Осторожно: Клава!

Глядя на то, как Клава виртуозно выбивает гигантскую скидку и максимально выгодные условия для «Зималетто», Андрей пришел к выводу, что это чертовски приятно — плыть на борту побеждающего авианосца. Сидишь себе в сторонке, не вмешиваешься, а бой, тем временем, идет, противника штормит, еще один рывок, и Полянский сдастся. Вон, как нахмурился, бедняге нечем крыть. Он уже особо и не спорит. Больше отбивается. М-да. Все же гораздо приятнее иметь Клаву на своей стороне, нежели чем на противоположной. Андрей это знает не понаслышке. Те переговоры с Грюнбергом двухгодичной давности до сих пор сквозят ужасом, становится дурно от одних лишь воспоминаний. А ведь Клава тогда только начинала свою профессиональную деятельность, оттачивала мастерство, растила зубы, укрепляла панцирь. Такой Клавой и тогда можно было подавиться, а уж сейчас. Герман устало повел шеей. - Итак, вы хотите пятнадцати процентную скидку, полное ремонтное сопровождение оборудования и ответственность за любые риски на стороне лизингодателя, а также финансовый лизинг сроком на два с половиной года с гибким графиком выплат и с возможностью выкупа оборудования, - убрал челку со лба, тяжело выдохнул. - Екатерина Валерьевна, а губа у Вас не треснет? Клава поджала губы. - Пятнадцать процентов, - усмехнулся, - надо же... прям дежавю какое-то, - передернул плечом. Клава нахмурилась еще больше. Андрей отодвинул в сторону салат, и замер в предвкушении. Кажется, назревает что-то поинтереснее, чем обычный спор о проценте скидки. - «Зималетто» - крупный клиент, - сказала Клава сухо. - Если первая партия ваших станков оправдает вложение, мы будем переоборудовать все производство. А это уже совсем другой уровень. Думайте сами, Герман Леонидович, есть ли выгода в нашем сотрудничестве. - О, Екатерина Валерьевна, в нашем с Вами сотрудничестве одни сплошные... А впрочем, - махнул рукой, - к чему ворошить прошлое? Новый день — новые перспективы. Вы, я смотрю, легко переступаете через любые препятствия. «Прошлое... препятствия... С такой обидой он все это говорит, будто... Не может быть... У них, что, на самом деле, был роман?», - посмотрел на Полянского, затем на Клаву. «Клава и Полянский? Как? Почему?» - вытаращил глаза в удивлении. - Препятствием, надо полагать, Вы называете себя, Герман Леонидович? - Что Вы! Упаси боже. Кто Вы и кто я! Так... букашка. Разве я могу тягаться с Вами, Екатерина Валерьевна? Клава грохнула папками по столу, так эффектно грохнула, что по залу пробежалось эхо, и наступила абсолютная тишина. Все, присутствовавшие в ресторане, посмотрели на их столик. - Достаточно. Вы... - поморщилась, досадуя на собственную несдержанность, и заговорила тише. - Мы обсудили все стороны возможного сотрудничества. А вот состоится ли это сотрудничество — решать Вам, - резко встала, окинула взглядом Жданова, затем Полянского, и после небольшой паузы сказала: - Если Ваш ответ будет положительным, договаривайтесь с Андреем... Павловичем. В дальнейшем он будет ответственным за модернизацию производства. А мне пора, - быстрый взгляд на наручные часы. - Всего доброго. - Опять убегаешь? - крикнул ей в спину. Клава не ответила, она уходила из ресторана медленно, уверенно печатая шаг, с прямой спиной и гордым взглядом. А когда скрылась за дверью, Герман вскочил с места (с намерением бежать следом?), а после так же резко сел, и обхватил голову руками. - Черт! О, как его скрутило. Побледнел, разволновался. Да тут не комедия, тут драма вырисовывается. Андрею стало даже жаль Полянского. Это ж надо было так вляпаться. И в кого? В Клаву! - Гер, - обратился он к старому другу по-приятельски, - пятнадцать процентов, действительно, чересчур. Давай, я поговорю с Пушкаревой. Полянский усмехнулся. - Она прекрасно знает, что я соглашусь на любые ее условия. Никогда не мог отказать этой женщине. «Даже так?». Андрей уронил вилку, придвинулся ближе к Герману, не зная, как удобнее спросить. - Вы с ней... эм... уже работали раньше? Герман громко хмыкнул. - Мы с Катей почти поженились. Если бы не ссора из-за скидки, которую Катерина своему Грюнбергу пыталась выбить, мы бы уже... - пожал плечами, выпил стакан сока залпом. - Самое обидное, что права она тогда оказалась, наша компания только благодаря контракту с Грюнбергом на плаву осталась. Черт! * * * Маша выдержала поистине мхатовскую паузу, позволяя дамочкам испытать всю глубину изматывающего любопытства, и только, когда напряжение достигло максимального пика, заговорила: - Екатерина Валерьевна решила отказать всем... поклонникам. Никаких свиданий не будет, девочки, - голос ее дрогнул, Маша едва не заплакала. «Женсовет» дружно ахнул. - Как это? - воскликнула Шура. - Отказаться от стольких женихов? - Но почему? В чем причина? - Я не знаю, Амур. Пришла вся такая деловая, непроницаемая, сказала: никаких встреч не будет, отменяйте. И ушла. - И даже Рафаэлю отказала? - прошептала Шура. - Этому высокому красавчику? Мой рост. Мой типаж. - Шуруп, закатай губу, - посоветовала Амура. - Нам до Екатерины Валерьевны, как Урюпинску до Милана — несравнимо далеко. Екатерина Валерьевна - эталон стиля, эксперт моды. Вспомни, как она на одну лишь белую рубашку Андрея Павловича поймала, и как он за ней бегал потом. Да и сейчас неровно дышит. Вот это мастерство! - А вот я... я хотела бы познакомиться с этим... с загадочным Ш. Какой мужчина! Какие шикарные букеты он присылал, а какие стихи писал. Такие нежные. - Света, забудь. Твой загадочный Ш. так и останется страдать в своей Германии. - Не останется, - пробормотала Маша. - Я с ним созванивалась, он уже в Москве. В предвкушении встречи. Девочки... Я не знаю, что делать. Не могу я... вот так вот сказать им всем, что... Что встречи не будет, до свидания и прощайте. Не могу я. - Да... - выдохнула Света. - Дела. «Женсовет» впал с самое редкое свое состояние — полное молчание. Зал заседаний, именуемый в народе туалет, погрузился в давящую тишину. - Девочки, - сказала вдруг Маша. - А вдруг это наш шанс? Причем, единственный. - Ты это о чем? - Женихов ровно семь? - Семь. - Один, значит, запасной останется. - Машка, не тяни, говори, что задумала. - Ничего особенного. Я считаю, что свидания должны состояться. Как и планировалось — в субботу, в семь. Только вот пойдем на них мы. Вместо Екатерины Валерьевны. Ну, не пропадать же добру! * * * Клава будто с цепи сорвалась. Завалила Андрея работой, надавала поручений на вечер столько, что на месяц с лихвой бы хватило. Сама тоже обложилась папками, вызвала Ярослава Борисовича и устроила ему форменный допрос часа на три. Бедный Ярик уже и не рад был, что когда-то выбрал себе такую должность — финансовый директор. Жил бы себе спокойно, работал бы где-нибудь на заводе и знать бы не знал никакой Пушкаревой. А тут Клава еще про Воропаева его расспрашивать начала, откуда тот данные для бизнес-плана брал, помогал ли ему Ярослав Борисович лично при составлении бизнес-плана, и почему статья расходов за прошлый год так странно рассчитана? В общем, сущий кошмар для Ярика. И настоящая победа для Жданова. Встряхнуть Ярослава Ветрова руками Клавы — это ли не счастье. Андрей коварно заулыбался и начал барабанить по клавишам с удвоенной скоростью. А когда Ярик вышел из кабинета, поникший и измотанный, и поплелся к выходу, ничего не замечая перед собой, Андрей расслабленно потянулся, откинулся назад в кресле и подмигнул графикам на экране монитора. Во всей этой ситуации определенно есть свои плюсы. «А я тебе говорил», - забормотал внутренний Малиновский. «Из Клавы можно и нужно извлекать пользу. Наконец-то до тебя дошло. У смышленого дитяти две няньки в кормилицах. Иди к ней, налаживай контакт». «Э, нет! Не буду я ничего налаживать», - Андрей мысленно передернулся, и поспешил вернуться к работе. Когда время перевалило уже далеко за конец рабочего дня, в приемную забежала Кира. Пошушукалась о чем-то с Клавой, чмокнула Андрея в щечку, понимающе окинув взглядом масштабы разложенных по столу бумаг. - Ко мне приехала Кристина. Мы с ней сегодня идем к какой-то Бабе Нехай, - счастливо засмеялась. - Будем гадать на ребеночка. Андрюш, это все, конечно, ерунда, но так хочется поверить, - быстро коснулась губами его губ, пригладила воротник рубашки. - Буду дома поздно. Не засиживайся сильно тут, хорошо? Когда Кира ушла, Андрей вскочил с места, прошелся взад-вперед вдоль букетных рощ. Ни о какой работе думать уже не получалось. Какая тут, к черту, работа? Если тема «ребенок» не только не исчезает из его жизни, она разрастается неприятными подробностями и грозит перерасти в страшную действительность. Нужно срочно что-то предпринять. Но что? Клава барабанила дыроколом. «Атлично! То, что нужно!». Андрей решил заглянуть к разлюбезной начальнице. Говорят, если переключиться с одной неприятной темы на другую, то степень неприятности от обоих тем резко снизится до приемлемого уровня. Клава пребывала не в лучшем своем состоянии — это стало ясно сразу, с порога. Андрей давно успел изучить все оттенки шизанутости Пушкаревой, и сейчас готов был поспорить, что за всей этой дикой вовлеченностью в рабочий процесс скрывается острое желание убежать от проблем. - Екатерина Валерьевна, а давайте... «Ух, как смотрит! Она меня сейчас или придушит или на три буквы пошлет. Куда я, дурак, лезу. А впрочем... отвлекаюсь же». - А давайте выпьем виски. День такой... эм... магнитные бури. Клава деловито кивнула. Будто бы лично сверялась с графиками магнитных бурь, и тут все совпало. - А давайте, - сказала вдруг она, смахнула в сторону бумаги. - Несите эту вашу гадость. Вот это поворот. Андрей растерянно побрел в сторону шкафчика, открыл потаенную дверку, и вытащил бутылочку с двумя бокалами, попутно оглядываясь на Клаву - не передумает ли. Но Клава не передумывала, наоборот, следила за Ждановым с большим интересом. - Надо же, как у вас все продумано, - восхитилась она. - Старые запасы, - пояснил Андрей. Поставил бокал перед Клавой, открыл бутылку, налил ей немного, на пару глотков, и себе так же. Клава взяла бокал, задумчиво на него посмотрела, повертела в руках, затем медленно пригубила, и вдруг резко выпила все, залпом. Тут же поморщилась, приложила ладошку к губам. - Ну, и... гадость. Как я и думала. - Вы пьете виски впервые? - Я вообще пью впервые. Андрей мысленно присвистнул. - Знаете, что, Андрей Палыч. Сегодня день такой. Магнитные бури. И прочее... - Угу, - поддакнул, внимательно ожидая продолжения. - Хочется еще кое-что сделать впервые, - сказала, и посмотрела Андрею прямо в глаза. Жданова бросило в жар. Он был не глупым человеком и всегда умел сложить два плюс два. Клава плюс алкоголь плюс «впервые» складывались во что-то уж очень неприличное и пугающее. - Я... эм... Не может он с Клавой.... Тем более впервые! И как это возможно — впервые - с таким-то списком ухажеров и с Полянским в загашнике? Впервые... уф... - Андрей... Палыч. «Взгляд у нее такой, гипнотизирует, что ли? Черт», - расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. - Андрей, а пойдемте в бар, - сказала вдруг Клава. - Никогда там не была, но сегодня вдруг захотелось, - даже улыбнулась, и даже не коварно, а вполне мило. День такой... понимаете? Андрей ни черта не понимал. Какой бар? Она все это время имела в виду поход в бар? Его и в холод и в жар кинуло, несколько мини инфарктов где-то там на сердце случились, даже гипноз проник в самый центр мозговой деятельности, а Клава всего лишь раздумывала над посещением бара? - Понимаете? - еще раз спросила Клава. Андрей кивнул. А что ему еще оставалось делать? Сводить Клаву в бар? Да пожалуйста! Только вот... - Только вот... Ваши поручения я не успею выполнить к завтрашнему утру, к 9:00, как обещал. - Не страшно, - прошептала низким, волнующим голосом (чтоб его! этот гипноз). - Завтра пораньше придете. Успеете доделать, - Клава подбадривающие похлопала Андрея по плечу, и спешно засобиралась... в бар. «Что ж... В таком случае, поедем-ка мы к Севе. Уж если и пускаться во все тяжкие, то только «У Севы». А уж если сказать Севке, что эта Клава — мадам неприступная и о-очень разборчивая....», - Андрей усмехнулся. Следы гипноза почти выветрились, а внутренний Малиновский уже нашептывал ему новый план. - Андрей, - сказала вдруг Клава серьезно. - Вы для меня всего лишь подчиненный... и ничего более. Оставьте эти Ваши... ну, Вы поняли. - Разумеется. Клава застучала каблучками в сторону лифта. Андрей звенел ключами, закрывая кабинеты, и едва сдерживался, чтобы ни на кого не наорать. А никого и не было уже в компании. Все давно ушли. Гипноз вперемешку с острым желанием придушить высокомерную Клаву закипали в груди и грозили вырваться наружу. Вот только куда?