Штормовая Гавань

Королевская Гавань оказалась совсем не такой, какой, по мнению Айрин Хэлфорд, должна быть столица. Грязная, пропахшая нечистотами и потом, населенная обозлёнными и голодными людьми - после трёхмесячной осады город сдался, измученный страхом и тиранией. Конечно, с балкона роскошных апартаментов Айрин, выходящих окнами на Черноводную, близлежащая местность казалась восхитительной - погружённые в мягкий солнечный свет улицы утопали в желтизне камня, из которого были возведены дома, а блестящая брусчатка, казалось, была отлита из драгоценного металла. Айрин нравилось наблюдать за тем, как снуют по улицам местные жители, вмиг осчастливленные припасами северного войска, нравилось смотреть, как чешет холку серому лютоволку южный ветер, набегавший на стены Красного Замка вместе с приливом, нравилось думать о том, как далеко от дома она очутилась - хотя родители ее никогда бы и не подумали, что кто-то из рода Хэлфорд сможет когда-нибудь добраться до столицы. Да ещё и жить в замке - вот уж дивно было дочери кузнеца занимать покои, некогда обжитые знатными гостями Короны. Айрин Хэлфорд, как и многие северяне, шедшие под знамёнами Робба Старка, Молодого Волка, вряд ли думала, что война Пяти Королей когда-нибудь закончится. Она длилась так долго, что казалась бесконечной - кровавая и беспощадная, она унесла жизни множества людей, в том числе и брата Айрин, Даррена, сражавшегося под флагом Талли. Родом из Риверрана, все воины, носящие герб в форме рыбы, выступили на зов Короля Севера, и в перемноженном количестве армия юного короля одолела Ланнистеров и завладела Королевской Гаванью и Красным Замком. Айрин Хэлфорд много раз думала, что ей чертовски повезло оказаться на стороне победителей - особенно в тот день, когда с плечей худощавого золотоволосого мальчишки Джоффри полетела голова в испачканную кровью его предшественников корзину. Все Ланнистеры были истреблены Старками - в отместку за смерть лорда Эддарда. Айрин никогда не видела этого человека - но по рассказам Робба представляла себе его в самом лучшем свете. А уж Робб о нем говорил немного - Хэлфорд, странствовавшая вместе с сёстрами милосердия по всей стране за двигающейся северной армией, много узнала нового - и о том, что мужчины, пресытившись страстными объятиями, становились болтливыми, как торговки на базарах. Робб, впрочем, никогда не был многословен - ни до постели, ни после. Он предпочитал молчание любым разговором, и Айрин научилась читать в его молчании все те слова, что он жаждал произнести. Она провела с ним больше шести месяцев - все то время, что занял у армии северян поход на Королевскую Гавань. Однажды встретив его на поле брани, усеянном ранеными и мертвыми, она наткнулась на горящий взгляд его ярких голубых глаз, и больше не смогла отвести от них взора. Если в мире и существовала любовь, то Айрин четко решила для себя, что это была она. И, когда Робб позвал ее с собой, она покорилась, не раздумывая. И когда он явился в ее палатку поздно вечером, точно вор, скрытый завесами темноты, она отдалась ему со всей страстью и юношеским пылом, на которые была способна. Айрин Хэлфорд знала, что Робб Старк был женат - и жена ждала его в Винтерфелле, под присмотром Джона Сноу, освобождённого от службы в Ночном Дозоре, чтобы присматривать за Севером, но ее редко когда посещали мысли о грядущих последствиях - Айрин, как и многие северяне, не думала, что война закончится. А Робб, несмотря на свою немногословность, был весьма убедительным в тех словах, что он говорил - и когда он шептал ей страстные признания, она верила ему. Айрин никогда не оценивала себя слишком высоко - она знала, что есть женщины более красивые, более элегантные, более воспитанные. Она не была леди - какой, несомненно, была Ширен, жена Робба, и не была признанной красавицей - в ее чертах было много дикого, что делало лицо подвижным, живым. Карамельные волосы, приглаженные подаренным Роббом гребешком, никогда не укладывались в изящную прическу, платья она носила из плотной ткани или шерсти, ее лицо было пропорциональным, но многие находили глаза холодными и жестокими - оттого что их темнота скрывала зрачки. Она была миловидной, но вряд ли смогла бы стать истинной леди, даже со всеми парчовыми платьями и изысканными причёсками, которыми ее наградила Королевская Гавань. Айрин наблюдала за тем, как к пристани пришвартовывался корабль с гербом Станниса Баратеона, когда дверь ее покоев со скрипом отворилась. Она обернулась и встретилась взглядом с глазами Робба, одетого в плотный камзол, сшитый по северной моде и украшенный золотой брошью. Он выглядел совершенно иначе, чем в тот день, когда они встретились. На поле боя, усеянном телами, он был одет в лучшие доспехи, что Хэлфорд когда-либо видела, у него был выкованный в кузне замка меч с гербом семьи на рукояти, но Айрин не чувствовала между ними той пропасти, что состояла из сословных предрассудков и здравого смысла. Они были равными - до того момента, как Робб завоевателем вошёл в Королевскую Гавань. Сейчас он выглядел опрятно и величественно - и она отчетливо ощущала разницу. Она видела, как далеко от неё он находился. — Никогда бы не подумал, что тебе пойдут такие платья, - сказал он, пересекая комнату - стражи затворили за ним двери, и теперь она слышала лишь звук бряцания его сапог по полу, от которого болезненно сжималось сердце. - Полагал, что никакая одежда не сможет сделать тебя красивее. Когда Робб обхватил ладонями лицо Айрин и притянул к себе, коснувшись своим лбом ее, у Хэлфорд заныло под рёбрами. Несмотря на видимость неизменности, что-то отчетливо пролегло между ними - все то расстояние, что разделяло Короля Севера и сестру милосердия, та пропасть, что лежала между дочерью кузнеца и наследником лорда. Его уста коснулись ее век, затем скул, лба и наконец отыскали губы, он притянул ее, крепко прижимая к своему телу, и его пальцы скользнули по шее вверх - в собранные медные волосы. — Я предполагала, что ты послушаешь своих советников и призовёшь в столицу жену, пока вопрос с наследником Железного Трона не будет решён. - Проговорила осторожно Айрин, но момент был упущен - Робб отстранился, его руки легли на перила балкона, холодные и напряженные, его взгляд скользнул по ее лицу и устремился вдаль - к горизонту над темным после шторма морем. Хэлфорд прикусила щеку, стараясь не смотреть на него - но получалось из рук вон плохо. Робб определённо был хорош собой - как бывают хороши сыновья лорда, выросшие в комфорте и уюте, а затем резко повзрослевшие в битвах и кровопролитных сражениях. Робб выглядел много старше своих лет: под глазами пролегли морщины, меж бровей и у губ образовались глубокие складки, виски посеребрила преждевременная седина. Айрин подумала, что не встречала ещё на своём веку таких, как он - Робб, несмотря на свою напускную холодность, обладал горячим сердцем и живым умом, он был честным и разумным человеком. А себя она считала его единственной ошибкой. Но мужчинам свойственно совершать ошибки, особенно, когда они на войне или в компании миловидных девиц - так говорил отец Айрин. А отцу она верила. — Ширен лучше остаться в Винтерфелле, к тому же, в столицу направляется Джон, чтобы помочь мне с вопросом наследия, так что тебе не стоит беспокоиться об этом. Не сейчас. Его тон был нарочито отчуждённым - точно он говорил о погоде или каких-то других бессмысленных вещах. Айрин чувствовала себя загнанной в тупик. — Не сейчас? Она приблизилась и накрыла его ладонь своей, вынуждая обратить на неё взгляд - и Робб повиновался, хотя ему далось это нелегко - страдание отчетливо читалось на его измученном, уставшем лице, в потускневших глазах, плотно сжатых губах. Айрин протянула руку и коснулась его щеки ладонью, огладила скулу, подбородок, покрытый мягкой щетиной, обращавшейся в бороду - такую носили все северяне, такую, наверное, носил почтенный Эддард Старк, на которого Робб так стремился быть похожим. Он прикрыл глаза и шумно выдохнул. Ему не хотелось думать о дурном, ему не хотелось думать о том, что однажды придётся ее отпустить - он никогда и не помышлял, что такой момент наступит. Когда Робб Старк встретил эту бойкую, неутомимую девицу после очередного сражения, он забылся. Из его памяти стёрлись черты немиловидной, но знатной жены, стёрлись очертания Винтерфелла, смысл его похода. Когда они были вместе, когда он любил её, держа в своих объятиях, весь мир исчезал. Оставалась только она - ее бездонные тёмные глаза и мягкий голос. Она была его отдушиной, она была равной ему - он чувствовал в ней неутомимую силу, саму жизнь, энергию, которую она давала ему - отдавала без остатка. Он любил её и полагал, что так будет вечно. Робб Старк никогда не думал о том, что будет после - впрочем, он не был уверен, что это после когда-нибудь настанет. Ему предстояло тяжелое решение - к пристани только что прибыл корабль Баратеона - единственного, оставшегося в живых, и Роббу нужно было понять: стоит ли отдавать в его руки Семь Королевств. — Ты был бы превосходным королем, - точно читая его мысли, скрытые поволокой неуверенности, произнесла Айрин, когда Робб снова перевёл на неё ясный взгляд. Старк нахмурился, и в этот момент показался Хэлфорд совершенно чужим и незнакомым - он был далёк от неё, находясь рядом, он устремлял свои мысли в совершенно другое место - и Айрин знала, куда именно. — Меня не интересует власть. Я не хочу править Вестеросом, все, о чем я когда-либо мечтал - вернуться домой. Я принадлежу Северу, здесь мне нет места. Но Айрин Хэлфорд не принадлежала Северу. И ей места там не было. — Ничего не изменится, Айрин, - прошептал жарко Робб, приникнув к ее ладоням с поцелуями, рваными и хаотичными - он был достаточно умён для того, что понять, что теряет ее. Они оба хватались друг за друга, но не могли удержать. Они оба невыносимо страдали от этой потери, но она, к несчастью, была неминуемой. — Все уже изменилось, Робб, - сказала негромко Айрин, пытаясь отстранить его лицо от себя - в этот миг он показался ей почти отталкивающим, и она жаждала освободиться от его объятий, точно они душили ее. Она проскользнула обратно в комнату, и король последовал за ней, шаги его были чеканными, тяжелыми, как и взгляд, остановившийся на ее лице. Грозовой, затуманенный, он был точно липкое влажное покрывало, накрывшее ее целиком. — Я ношу твоего ребёнка. Никто из них не думал о будущем - ни в жаркие ночи в палатке Короля Севера, ни в дни сражений: на поле боя и в лагере. Никто из них не предполагал, что война, длившаяся дольше, чем они могли вспомнить, когда-нибудь окончится - и окончится победой. Пребывая в странном, греховном мире собственных грёз, они оба забыли о реальности, и теперь она неумолимо поглотила их, поселив между ними громадную стену - едва ли не больше той, что отделяла Вестерос от Вечной Мерзлоты. Робб больше не был простым военачальником, он теперь был чем-то большим, чем Король Севера. А Айрин была сама собой - дочерью кузнеца из незнатного рода, лишенная титулов, земель, богатств. Опороченная внебрачной связью, принёсшей свои плоды, она остро почувствовала всю безысходность своего положения - и особенно горько ей стало от взгляда Робба, мазнувшего по ее телу. Будто нарочно он задержал его на животе, ниже линии талии. Она накрыла его ладонью, точно желая защитить ещё не сформировавшееся дитя, но липкий придирчивый взгляд Робба проникал под кожу. А затем его лицо наполнилось радостью - она сменила недоверие также быстро, как сменяет шторм лёгкий ветерок и солнечные лучи. Он приблизился к ней и опустился на колени, его лоб коснулся ее тела ниже груди, а ладони обхватили ее и притянули к себе. Он рассмеялся - казалось, не видел и вовсе нависшей над ними грозы. Но Робб, и правда, грозы не видел - женщина, которую он любил, носила под сердцем его дитя, и для него исчезли все преграды. Он чувствовала себя беззаботно и счастливо - как в далёкие дни в Винтерфелле. Он думал о том, что, если родится мальчик, то назовёт его в честь отца, и однажды Эддард Старк снова будет править Винтерфеллом. Но Эддард, которого носила Айрин, никогда не смог бы править Винтерфеллом. Он никогда не смог бы быть Старком. Своей любовью и беспечностью Робб обрекал его на существование бастарда - такое, каким проклят был его собственный брат - Джон. Он отстранился от Айрин и заглянул в ее глаза. Ее тонкие пальцы, перебирающие его волосы, замерли в воздухе над его головой. Они оба думали об одном и том же. Робб вскочил на ноги, чуть пошатнувшись, Хэлфорд отступила, отпуская его - и без единого слова Король Севера покинул ее покои. Она знала, что всему приходит конец - и ее собственный приближался семимильными шагами. Между ними выросла стена, и, если Робб - благодаря своему положению - стоял к ней спиной и в любой момент мог двинуться дальше, то для Айрин она была непреодолимой преградой, навсегда остановившей ее будущее. Она закрыла ладонями лицо, но не заплакала - слез не было - только тихие сухие всхлипы, от которых вскоре разболелась грудь. Опустившись на мягкую постель, Айрин закрыла глаза, ожидая сон - но он не пришёл в полуденный час - он наступил позже, когда солнце спряталось за горизонт, и на небо опустилась кромешная тьма, кое-где усеянная звёздами. Тяжелый и беспокойный, сон принёс Хэлфорд жуткие видения и кошмары вместо желанного отдыха и ясности разума - и на следующее утро она не пожелала видеть Короля - когда он явился к ее покоям, заперла дверь на засов.