Daddy

      Андрей, в силу своего возраста и специфики характера, сохранял свое привычное состояние холодного, раздраженного работника сети «Макдоналдс». Его движения оставались такими же точными, а язык острым. Только редкие огоньки, мерцающие в глубине его глаз, говорили о возникновении странного чувствах к юной Саше. Таким он представал на работе и перед людьми, которых он предпочитал называть знакомыми, хотя многие относят подобные взаимоотношения к дружбе. Дома же он коптил стены сигаретным дымом и изматывал себя до тех пор, пока не засыпал за рабочим столом. Все его действия были ради одного: опустошить голову и избавиться от мыслей о «той наглой девчонке». Занятия стали проходить спокойнее, Саша начала представляться Андрею менее раздражающей, а общение с ней даже начинало ему нравиться. Так стены его мирка разрушали корни цветущей лозы, опутавшей их. Воздвигнутый в сознании Андрея город расцветал: давно забытые им чувство беспокойства и желание о ком либо заботиться отогревались от зимнего оцепенения. Наш герой считал себя невероятно нелепым, он не мог найти себе места в глубинах своего же подсознания. Ароматы первых цветов пьянили его, его — мечущегося в катакомбах подсознания. Теперь день Андрея проходил так: подъем, приведение себя в вид человека хотя бы похожего на живого, кофе, поесть он благополучно забывал, но сладкое все равно носил в карманах пальто-привычка. Ожидание маршрутки и поездка под «Highway to hell» оставались обязательными. Работа, встреча со знакомыми, возможно, поход в антикафе, реже прогулки по центру. Оставался самый трудно выносимый пункт расписания: возвращение в пустоту своей комнаты. Теперь ни Тилль Линдеманн, ни Мэттью Беллами, ни даже Мэрилин, мать его, Мэнсон не могли отвлечь Андрея. Музыка содрогала стены, сигаретный дым туманом заполнял комнату, парень подумывал потратиться на алкоголи, привычные методы больше не помогали. Далее часы за ноутбуком, оканчивающимися криками и самобичеванием, и под конец беспокойный сон. Андрей вошел в раздевалку, никого не замечая или отвечая кивком на приветствия особо воспитанных молодых людей. Надев мятую форму, он направился к кухне. Неожиданно, сзади подошла миловидная девочка, невысокого роста, с довольно женственной фигурой, красоту которой не смогла скрыть даже униформа. На работе Катя помогала Андрею не сойти с ума от клиентов. Парень остановился и обернулся, устало выдохнув. -Еще жива? — насмешливый тон и ухмылка были так же неизменны для Андрея, как и вязкая слякоть для российских дорог. -Нет, моя душа наконец-то покинула тело и прилетела сюда в последний раз посмеяться над этим парадом уродов.- Губы девушки растянулись в ухмылке. — Думаю, ты просто бегаешь от жнецов, потому что знаешь, что попадешь в ад. -Дорога в ад — мой удел. -Сначала найди ее, а то опять заблудишься, как тогда кладовке. -Мне было страшно. Я думала, что и вправду помру там…- Катерина наигранно смахнула слезу, невзначай задев свое фиолетовое каре. Плаксивый голос добавлял драмы. — Жаль, что нет…- Андрею не дали закончить. -А почему ты сегодня тут? У тебя выходной… ты не болен? Что за проявление энтузиазма? — девушка сверлила, взглядом Андрея, приподняв одну бровь, но в голосе проклевывалось участие. И тут Андрей понял, что заработался и уже начал путать дни, а столько его захватила в свой круговорот рутина. -Я…. Я…. Я не знаю. Кать, могу я с тобой поговорить кое о чем? -Эмм…. Конечно. Оставив рабочие места, молодые люди направились в подсобку. Это помещение не особо использовалось, поэтому Андрей с Сашей приватизировали его себе, установив чайный столик и постоянно пополняя запасы сладостей. Сегодня во главе стола стоял термос, заполненный горячим кофе с ликером. В градусах этого кофе и заключался секрет дружелюбной улыбки Кати. -Рассказывай. — Катя отпила содержимое термоса из своей кружки, хранившейся тут же. -Ну, …знаешь…. Есть од… как бы сказать… я странно себя чувствую.- Андрею было неловко говорить о своих чувствах. -Давай конкретнее. Пока я могу отправить тебя только к врачу и то к логопеду, чтобы не мямлил. -Да, Катя! — Андрей жадно отпил кофе из горлышка термоса.- Мне очень неловко об этом говорить! -Неловко трахать с транса. Говори.- Катя продолжала настаивать на своем. -Ну…. Одна девушка…я не могу из-за нее спать и замечаю ее внешность. Она меня…привлекает? — Андрей вздрогнул. Неужели он действительно это произнес? А все серьезнее, чем ему казалось.- Да. Привлекает. -Влюбился? — широкая улыбка превращалась в хищную ухмылку на губах девушки. -Нет! -Не ври. -Не вру…. Что делать? — подсобка заполнилась звонким смехом, а потом и шуршащим шепотом. Катя знала что-то о любви, даже имела опыт отношений, неудачных, поэтому план молодых людей не отличался изысками и составлялся около часа. Идея упомянуть при Саше некую «любимую» и наблюдать за реакцией юной подопечной Андрея казалась беспроигрышной. Так они и поступили в тот же день, во время занятия. О выводах, сделанных им во время наблюдений, парень предпочел не распространяться. Это была первая спокойная ночь. Приняв горячую ванную, прекрасное расслабляющее средство после тяжелого дня, Андрей заснул на диване под пледом, вспоминая события прошедшего дня. В эту ночь сон наконец-то перестал быть темной пустой бездной, с гудящей давящей тишиной. Вернулось ощущение собственного тела. Андрей почувствовал себя почти живым, так он в последний раз ощущал себя в шестнадцать лет, тогда волны надежд не налетали, разбиваясь в пену, а только набирали скорость и мощь. Андрей спал, дольно улыбаясь. Он уже и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо. Он снова ощущал себя наивным подростком.