Родные земли

Приятная зелень летних лугов, не тронутых рукой человека, радовала глаз. В деревне всегда так. В воздухе нет той напряжённости, стресса, присущих большому городу. Он чист, прозрачен и наполнен капелькой смеха, радостью прекрасной жизни. Все люди одаряют улыбкой друг друга: они знают своих соседей в лицо, с точностью помнят каждые их морщинки, родинки и прочие приметы. Дети с беззаботной радостью носятся по округе в поисках новых приключений, и нет ничего, что могло бы остановить их буйную фантазию. Волшебные принцессы, драконы, умеющие разговаривать только с избранными, малютки-гномы, эльфы, в совершенстве владеющие игрой на флейте, мастерски призывающие магию единороги, пегасы, способные с неимоверной лёгкостью шагать по пушистым облакам, и просто пони, имеющие особые связи с природой, - всё сильным потоком перемешалось в голове юной девочки, мечтательно закрывшей глаза руками и с каждым разом всё тише произносящей следующее число длинного ряда: - Девяносто три... Девяносто четыре... - сквозь улыбку отсчитывала девочка. Она уходила вглубь своих фантазий, размышляя о том, как она, юная розовая поняша с изображением трёх воздушных шариков на крупе, ищет сестёр среди обширной поляны. Позади - посадка молодых берёзок и осин, верхушки которых озаряло садившееся за горизонт солнце. Перед ней редкие деревья, одиночно расположенные на почтительном расстоянии друг от друга. Слышится щебетание птиц, торопившихся к своим гнёздам, и перекрикивание, будто передразнивавших друг друга, кукушек. - Девяносто восемь... Девяносто девять... Послышался лай собак. Диана, с изумлением убрав руки с глаз, посмотрела на виднеющуюся вдали крышу ветхого домика. - Девочки, пора! - крикнула кудряшка. Из-за ближайшего дерева вышла худоватая девчушка, вопросительно оглядывая вместе со своей сестрой окрестности. - Что-то рановато сегодня, - сказала она, становясь рядом с Дианой. - Возможно, бабушке потребовалась наша помощь? - предположила кудряшка, обращаясь к младшей сестре. - Дана*, где Лида*? Девочки стали выкрикивать имя самой старшей из них, но это не принесло положительных результатов. - Может, она уже дома? - неуверенно спросила Дана. - Может, - отозвалась Диана, хватая сестру за рукав тоненькой кофточки, - пошли! *** Старушка связала спицами, частенько поправляя очки, спадающие с переносицы. Седые кудри были собраны в неаккуратный пучок на затылке, мятая в некоторых местах коричневая юбка и выполненный из натуральной шерсти овцы платок прекрасно дополняли образ типичной пожилой женщины. У ног лежала верная собака. Свернувшись клубком, довольно внушительных размеров четвероногое животное следило за полуприкрытой дверью, ведущей во внутренний двор. Мирно тикали часы, честно отсчитывая каждую секунду, когда за окном уже скрылось дневное светило. Тихую атмосферу в воздухе нарушил дружный крик трёх сестёр. Возгласы доносились с верхнего этажа, где и располагалась комната девочек. Старушка, вздохнув, с трудом поднялась из мягкого кресла, отложив в сторону вязание и сняв очки. Собака резко повернула морду к своей хозяйке, одаривая ту немым вопросом. - Сиди, Найда, будь умничкой, - с мучительной улыбкой прохрипела пожилая женщина. Она откашлялась, стараясь выровнять упавший голос, а после поковыляла к крутой лестнице. Каждая ступень удавалась ей нелегко, но, взвывая в душе от невыносимой боли, старушка смогла подняться до небольшого коридорчика, в конце которого находилась заветная дверь. - Уйди! Уйди! - Иди ко мне! - Он ползёт сюда! - Бежим! Девочки отчаянно пытались перекричать друг друга, но понять причину столь резкой реакции их бабушка смогла только после того, как зашла к ним. На одной кровати, крепко прижавшись друг к другу, стояли три девочки и все смотрели куда-то на пол. Тусклая лампочка освещала перепуганные лица, а их руки отчаянно старались соприкоснуться и зажать крепко для большей уверенности, но, из-за сильной дрожи, это получалось не очень хорошо. Девочки отличались только по росту, причёске и цвету глаз. У самой высокой - Лиды - были прямые серые волосы до плеч и выразительно жёлтые глаза, в которых можно было увидеть знания, далеко не присущие для её возраста. Самой маленькой, но отнюдь не по возрасту, была Диана. А младшенькая с насыщенным зеленовато-серым цветом волос и нежно-фиолетовой радужкой глаз была Дана. - Бабушка! - хором крикнули сёстры, рванув к старушке. Они старались найти одобрение и понимание со стороны любимой бабули, но порой пожилая женщина не могла справиться с целой оравой растущих организмов. Их внутренняя энергия была слишком сильна для неё. Среди троих наиболее отличалась Лида своим спокойствием. Возможно, из-за возраста и чрезмерного ума она лучше всех понимала, насколько трудно порой бывало бабушке. И даже сейчас, девочки, покрепче прижавшись к старушке, искали поддержку, которую, она могла бы и оказать, если бы знала причину их беспокойствий. - Там такой страшный и мохнатый! - Он большой и зубастый! - Он хочет нас съесть! Каждая жаловалась на что-то, но, что именно это было, бабуля не могла понять. - Может, расскажете, что вас так напугало? - старушка присела на колено, выдавив мучительную улыбку, но даже за поднятыми уголками рта умная Лида заметила боль. - Там паук! - выкрикнули на пару Диана с Даной. Женщина подняла седые брови, удивляясь столь необычной причине такой бурной реакции. - Всего лишь паук? - спросила она, не снимая такой нежной, но фальшивой улыбки. - Он был в кровати у Даны! - не унималась юная кудряшка, горделиво выпятив вперёд грудь. Её младшая сестра смущённо отвернулась, стараясь скрыть свой страх перед невинным членистоногим. - Давайте сделаем договор, - по-доброму обратилась к тройке старушка, - я убираю паука - вы ложитесь спать. Идёт? - она заговорчески протягивает руку для пожатия. - Идёт! - уверенно говорит самая энергичная и непоседливая из девочек - Диана. Лида помогает подняться уставшей бабуле. - Не нарушите обещания? - спрашивает пожилая женщина, благодарным взглядом одаривая старшую внучку. - Никак нет! - выпалила кудряшка, запрыгивая в взъерошенную постель, заставляя своим наивным поведением невольно хмыкнуть Лиду. - Только не надо его убивать, - своим детским голоском приковала внимание Дана, обернувшись к бабуле через левое плечо. Старушка искренне улыбнулась такой доброте младшей внучки. *** - Я теперь боюсь спать, - разносились слова Даны по тёмной комнате. - Что тут такого страшного? Смотри! Берёшь и спишь! - подбодрила сестру Диана. - А если паук вернётся? - Бабушка пересадила его в другое место, так что не думаю, что за ночь он вновь переберётся сюда, - устало говорила Лида. - А мне всё равно страшно... Послышался тяжёлый вздох старшей сестры. - Он. Не. Вернётся. - Моё воображение играет со мной злую шутку, - вновь шепчет Дана. - Нужно просто успокоиться, представить что-нибудь яркое и красочное, - пытается себя успокоить девочка. - Я часто отпускаю своё воображение погулять, - оптимистично произносит Диана, по-детски поднимая ноги к потолку, - потом оно возвращается с тортиком. Можно было услышать, как кудряшка мычит, вероятно, представляя этот вкусный тортик у себя во рту. - Она не исправима, - заключает для себя серьёзная Лида, прикрывая уши одеялом. - Спокойной ночи. - Споки ноки! - пропела Диана и тоже отвернулась к стенке, как поступила её старшая сестра. - Эм... спокойной? - задумчиво переспрашивает самая младшенькая, сомневаясь. Что-то подсказывало, что всё будет далеко не так. *** Мирный сон девочки был прерван тихим всхлипыванием, доносившимся откуда-то из угла комнаты. Дана поднялась на кровати, со страхом разглядывая окружение: всё как обычно, но необычное шуршание всё портило. Тогда Дана полностью встала, опустив босые ножки на пол. Сразу пробежался жуткий холодок, заставляя её ещё сильнее прижать руки к телу в защитном жесте. Кровати сестёр были освещены ярким голубым светом, когда её утопала во мраке. Обе спали, казалось, непробудным сном. Дана окинула их обнадёживающим взглядом. Шуршание прекратилось, и появилось свечение в том углу. Девочке стало не по себе, но порой интерес пересиливал страх, заставляя идти на необдуманные поступки. Дана с опаской подошла к интересовавшему её источнику света и приметила, что тот скрывает чуть ли не половину своей яркости за большим ящиком, где лежат игрушки трёх сестёр. Стараясь, шуметь как можно меньше, девочка осторожно передвинула ящик, и перед ней предстала испуганная маленькая фея. Волшебное создание, сложив тонкие кукольные ручки на груди, будто оградившись от какой-либо опасности, сидела лицом к Дане, но она не видела столь большого для неё человека, так как глаза феи были закрыты. Дана же с ярым интересом оглядывала найденную волшебницу со всех сторон, стараясь получше её разглядеть и не пропустить ни одной мелкой детальки. - Не хочу. Пожалуйста. Ещё не мой черёд. Я ярка, могу дарить свет, - бубнила фея, но Дана не могла собрать полной картины происходящего. Этой хрупкой феей являлась одна из моих звёздочек-дочерей. Моей прямой обязанностью было ограждать их от опасностей, дарить им свет и любовь, необходимые для их жизни. Но эта звёздочка оказалась слишком слаба для своей судьбы. Я осторожно ступаю вперёд, тем самым выходя из тёмного укрытия ночи. Прохожу мимо Даны, заворожёно наблюдавшей за дочерью. Сажусь перед юной феей на колени, сложив за спиной полупрозрачные крылья, стараясь быть менее пугающей для двух крошек. Младшая сестра одной из Хранительниц обратила весь свой взор на меня: теперь объектом изучения была некогда могущественная принцесса ночи. - Не бойся меня, дитя, - успокаивающим голосом я говорю маленькой звёздочке. - Не держи страх перед матерью, только любовь и уважение. Фея открывает мне взгляд ярко-золотых глаз, отчего моё сердце дрогнуло. Нет сил губить её красоту. Я оборачиваюсь к Дане, стараясь усмирить её пыл к познаниям нового. - И тебе не стоит держать предо мной страха. Мне нужна не ты. Девочка вопросительно склоняет голову набок. - Принцесса... Я смотрю на фею, склонившеюся в почтительном поклоне. Она старается скрыть волнение, унять дрожь перед самым великим событием в своей жизни. Её крылышки еле заметно колышутся, выдавая её испуганное состояние, но, она старается быть храброй и с достоинством принять острый угол судьбы. - Мне искренне жаль за свою трусость. Я достойна быть выше - принять наказание. Слишком тяжело. Чересчур. Стараюсь выглядеть спокойной - чтобы ей не было страшно. Самое главное - сделать тяжёлую часть задания, потом можно делать, что хочешь. - Это естественно для всех нас, Корнфловер. Стараюсь унять дрожь. Показать, что ничего страшного нет. Враньё. Наглое, неприкрытое враньё. - Вы мне были так близки, - шепчет моя звёздочка, послушно усаживаясь в ладони. Она настолько мала, хрупка. От малейшего дуновения ветра способна разбиться. - Спасибо, мама. Я сжимаю пальцы, и на ладони остаётся только серебряная пыль. Её нет - нет смысла скрывать свои чувства. Я срываюсь в плач, тихий, немой. Моего крика не слышно, когда так хочется выплеснуть всё наружу, стать свободной и невесомой. А слёзы всё согревают мои щёки. - Что ты с ней сделала? - осторожно спрашивает девочка, сделано боясь моего резкого ответа. Она слишком мала понимать, насколько это трудно. Она - ребёнок, случайно попавший в эту череду событий. Ничего не поняла, и это к лучшему. Так лучше для малышки. - Тебе плохо? - она с невинностью оглядывает мои мокрые глаза. Девочка разговаривает со мной на равных. Не боится, не кричит, принимает меня за простого человека. Вот являюсь ли я её ровней? Я бессмертна. Навсегда потеряла тот страх перед чёрными событиями, но, тем не менее, знаю, что это такое. Какого терять близких. Насколько это тяжело, но тяжелее всего - убивать самой. Во мне нет той жестокости, способной уничтожить жизнь невинного существа, но почему с каждым разом я всё больше понимаю последствия своих содеяний? И что самое главное - мне приятно. Кем я становлюсь? Чудовищем? Жалость отходит на второй план, когда приходит черед следующей покинуть небосвод. Возникает чувство вины. А о чём я думала, когда эти крошки находились у меня в руках? С какой лёгкостью я хлопала ладонями друг о друга, заставляя моих детей превратится в пыль? Ничтожную серебристую пыль, которая сыпется с рук вниз. А после - она намокает. Превращается в кашицу, мерзкую, противную. Я сижу с обманчивой и пугающей улыбкой на лице, будто некий маньяк, довольный своей работой. Зачем сравнивать? Я и являюсь этим маньяком. Признаюсь себе честно, открыто, не тая ничего, будто доверяя секрет самому близкому своему другу. Слёзы осторожно, ровными струйками, стекают по щекам и доходят до оскалистой улыбки, приводя меня в чувство. Смотрю заплаканными глазами на девочку. Она старается меня обнять, но не надо. Я осторожно отталкиваю малышку, стараясь более безобидно показать моё желание одиночества. Встаю в полный рост, расправив широкие крылья, и испаряюсь. Пусть Дана думает, что это простой сон. *** Прямоугольный стол, придвинутый одной из двух длинных сторон к стенке, был заполнен разнообразными сладостями. Три кружки чая заманивали двух девочек своим устойчивым ароматом. Но позволить взять в руки эти кружки, а уж тем более отпить из них сёстры не могли. Они не любили чересчур горячий чай, а потому требовалось ждать прихода Лиды с прохладной питьевой водой из деревенского колодца. Диана, состроив недовольную рожицу на лице и положив голову на руки, с серьёзным видом смотрела в потолок, изредка поглядывая на младшую сестру. Дана дремала за столом точно в такой же позе, но лицом вниз, не обращая внимания ни на что. Обеим девочкам было заметно скучно дожидаться старшей из них. Любимая бабуля ушла пару минут назад во двор, покормить скотный двор. Найда, довольно внушительных размеров собака породы лабрадор, быстро махала хвостом, стараясь как-то привлечь к себе внимание и развеселить сестёр. Ничего подобного она бы и не делала, не будь так верна своей хозяйке: старушка наказала ей поглядывать за своими внучками. Диана взглянула на входную дверь. Та была открыта, но занавешена старым тюлем - чтобы различные надоедливые насекомые не залетали. На пороге появилась Лида. Одарив улыбкой девочек, она прошла к столу и, с помощью пустой железной кружки, налила в каждую чашку чая холодной воды. Затем - легонько толкнула Дану, обрывая тем самым её сон: - Вставай, соня! Девочка покачнулась и подняла заспанную мордашку. - Доброе утро! - сразу взбодрилась Диана, пододвигая к себе чай и целую горку шоколадных конфет. - Как спалось? - как бы невзначай спросила она. Дана промолчала, стараясь собрать воедино осколки прошедшей ночи. Та загадочная лунная особа и хрупкая фея, в последствии ставшая пылью, в миг всплыли на поверхность сознания, заставляя рассматривать только образы этих двух. По словам феи та девушка является её матерью, но зачем тогда ночная волшебница превратила малышку в пыль? На этот вопрос Дана не смогла найти нужного ответа, хотя ей так хотелось узнать мельчайшие подробности. Ей не нужно этого знать. Отношения моих детей со мной должны оставаться только между нами, а детский, примитивный разум не сможет понять этой горькой картины. Но она, проявляя порой сильную сторону характера, не унимается и задаёт вопрос старшим сестрам в надежде на ответ. Те, в свою очередь, принимают его за разгулявшуюся фантазию. И стараются провести оставшееся за завтраком время в полной тишине. Слишком тяжелы последствия той ночи. __________________________________________ *Дана - Инки Пай, Лида - Блинки Пай