Осторожно: Клава!

- Катенька, как хорошо, что ты к нам заглянула. А-то всё работаешь, всё на какие-то выставки-показы ходишь. Про родителей совсем забыла! - Ма-ам. - Нет, я всё понимаю. Ты взрослая уже. Живешь одна, самостоятельной жизнью. Но мы с папой волнуемся очень. - А где папа? - В магазин пошел, за хлебом. Катюш, ты хоть звони нам чаще. А-то ведь скоро забудем, как дочь родная выглядит. Катя скинула неудобные туфли, надела свои любимые тапочки, и пошла за мамой на кухню. - Мамуль, сейчас очень сложный период. Быть президентом крупной компании нелегко. Тем более с такими помощниками, - пробормотала себе под нос. - Я знаю, Катенька. Я всё знаю. И мы с папой очень гордимся тобой. Ты оладушки будешь? - Оладушки? - с подозрением посмотрела по сторонам. - Ма-ам, скажи, а Коля сегодня не приходил? Что-то я до него дозвониться не могу. - А как же! Куда же без Коленьки? Он в твоей комнате. Работает. - Работает, значит. Мамуль, я пойду с Колей обсужу кое-что. Важное. - Конечно-конечно. А я вам оладушек принесу. Сейчас, свеженьких напеку. Идите, поговорите, как в старые времена. Эх, детки растут. Катя вошла в свою комнату, села на диванчик, и с ходу огорошила Зорькина, сидевшего за рабочим столом перед компьютером, заявлением: - Коль, ты мне сейчас нужен, как мужчина. Мышка выпала у Коли из рук, спина застыла в напряжении. Кресло начало медленно переворачиваться, являя перепуганную физиономию Зорькина. Катя фыркнула. - Коль, совет твой нужен, а не то, что ты подумал. - Пушкарева, в прошлый раз, когда ты это говорила, ты не шутила. - В прошлый раз мне было тринадцать лет. И успокойся. Тогда ты меня тоже интересовал только как объект для исследования. - Я надеюсь, опыты надо мной ты не собираешься проводить? - Коль, у меня проблемы. В «Зималетто». - У тебя? - Коля расхохотался. - Какие у тебя могут быть проблемы? Таблицы не можешь симметрично построить? Или секретари недостаточно громко отчитываются о проделанной работе? - Не секретари, а помощник. Жданов. Зорькин засмеялся пуще прежнего. - У тебя с ним возникли проблемы только сейчас? Катерина, ты герой просто! - Что ты имеешь в виду? - Ты газеты вообще читаешь? - Только экономические журналы. - Оно и видно. Пушкарева, этот твой Жданов — самый отъявленный лентяй и повеса всея Москвы. Я вообще удивлен, как ты его на работу каждый день заставила ходить. - На работу он ходит, не опаздывает. И поручения выполняет хорошо и вовремя. Нет, у меня с ним другие проблемы. - Вот сейчас ты меня заинтриговала, - закинул в рот несколько оладушек сразу, и замер в ожидании ответа. - Коль... - обняла подушку, прижала к груди. - Коль, я не знаю, как прекратить назойливые знаки внимания. Коля чуть не подавился оладушками. - В смысле? Жданов к тебе пристает? Катя печально вздохнула. Коля вытаращил в изумлении глаза. - А как же... Как же он... У него же жена есть! Кира! - воскликнул, наконец, победоносно. - Между прочим, твоя лучшая подружка. Я вообще не понимаю, как вы могли подружиться. Катя откинула подушку в сторону. - Ты же сам говорил, что он бабник и повеса. - Говорил. Но... Кать, он повеса на моделек там всяких, а не на таких, как ты... эм... женщин-кремень! Ты не в его вкусе. - Что ты знаешь о вкусах, - вздохнула печально, взяла в руки зеркало, посмотрела на свое отражение. - Он еще два года назад не давал мне прохода. Помешался просто. Потом отвлекся на Киру, но не в этом дело... Когда Павел Олегович предложил мне должность президента компании, я сразу поняла, что самым сложным будет найти общий язык с Андреем, и самое главное, суметь остудить его пыл. Я стала вести себя с ним строже, заваливать работой. Одним словом — дрессировать здоровую злость к начальству. Но ничего не помогло. - Постой, постой... Пушкарева, ты сейчас пытаешься убедить меня, что Жданов сошел с ума от любви к тебе. Это при живой-то жене. - Ко-о-ль, - взмолилась Катя. - Это самое страшное. Кира начинает меня подозревать... в том, к чему я не имею ни малейшего отношения. Я не хочу терять подругу. Мне нужна твоя помощь. Стань моим женихом, пожалуйста. - Я? А почему я? За что я? - Коля от ужаса даже начал заикаться. - Пусть твой бывший отдувается! Позвони ему. - Нет. Я не могу. Мы... ты же знаешь, что мы расстались не очень... - Очень даже не очень. Ты обсчитала его фирму на лишние проценты. - Я действовала в интересах банка. - Хорошо. Допустим. Раз Герман не подходит, тогда обзвони других своих поклонников — всех, что ты когда-то отшила. - Не отшила, а не сошлась во взглядах. Нет, Коля... Никому я звонить не буду. Ты — самая достойная кандидатура. - Уф. Вот спасибо тебе, Пушкарева. Удружила, так удружила. - Завтра заберешь меня с работы. Купи во-о-т такой букет, - раскинула руки в стороны. - С миллионом роз, что ли? Я тебе не бедный, чокнутый художник для таких подвигов. Я всего лишь перспективный экономист. - Пятнадцати будет достаточно. И надень свой самый нарядный костюм. И еще... Коль, выучи какой-нибудь стих. - Да, Пушкарева, - присвистнул Коля. - Ну, у тебя и познания в свиданиях. - А что не так? - Ладно, - махнул рукой. - Я сам все организую. В лучшем виде. * * * Анрей и Роман сидели в баре «Зималетто», пили утренний кофе и не сводили взгляд с лифта. Внезапно на мобильный Андрея раздался звонок. - Андрей Палыч, вы просили позвонить. Докладываю: Екатерина Валерьевна вошла в лифт. - Спасибо, Сергей Сергеич. Скажите, а Екатерина Валерьевна пришла одна? - Никак нет. С Кирой Юрьевной прибыли. - Прекрасно! Сергей Сергеич, будьте бдительны, буду ждать ваших дальнейших отчетов. Отключил звонок. Посмотрел на Малиновского победоносно. - Ария Марлезонского балета. Акт второй. Зрителей прошу занять места подальше. - Намек понял. Удаляюсь! Малиновкий быстрым шагом скрылся за фикусом. Как раз в том момент, когда двери лифта распахнулись. - Екатерина Валерьевна, доброе утро! - громким, поставленным голосом отчиталась Маша Тропинкина. - Кира Юрьевна, здравствуйте! Андрей быстро сделал глоток кофе, и поспешил встречать свою прокураторшу со всеми, полагающимися, почестями. - Екатерина Валерьевна! Доброе утро! Вот ваша почта, - отрапортовал он. - Я заварил ваш любимый чай. Позвольте забрать у вас ваш плащ. Андрей сиял, как начищенный самовар, смотрел на Пушкареву с неизменным обожанием и ожиданием новой команды. И тут вдруг, будто бы что-то вспомнив, кинул быстрый скучающий взгляд на жену и сказал: - Привет, Кир. И снова переместил всё внимание на Клаву. - Екатерина Валерьевна, позвольте пригласить вас сегодня на обед. - Обед? - взвизгнула Кира. - Да, у меня столько идей, касающихся модернизации производства. Я столько всего хочу с вами обсудить! - Модернизация производства? Хм. Интересно. Да, конечно, давайте пообедаем, я с удовольствием выслушаю ваши идеи. А сейчас... давайте поработаем. Отцепила от себя руки Жданова. Полистала почту. И направилась к своему кабинету, когда вдруг услышала голос догоняющей ее Киры. - Катя, нам нужно поговорить. - Сейчас? - Да, это срочно! У Киры бешеным огнем горели глаза. Катя заподозрила в этом огне тоже новые идеи модернизации производства, поэтому, не задумываясь, согласилась на разговор. А в нескольких метрах от Катерины, глядя на знакомую озверелость Воропаевой, стоял улыбающийся Жданов. Он уже мысленно предвкушал кровавые разборки, которые обязательно поставят этой заржавелой прокураторше мощный шах и мат. - Малиновский, ты думаешь о том же, о чем и я? - Угу, - ответил ему фикус голосом Малиновского. * * * «Женсовет» был третьей стороной назревавшего конфликта, а еще — самыми благодарными зрителями. Именно поэтому он («Женсовет»), не теряя ни секунды, организовался в быстро передвигающийся, мгновенно разбегающийся коллектив, и двинулся со срочной инквизицией каких-то там документов в президентскую приемную. И там притаился в самых незаметных позах, на которые взволнованные дамочки только были способны. И о, слава громкоголосой Кире! Даже напрягать слух никому не пришлось. - Катя, я тебе верю. Ты моя лучшая подруга. Но я знаю Жданова! Ему как стукнет в голову что-нибудь. Катенька, я прошу тебя об одном: не поощряй его! Будь строже. - Куда уж строже. Кира, я не деспот. Женсовет дружно фыркнул, но быстро опомнился, и затих. - Я всего лишь требовательный руководитель. - А ты не будь деспотом. Ты всего лишь сделай работу Андрея еще более невыносимой. Тогда у него не будет хватать времени, на все эти букетики-цветочки. - Кир, я попытаюсь. А сейчас... надо работать. Давай потом поговорим, - улыбнулась Воропаевой, являя стройный ряд белоснежных зубов. «И почему у нее нет брекетов?» - подумала Кира раздосадованно. «Может, тогда бы Андрюша так не бегал за ней. И что он в ней нашел?». * * * - Андрей Палыч, к Екатерине Валерьевне пришел молодой человек. С цветами. Говорит, что по личному делу. Пропускать? - Молодой человек? С цветами? Пропускай, Потапкин. Что еще за молодой человек? - повертел теннисный мячик в руках, затем положил его на рабочий стол, и принялся ждать гостя. Надо признать, пункт наблюдения у Андрея сейчас самый выгодный — на подступах в президентский кабинет. До заветного кресла осталось всего несколько шагов. Если еще чуть-чуть постараться, то это расстояние может и вовсе сократиться. До нуля.