на земле. — Это без сомнения Волдеморт, — через минуту молчаливого созерцания, спокойно констатировала МакГонагалл. — Будь это не так, тёмная метка не исчезла бы. — Выходит, Тот-Кого-Нельзя-Называть знал о защите школы? И в то время, когда мы разбирались с приманкой, он пытался убить студента, — медленно бредя за Гарри по тёмному лесу, произнесла Спраут и, чуть приподняв подол мантии, зачем-то перелезла через ствол, забыв, что это были виртуальные завалы. — Шпион в Хогвартсе — не новость, но всё равно неприятно. Хотя в этот раз нужно будет искать среди древних обитателей. Живые, к счастью, все под чарами замка и тайну открыть не смогут: магия не позволит, — Флитвик нахмурился, разглядывая себя самого и остальных коллег, живописным ромбом развалившихся на голой дымящейся земле. — С этим можно и позже разобраться, а сейчас… — он развернулся к Гарри. В это мгновение они оказались в кабинете директора Хогвартса. — Я бы очень хотел знать вот что, молодой человек, — продолжил маленький профессор, не спуская с Гарри проницательного взгляда, — как вы умудрились побороть чары Изъятия души и сети Смерти? Наследие эльфов, их магия и сила тут ни при чем. Вы смогли сбросить то, что не под силу даже сильнейшему некроманту. Мало того, сохранили своё физическое и магическое тело целым и невредимым. Потом умудрились создать, направить и удержать непредсказуемые и крайне опасные чары. Тогда как после схватки с Волдемортом, к слову, израсходовавшим почти все свои силы (это было видно по практически истаявшей ауре), должны были остаться с крохами магических сил, — забрасывая вопросами ошалевшего от такого напора Гарри, Флитвик поднялся на воздушной подушке перед ним и в такт словам похлопывал его по плечу. — Вероятно, на теле мистера Поттера есть нечто, что послужило своеобразным замком, — устало опускаясь в кресло, пробурчал Снейп. — Но что это, судя по упрямому выражению его лица, он нам не скажет. Гарри в начале экспрессивной речи профессора чар недоумённо хлопал глазами и не мог понять, о чем тот толкует. Но потом, сопоставив собственные ощущения тогда с тем, что увидел сейчас, внезапно понял, в чём тут дело. Эйваз — руна защиты, подаренная самой магией, спасла его. И Снейп прав, он ни за что не расскажет о ней, потому что придется ещё разъяснять, как это случилось. А вот об этом знать учителям совсем не обязательно. Собственная жизнь и семья — это его дело и ничьё больше. — Идите, отдыхайте, Гарри, — МакГонагалл тяжело вздохнула и махнула рукой, отпуская ученика. Едва за ним закрылась дверь, она посмотрела на коллег. — А нам нужно продумать всё до мельчайшей детали. Министр не должен ни на йоту усомниться в нашем рассказе. Как бы я ни относилась к решению мальчика держаться в стороне, должна сказать, он поступает весьма расчетливо и умно. — Предательство нельзя прощать, — едва слышно произнесла Помона. Женщины обменялись жесткими взглядами, и до без четверти двенадцать кабинет директора Хогвартса был запечатан магией замка. Четыре декана, впервые за много столетий оказавшиеся единым целым, готовили речь и лже-воспоминания о падении Того-Кого-Нельзя-Называть.